51
Потрясающая гармония.
Не успеваем промерзнуть у моря даже до той первой приятной, бодрящей тело и душу свежести. Даня вызывает такси.
Куда едем, как обычно, не расписывает. Я, как и всегда, доверяю.
Переступая порог квартиры, которую он в начале осени собирался продавать, удивляюсь.
– Вау! Здесь все совсем иначе!
Едва скинув теплые вещи, с любопытством проношусь по комнатам.
– Красиво получилось! Очень стильно, Дань…
Он ловит меня в той самой спальне, где когда-то сходили с ума от страсти. Слева от колеса порока, которое умные люди в новой обстановке для отвода глаз стилизовали под колесо обозрение.
Потрясающе!
Темные гранитные полы, кирпичные стены, светильники-фонари, панорамные окна, а за ними бескрайный простор – производит невероятное впечатление.
Голову задираю, неосознанно отвисает челюсть.
– Вау… – выдыхаю повторно.
Моргаю, но в уголках глаз все равно собираются слезы.
Шатохин оглаживает ладонями мой живот и, задирая футболку, касается голой кожи. Целует плечи, затылок, шею.
Тихо вздыхаю.
– Не продавай эту квартиру, Дань… Пожалуйста… – прошу, но на самом деле выдвигаю как решение. – Что бы тут ни происходило до меня, все прошло. Остается лишь то, что ты хочешь помнить, – оглядываясь через плечо, захватываю в фокус его пьяный от возбуждения, безумно-сексуальный взгляд. Замедленно трепеща ресницами, он смотрит на мои губы. Свои приоткрывает, чтобы поймать дыхание. Если бы не знала его уже настолько хорошо, засомневалась бы, что воспринимает слова. – Мне это место нравится. Сейчас особенно. Теперь оно может быть только нашим. Дынька родится, будем сбегать, чтобы побыть вдвоем. Пусть будет нашим любовным гнездышком. Согласен?
Он кивает без слов. Обнимает крепче – руки заходят внахлест. Губы бегут по шее и подбородку, захватывают мой рот. Влажный толчок – язык во мне. Медленно и крайне чувственно двигается – по моей коже разлетаются мурашки.
Так дико горячо, так упоительно прекрасно, так божественно вкусно – тело наполняется сумасшедшей энергией. Все физические показатели вверх. Голову кружит до ярких вспышек перед глазами.
А ведь мы еще только целуемся.
Но в действительности в этом нет ничего странного. С нами так происходит всегда. И все это не только бешеная химия. Это настоящая любовь. Это подарок небес.
– Я тебя люблю, – шепчет Даня, как всегда, поразительно вовремя подтверждая мои мысли.
– Я тебя люблю, – отражаю я.
– Давай гореть, – предлагает обыденно.
– Давай, – так же просто соглашаюсь я.
Избавляемся от остатков одежды. Стаскиваем все. В сторону идут даже резинки с моих волос, серьги, подвеска и кольца. Даня свое тоже снимает. Браслеты, нательный крестик – туда же. Никакой лишней энергии. Один на один.
Едва мы устраиваемся на совершенно новой кровати в базовой позе – сидя лицом к лицу, малышка затихает. Не знаю, что именно чувствует в этот момент, но мы с Даней давно заметили особенность своего ребенка: затаиваться во время нашей сексуальной близости. Несколько раз это вызывало у нас тревогу. Мы звонили врачу, заваливали ее беспокойными вопросами и даже проходили внеплановое УЗИ. Как нам объяснили, это не такая уж редкость. Радуйтесь, мол, есть возможность полностью сосредоточиться друг на друге. Мы с Даней юмора не поняли. Нам наш ребенок помешать не мог. Но вот сейчас я понимаю, что тишина внутри меня очень и очень кстати. Все же тантрический секс – это не просто еще один способ достижения оргазма. Даня утверждает, что суть вообще не в плотском удовольствии. Это духовная близость. Проникновение в энергетические системы друг друга.
– Ничего не должно отвлекать, – шепчет Даня, не отрывая взгляда от моего лица. Он гладит ладонями мою спину, я – его плечи. – Расслабься. Отключи голову, как в процессе медитации, которой я тебя учил.
– Ты применишь ко мне гипноз? – спрашиваю так же спокойно.
Настолько ему доверяю, что ни одно его действие не способно вызывать у меня тревогу или неприятие.
– Возможно, – тихо отвечает он. На ходу принимает решения, но при этом никуда не спешит. Взвешивает и добавляет: – В какой-то момент.
– Хорошо.
– Проведем упрощенный сеанс. Все-таки в твоем положении многочасовой контакт нежелателен.
– Ты так с кем-то делал?
– Нет.
– Откуда столько знаешь тогда?
– Было интересно. Изучал.
– Готовился для меня?
– Возможно, – вновь размышляет вслух. И, как только находит истинный ответ, так же ровно дает его: – Да.
Наши объятия становятся плотнее. Мы будто сплетаемся, замираем и перестаем говорить. Я давно научилась повторять все за Даней. Зеркалить то, что он делает. И сейчас, когда он смотрит мне в глаза, я просто отвечаю тем же.
Синхронизируемся.
Дышим медленно и глубоко, в общем темпе. Кажется, даже наши сердца сейчас бьются в одном ритме. Кровь по венам бежит с одинаковой скоростью. Гормоны и эмоции переходят к идентичной выработке, словно мы единый организм. Никак иначе. Я все это чувствую и прихожу в пьянящий восторг, который и помогает отсечь остаток лишних мыслей.
Уверена, что происходящее – полностью Данина заслуга. Но все это срабатывает еще и потому, что я подчиняюсь. Без доверия ничего подобного достигнуть не удалось бы.
Я всегда считала Даню каким-то особенным. Но сейчас происходит нечто еще более сражающее и вместе с тем раскрывающее меня, словно тот самый бутон розы. Я смотрю на своего Шатохина, и чем дольше я это делаю, тем божественнее он для меня становится.
Нечеловеческая красота. Неземная сила. Дурманящая энергетика.
Я плавно вхожу в ее теплые потоки. Нет никаких скачков. Я погружаюсь неторопливо. Она обволакивает ласково. Разогревает до высоких температур, но в эту секунду они не вызывают дискомфорт.
Моему телу, моей психике, моей душе настолько хорошо, насколько еще не было никогда в жизни.
Словно внутри меня каждая клетка проходит какую-то оздоровительную терапию, исцеляется до неестественных показателей и становясь идеальной. Словно между каждой из них восстанавливается абсолютная гармония. Словно каждая из них счастлива обособленно, а все вместе они формируют духовную систему исключительной красоты.
Но люблю я не себя. Восхищаюсь не собой. Не ради себя возвышаюсь.
Если вначале мне казалось, что это Даня открылся и позволил мне проникнуть внутрь себя, то позже, в наивысший пик этой божественной эйфории, я осознаю, что и он пророс в меня.
И именно в этот момент руки Шатохина начинают ласкать мое тело. Прошло несколько часов, не меньше. Все это время я ощущала его эрекцию, но не совершала движения, потому как понимала, что для этого рано. А сейчас… Даня подталкивает мои бедра ближе, я подаюсь и, натыкаясь промежностью на его член, понимаю, что взвинчена сексуально до предела. Прикусывая губы, сдерживаю стон. Только вот мелкую чувственную дрожь тормознуть – шансов нет. Да и нет необходимости. Еще несколько плавных, крайне любовных касаний руками, и Даня инициирует проникновение.
Ни одного слова не звучит. Но я по его взгляду понимаю: спешить не надо.
Более того… Все движения вновь прекращаются.
Мы просто сидим, глядя друг другу в глаза. Раскрытие глубины продолжается. Это расширение происходит внутри меня. Расширение, в пространстве которого высвобождаются новые чувства и ощущения, прежде незнакомые мне ни на каком уровне. Я не могу сказать, что это. Лишь знаю, что это прекрасно.
В какой-то миг от избытка этой эйфории я начинаю плакать. Плакать беззвучно и легко. Эта живительная влага просто выливается из меня и теплыми потоками соскальзывает по щекам, чтобы попасть, в конце концов, на кожу Дани и впитаться к нее.
Я хочу говорить. Но я не знаю, можно ли это делать. Поэтому позволяю себе лишь шевелить губами.
– Я тебя люблю… – все, что транслирую беззвучно.
Но делаю это так искренне и так выразительно… В глазах Шатохина тотчас отражается ответ. Он светится там, словно неоновая вывеска.
Широкие ладони мягко скользят по моей спине вверх и сжимают плечи, заставляют меня податься вперед и протяжно выдохнуть у Даниной щеки.
Тепло, тепло, тепло… Он гладит и трогает меня, помогая сохранять связь, пока я не набираюсь сил, чтобы возобновить зрительный контакт.
А после этого, едва наши глаза встречаются, так же тактильно дает команду двигаться.
И вновь один посыл между нами: не спеши.
Я качаюсь. Только я. Даня снова замирает. Я очень стараюсь продлить процесс. Понимаю, что именно в этом суть. Когда оргазм подступает, я останавливаюсь. Сохраняю неподвижность, пока напряжение не снижается. Каждый раз пауза дольше. Я не знаю, сколько минут или часов проходит, но в какой-то момент стоп-кадр прекращает работать. Меня трясет непрерывно, очень мягко и вместе с тем очень сильно. Не так, как это бывает во время обычного секса.
Сейчас все иначе.
Гораздо глубже. Гораздо чувствительнее. Гораздо ярче.
Глаза в глаза – это неизменно.
В один миг, когда я понимаю, что так или иначе взорвусь, я позволяю себе продолжить движения и достигнуть той космической высоты, о существовании которой раньше даже не подозревала.
Безграничная любовь. Невообразимая легкость. Потрясающая гармония.
Даня все это время сохраняет неподвижность. Только под конец, когда мое тело возвращается в реальность и вновь обретает физическую чувствительность, постепенно перехватывает инициативу. Сначала только гладит. Долго-долго гуляет ладонями по моему телу. При этом, как и раньше, никаких интимных мест не касается. Этот контакт не имеет ничего общего с похотью. Он просто проникает внутрь каждой моей клетки. Дальше и дальше, привнося в одно мгновение понимание: вот теперь мы соединяемся полностью. Только теперь. И это ошеломительный опыт. Внутри меня вновь происходит какое-то расширение. И снова оно доводит до слез.
Даня начинает двигаться. Но делает это еще медленнее меня. Замирает так же, как и я, когда необходимо оттянуть высвобождение своего удовольствия. Уверена, продержаться он способен намного дольше, чем я. Но, как я пойму позже, чтобы не мучить меня слишком сильно, он завершает акт на третьем позыве.
И все равно кажется, что продолжалось это бесконечно. По ощущениям, будто гораздо дольше, чем всю ночь. Но по итогу остается немало времени и на сон, который в теплых объятиях новообретенной силы любви оказывается таким же прекрасным и исцеляющим, как и случившаяся между нами близость.