Глава 11. Трудности перевода

Она пришла неожиданно. Запрыгнула на грудь, начала тереться как шаловливая кошка, лизнула в щеку… А Ли, не веря своему счастью, прижал ее к себе, зарылся пальцами в шелковистые волосы, осыпал поцелуями длинные нежные ушки…

— Невеста… — прошептал, млея от предвкушения. — Я знал, ты выберешь меня… Мой ушастик… Усатик… Грызня?!

— Совсем стыд потерял, окаянный, — проскрипела бабка с кухни. — Как клетку починить, так некому, а как грызня по дому шастает, так орать всяк горазд. Мне ее прикажешь ловить? Не в том я возрасте, внучок, чтобы за шесскими зайцами бегать!

Остатки сна улетучились как туман. Всем сердцем желая, чтобы бабушка ничего не расслышала, А Ли вскочил с постели и вернул толстую флегматичную грызню к ее многочисленным отпрыскам, что успели проголодаться и попискивали в теплом гнезде.

— Посиди пока смирно, — приказал, заставляя проеденную дыру в стенке толстой дубовой доской. — Завтра сетку сделаю, которую ты все равно прожрешь за неделю.

Грызня укоризненно мигнула и зарылась мордой в пух к детенышам, повернувшись к хозяину упитанным задом с коротким пышным хвостиком.

— Бабуль, сколько времени?

Никакого ответа.

— Бабуль?..

А Ли натянул рабочую одежду и выглянул во двор. Бабка не могла его слышать — она разговаривала у калитки с возницей Джи Лин Ри.

— Эй, внучок! — Обернулась вдруг. — Ты что княжеской невесте наплел?

— Ничего. — В присутствии посторонних объясняться не хотелось. — Она и без меня про тебя знала. Ты же ведьма Шесса, — скрыть иронию не получилось.

— О крячах, балда! Почему тебя берут в питомник? Жить надоело? Так я тебе это и без шесских тварей устрою!

— Нам деньги нужны, бабуль, — резонно заметил А Ли. — Вспомни, как смотрители живут. Им даже купцы завидуют.

— На Ловкача лучше погляди! — вспылила бабка. — Думаешь, крячи — это мед? Смотрители живут хорошо, видите ли! А ты посчитай не тех, что живут, а тех, по ком жены и детки слезы льют! И думать не смей о питомнике, ясно?! Вот как умру, так хоть в разбойники иди, а пока я жива, учиться будешь! Ну и бестолочь! Два года осталось, пока бумажку дипломную получит и человеком станет, но нет, давай все прямо сейчас, а то невесту проклятую впечатлить нечем!

— Бабуль! — Это не вписывалось ни в какие ворота. — Поговорим дома!

Возница тактично кашлянул и сообщил, что питомник — это предложение, а просьба князя заключается в другом.

— Ехать в парк? — А Ли не понравилась эта идея. — К невесте? Вы ее одну оставили?! Утром снова кряча сбежала, над городом кружит. Они ж чуют магию!

— С ней госпожа Майва.

Еще лучше! Две беззащитные дамы на скамеечке под кустом жасмина… Идеальная цель! О чем князь только думает?! Небось и правда от невесты избавиться хочет!

— Поехали!

Возница нахмурился и смерил нежданного пассажира тяжелым взглядом.

— Нужна ведьма Шесса, — напомнил резко.

— Сегодня я за нее! — рявкнул А Ли. — Да, бабуль? — добавил просительно.

Бабка сдернула с забора старый сетчатый шлем, что спас глаза не одному поколению рода Шин, а ныне вместе с тряпкой исполнял роль пугала.

— Ну дурак, — пробормотала, забираясь в карету. — Двинься, горе луковое. Да не фыркай, сетка не тебе. Невесте. Рубашку застегни, а то светишь ребрами как беспризорник. Башмаки прочему не почистил? Хоть руками причешись. Ты умывался?

Дорога обещала быть долгой…

* * *

Прихолмье располагалось между болотами, лесом, озером и небольшой полоской равнинных земель. Природа перла тут изо всех щелей, и первоначальная архитектура города никакого парка не предусматривала. Не считать же парком два ряда декоративных деревьев в центре?

Но король Апиан (тот самый, что отменил Закон о престолонаследовании) захотел иметь в Холмах настоящую резиденцию — внушительную и помпезную, как предписывали традиции. Даже городской квартал приказал снести, да тогдашний князь предложил лучший вариант.

Кусок леса, будто зажатый между озером и равниной, пришелся королю по душе. Зверюшки, птички… Чего еще требовать от глубинки?

К тому времени, когда возвели дворец, правитель Валесии сменился дважды. Ни одного из наступников Апиана не интересовала холмская резиденция. За строениями ухаживали из уважения к королю, а вот громадный парк, он же — приукрашенный лес, как-то незаметно стал общедоступным.

Приезд Фабиана ничего не изменил. Почтенные горожане прогуливались по каменным дорожкам, молодые люди совершали пробежки. Несмотря на раннюю пору и клочья тумана, за кустами шушукались парочки и носились сорванцы. Все как всегда… Король жил тихо, его присутствие за высокими стенами, что едва просматривались вдали, не ощущалось.

Карета остановилась на обочине, рядом с парочкой экипажей попроще и верховой лошадью. А Ли выскочил на утоптанную землю со следами метлы и отшатнулся: проклятая невеста была тут как тут.

— Тебя я каждый день вижу! — возмутилась она. — Ведьма где?

— Тут. — Бабка медленно вылезла из кареты и приложила руку козырьком ко лбу, всматриваясь в небо. — На. — Протянула сетчатый шлем. — Пригодится?

— Это как шапочка из фольги? — скептически вопросила Айрис, не спеша брать подарок. — Чтобы чувствовать энергию Вселенной?

— Это шапочка из стали, чтоб не чувствовать когти кряч. — А Ли бесцеремонно нахлобучил шлем ей на голову, потому что приметил в выси опасную птицу и испугался до шушек. — Главное — защитить лицо и шею. Тут место людное, сожрать тебя не успеют, а вот покалечить могут запросто.

Айрис побледнела. Невольно оглянулась на невозмутимую Майву Анозу, что стояла поодаль, как бы не прислушиваясь к разговору, и посмотрела в небо.

— Повежливее с княжеской невестой, внучок. Это тебе не кузнецова дочь, — буркнула бабка, семеня к обсаженной акацией скамье с кованой спинкой. — Что, невеста, зельице не помогло?

А Ли сделал страшное лицо, и тот факт, что чай с бергамотом был выпит как обычный… Хм, чай с бергамотом, остался неозвученным.

— Вас ведьмой называть? Госпожой? Или бабушкой?

— А жениха как зовешь? Князем? Или суженым?

Айрис смела пыль со скамейки и уселась рядом с бабкой.

«О чем она?» — примерно так А Ли растолковал рожицу, адресованную ему.

«Понятия не имею», — просигналил в ответ.

— Так что ищешь, невеста? Зелья волшебного аль совета мудрого? — пропела бабуля хорошо отрепетированным тоном.

— Мне бы расшифровку, бабушка. Вот этого. — Из большого кармана, украшенного тонкой полоской белых кружев, появился сложенный вдвое лист бумаги. — Точный текст проклятия Алетины Миллс, без цензуры и облагораживания, — прозвучало с затаенной гордостью. — Я прочитаю. — Айрис развернула листок и, старательно выговаривая слова, произнесла фразы, от которых даже у торчавшего вдали возницы заалели уши. — Что скажете?

По глазам бабки А Ли видел: сказать она хочет много чего, причем лексиконом Алетины, но ведьма Шесса быстро справилась с порывом. В ее профессии когда-то хвосты крыс использовали и землю кладбищенскую. Площадная брань из уст невесты князя, девушки по умолчанию трепетной и стыдливой, — не самое странное, чем порой «радует» ремесло.

— Любить тебя надо, девонька, — после короткой паузы заявила бабка. — Точно говорю: любить будет — не пропадет.

— А я? Мне тоже?.. Надо?.. Любить?! — казалось, этот вопрос для Айрис важнее всего на свете.

— Э… Ну… Желательно, но не обязательно. А жених любить должен. Так сильно, чтоб и не смотрел в сторону других. Может, тебе еще зелья сварить?

— Точно? Вы ничего не упустили? Это важно! Послушайте еще раз!

— Точно-точно! Не надо повторять, девонька, тут детки бегают.

— Да мне не трудно!

Айрис терзала бабку расспросами почти час. За это время лошади обгрызли газон до земли, возница задремал на дальней скамейке, Майва Аноза истоптала молодые фиалки и запачкала оранжевой пыльцой тигровых лилий свою белую блузку и узкую черную юбку.

Наконец бабуля чудом сумела вырваться из крепкого захвата проклятой невесты и, очумело посмотрев по сторонам, забралась в карету.

— С линг было проще, — пробормотала в ответ на горячие благодарности и сумку с «гостинцем». — Завидую я твоей хватке, Айрис Миллс. Свекровь у меня такая была, свекор ее крячей окаянной звал. Как задумает что, не отступится, хоть ты режь ее. Трогай! — это адресовалось кучеру. — А ты, внучок, шишки набивать остаешься? Ну, дело молодое…

Нет, А Ли не собирался делать глупости! Странные мысли и сны — полнейшая ерунда. Какой парень не грезит о подвигах и прекрасной принцессе в награду? И что, многие получают желаемое? Ну-ну. Даже короли не женятся по выбору сердца. А Айрис, между прочим, далеко не принцесса. Глазищи колдовские, сама бледная, руки тоненькие, да еще и командует вечно… О таких не мечтают.

— Ты уснул или что-то чуешь? Минут пять на меня пялишься, хоть бы моргнул! У тебя тоже дар? Или у меня грязь на лице?

А Ли вздрогнул и отвел взгляд. Не мечтают о таких, как же… Всегда найдется идиот, которому подавай не писаную красавицу с кротким характером, а бесстыжее рыжее недоразумение.

— Я в проклятии мало что понял, — начал он, косясь на Майву Анозу, что явно уже проклинала и невесту, и шесс, и свою чересчур ответственную душу. — Но некоторые фразы отчасти похожи на современные. Не уверен, что их значение такое же…

— Не тяни кота за хвост! — Айрис толкнула его на скамейку и нависла как заправская хищница. — О чем твоя бабка умолчала? — Шлем полетел наземь. — Что приврала? Ну?!

Ее губы были на расстоянии ладони. Мягкие, нежные, приоткрытые… Кожа пахла ванилью, прядь волос щекотала А Ли подбородок, маленькие ладони покоились на его плечах.

Сердце застучало с удвоенной скоростью, в груди заныло и стало необычайно тепло. Захотелось продлить этот миг, запечатлеть навеки в памяти… Остановить время и подумать, как избавиться от наваждения и не наломать дров, потому что это все вышло из-под контроля! Или сделать что-то особенное. Наплевать на установленный веками порядок вещей и закричать на весь мир, что проклятие — тлен, с ним можно жить в свое удовольствие, и пусть и король, и князь, и бабка… Нет, зачем обижать бабку? Пусть король, его приспешники, даже образцово правильная Майва, что годами сохнет по Джи Лину и не решается признаться в чувствах, идут лесом! У Айрис Миллс свой путь, и нечего загонять ее в угол!

— Снова клубнику жрал, а мне и ягодки попробовать не удалось. — Она не могла не понимать, что происходит и как это выглядит со стороны, но и не думала отстраняться. — Так зачем ты остался, А Ли Шин? Что хотел сказать?

— Проклятие… Оно только на женихе завязано. — Он ее близости мысли скакали как голодные грызни. — Неважно, любишь ты или ненавидишь. Ничего от тебя не зависит. Вообще ничего, невеста. А жених… Он верным должен быть. Чтоб если клятву дал в храме, так никаких мыслей о других. Там написано «кобелина семитропный»… Это тот, кто по бабам шастает. А «хилень червивый» как бы верный, налево не ходит, но в мыслях с каждой встречной, понимаешь?

— Про любовь же твоя бабка не с потолка взяла? — Айрис наклонилась еще ближе, и А Ли стало по-настоящему жарко.

— Фраза есть… Спорная. Вроде как если кобелина полюбит больше жизни, то сдохнет. Он или проклятие — не ясно, мудрено очень. А тому, чья клятва искренняя… Хм… Слишком образные метафоры. То ли на небесах воздастся, то ли земное счастье довеку будет, то ли сначала счастье, а потом воздастся. Тут бабка лучше разбирается, в ее времена эти шесские союзы в повседневной речи использовали.

— Лучше бы в литературную ввели! — вскинулась Айрис и испуганно отшатнулась. — Ах ты ж маленькая дрянь! — Она отскочила, схватила сетчатый шлем. — Да тебя на жаркое надо пустить! Эй! А ты куда намылился?! Я с тобой разговариваю!

«Кряча», — у А Ли внутри все похолодело.

Он видел, что птица кружит в небе, но даже не предполагал, что она осмелится броситься вниз при свете дня. Вокруг же люди! Майва, четверка каких-то чиновников в дорогущих костюмах, ярко разодетый щеголь с тростью… Крячи умные, на рожон не лезут! Разве что когда шалеют от магии, но А Ли целую неделю тайком экспериментировал с грызнями и шушками, и выяснил: проклятая невеста привлекает их очень сильно, однако разум они не теряют.

— Стоять! Стой, злыдня крылатая! Голову! Голову прикрывай, невеста!

Уже на пути к разозленной девушке пришло понимание: кряча нацелилась не на Айрис, что мчалась вперед, размахивая шлемом, а на моложавого незнакомца в пестрой рубашке и зеленых штанах, который с идиотской улыбкой застыл на дорожке.

Мужчины, которых А Ли принял за чиновников, перехватили девушку в трех шагах от цели. Вырвали шлем, будто это — опаснейшее оружие, закрутили ей руки за спину как преступнице!

«Похищение!» — Майвы, равно как и праздных зевак, в обозримом пространстве не было, и это наталкивало на нехорошие подозрения.

Майва Аноза сохнет по князю и сделает что угодно, чтобы его обезопасить. Парк опустел не сам по себе, а раз так… Помощи ждать неоткуда.

Пятеро противников… Нет, четверо — хрупкого щеголя можно не принимать во внимание. Зато каждый громила в костюме стоил двоих.

А Ли не страдал завышенной самооценкой и понимал: шансов справиться с ними голыми руками не то чтобы мало — вообще нет. И оружие не поможет — у бандитов револьверы под пиджаками. Но вели себя нападающие глупо… Держали беззащитную девушку и напрочь игнорировали крячу, что из-за шума промахнулась мимо нарядного господина и готовилась ко второму заходу.

«Была — не была!» — А Ли на ходу оторвал ветку акации и хлестнул одного из злодеев, державших Айрис, по лицу.

Как и предполагалось, тот легко увернулся и схватил ветвь, явно намереваясь выдернуть ее и демонстративно разломать. Острые шипы впились в его руку, и он замешкался на миг, позволив приблизиться вплотную и сделать неловкую подсечку.

— Беги, невеста! — Трое нападавших скрутили А Ли, чуть ли не выдирая суставы. — Бей и беги!

Айрис не подвела. Врезала четвертому так, что о продолжении рода он мог больше не задумываться. Сорвалась с места, подхватила шлем… Надела его на голову остолбеневшего незнакомца за мгновение до того, как острые крылья крячи превратили бы холеную физиономию в кровавое месиво.

— Скамейка! Быстро! — Пока птица не сориентировалась в ситуации, Айрис толкнула щеголя к укрытию. — Переверните и прячьтесь! То есть нет! Где-то тут магия! Где амулет?! — Она ощупала неизвестного по всем правилам полицейских и отбросила горсть безделушек. — Снимайте все! Живо!

К третьему наскоку крячи до четверки громил дошло, что над головами носится пусть и не смерть, но что-то очень плохое.

Они отпустили А Ли и схватились за оружие.

— Нельзя! Крячи — вымирающий вид!

Угу, конечно.

Выстрел грянул в тот миг, когда Айрис привалила скамьей незнакомца и отшвырнула еще одну горсть каких-то мелочей, вытащенных из его карманов.

«Дурачье! Шесские твари на то и шесские, что убить их не так-то просто!» — и пуля срикошетила от хвоста, способного прорезать руку до кости. Куда она улетела, А Ли не видел — следил за крячей, которую отнесло на пару шагов вбок — аккурат к разбросанным безделушкам.

Еще один бесполезный выстрел, и птица рухнула наземь. Схватила короткий карандаш с золотым тиснением, разломала в мгновение ока, быстро сглотнула половинку…

— Что это за нечисть? — выкрикнул громила, на которого она посмотрела весьма заинтересованно.

— Обычная кряча! Нефиг обвешиваться шесскими амулетами! Сытые крячи не нападают, если их не задеть, а в питомнике еды у них хватает!

— Эту мерзость разводят?! Небось на короля натаскивают, а, подлюга?

— Кряч? — А Ли оттолкнул налетчика и подбежал к Айрис. — Королю, что прячется за женской спиной, хватило бы и шушки! Пойдем, невеста. Люди сбегаются. Эти мрази не рискнут стрелять. Передайте Майве, что я был он ней лучшего мнения. А ты, шут гороховый, — он уставился на придавленного скамейкой хлыща, — если совесть имеешь, вернешь бабке шлем. В нем десять поколений моих предков на кряч охотились! Не стой столбом, невеста!

Птица взмахнула крыльями, отбив очередную пулю, и с громким хлопаньем унеслась ввысь. Кто-то заорал… Вроде щеголь словил рикошет, но А Ли чуть ли не волоком тащил девушку к дороге, где показалась княжеская карета, и не оглядывался.

Страх мешал думать. Казалось, вот-вот что-то ударит между лопаток и земля качнется, приближаясь к лицу в последний раз. Утешало одно: Айрис убивать не собирались. Хотели бы — пристрелили бы, когда палили в крячу. Шальная пуля, стрессовая ситуация — не подкопаешься.

— Ты знаешь, кого назвал шутом, А Ли Шин? — Проклятая невеста, наоборот, выворачивала шею, чтобы посмотреть назад.

— Документы я у него не спрашивал, — огрызнулся А Ли, ускоряя шаг. — Вон полицейский на подходе, пусть разбирается.

— А ты верный? — ни с того ни с сего спросила Айрис. — Не кобелина и не хилень?

Он споткнулся на ровном месте. Получается, романы не врут? Нужно проявить мужество и настойчивость, и девушки начнут гроздьями вешаться на шею?

— Проклятья не боюсь, — прозвучало с вызовом.

— Это хорошо… Полагаю, ты будешь моим девятым женихом. Мне очень жаль.

А Ли же, напротив, невесть чему обрадовался и донес пока еще чужую невесту до кареты на руках.

* * *

— Ты где шлялся, лодырь бессовестный?! — заорала бабка с порога. — Ночь уже на дворе! Грызня оголодала, меня скоро сожрет! Эти бесстыдницы приютские со своими букетами в резиденцию бегали, всюду нос сунули и слух понесли, что королю кожа да кости милы. Нам две дюжины стройняшек заказали! Мне по канавам прикажешь прыгать?

— Я в питомник устроился, бабуль. — А Ли мысленно приготовился к грандиозному скандалу. — Только на лето, обещаю.

— Я тебе покажу питомник! — Грязный веник, которым позавчера трусили сажу, прошелся в пяди от его лица. — Смерти моей хочешь? Отца крячи поганые сгубили, потом мужа, и сына напасть не минула, а теперь внук на ту же дорожку ступает? Даже не думай! Больше ничего шесс у меня не отнимут! Не хочешь позора — сам извинись и уйди, а нет, так на весь город шуму наделаю.

— Всего полтора месяца, бабуль. — А Ли знал: при желании бабка и войну с линг устроит, лишь бы настоять на своем. — К крячам меня и близко не подпускают, для этого надо курсы полугодовые закончить. Я корма делаю, оброненные в пустых загонах перья собираю и рассказываю приезжим идиотам, почему гусенек гладить нельзя и как правильно собирать откушенные пальцы. Это старший смотритель придумал, а то обычные инструкции люди слушают невнимательно.

Взгляд бабушки потеплел. Она отступила, освобождая входную дверь, и изнутри пахнуло горячим супом.

— Пусть только узнаю, что на рожон лезешь! Эх… Иди ужинать, горюшко. Там какое-то чучело сидит, тебя ждет, так и ему насыпь. Говорит, благодарить пришло, а само худющее, в обносках, глаза голодные… На того акробата похожее, что весной разбился. Небось снова цирк бродячий приехал, а ты и рад последней медяшкой поделиться? Ничему тебя жизнь не учит, балбес.

А Ли заглянул на кухню, почти не сомневаясь в личности гостя.

— Где шлем? — буркнул неприветливо. — Я ж как человека просил…

— Ты газеты читаешь, А Ли Шин? — Хлыщ из парка, что ныне щеголял в наряде цвета канарейки, задумчиво смотрел на стройняшку в аквариуме, стройняшка ловила муху, муха сходила с ума от страха. — Или только за жабами бегать горазд?

— За эту лягушку неделю жить можно, господин богатый мальчик. Тебя, как я погляжу, из кутузки уже выпустили? И прихвостней, естественно… Или на них папа деньжат не выделил? — От воспоминаний о грубых ручищах, что выкручивали тонкие ручонки проклятой невесты, притихшая было злость поднялась волной. — Слушай внимательно! — А Ли навис над так и не представившимся господинчиком, задвинув его в угол стола. — Подойдешь еще раз к Айрис Миллс — прикопаю на шушковом поле. Никто костей не найдет, понял? И не нужны мне твои благодарности. Шлем отдай, он бабке как память, и не показывайся здесь больше!

— А если не отдам? — незнакомец спрашивал с любопытством, а не с вызовом.

— Прокляну всеми приворотными зельями, чьи названия вспомню.

Хлыщ нагло расхохотался.

— Не веришь в колдовство? Шесс вымерли? Откуда же я знаю, что сейчас на тебе снова шесский амулет? — А Ли отстранился и прикрыл прадедов браслет, что мигал под старенькой курткой. — Ничему дураков крячи не учат… А, это не мое дело. Хочешь сдохнуть — почаще бегай у питомника с источником магии. Несушки навалятся всем скопом, мучиться долго не будешь.

— Ты забавный, А Ли Шин.

— До двери проводить или сам выметешься?

Незнакомец поскреб ногтем стенку аквариума, и лягушка отскочила в угол, спряталась под листиком кувшинки.

— Интересно, что она о нас думает?

— То же, что и все, кого запирают в клетку, — буркнул А Ли. — Иди уже, не хочу спорить при бабушке. Мне до полночи жаб ловить, пререкаться некогда.

— Будешь работать на меня.

— Фигушки. — Этот разряженный мот совсем умом тронулся такое предлагать после сегодняшнего.

Незнакомец поднялся, отвесил поклон вошедшей на кухню бабке.

— Я не спрашиваю, а сообщаю. Не перетруждайся на болоте, утром ты мне будешь нужен отдохнувшим.

— Да пошел ты, сосунок. Не уберешься из Холмов — сядешь надолго. И за похищение, и за нападение, и за крячу, и за оружие, и за организованную преступность.

— И тебе доброй ночи, А Ли Шин. — Хлыщ весело козырнул, поцеловал бабке руку и хлопнул дверью.

Браслет продолжал мигать. А Ли не сразу понял, как такое возможно, потом приметил у аквариума обломок карандаша.

— Дж. Л. Р. — прочел с изумлением вензель. — Бабуль, откуда у князя шесские карандаши? Глянь, выпущены в этом году… Получается, шесс до сих пор существуют?

— Да нет, внучок… Получается, заповедник режут, на древесину пускают. Не всех нечестивцев князь прижал. Это ж что начнется, если по городу шесский кедр пойдет? Беги в замок. Быстро беги, и штуку эту выброси подальше. Ох, беда будет… И сон мне плохой снился…

Но А Ли уже был за порогом.

— Ты! — Хлыщ не успел дойти и до калитки. — Пойдешь со мной! Расскажешь князю, где взял карандаш. Ноги в руки и бегом! Будешь полезен — так и быть, замолвлю за тебя словечко.

С какого-то перепугу щеголю эта идея пришлась по душе.