Глава 13. Прятки в ночи
С вечерней почтой тетушке Руденс пришло письмо. Не от деревенского воздыхателя — от его пятерых дочерей. О чем шлось в послании, Айрис не знала, однако тетушка долго над ним размышляла и вскоре покинула замок в спешке, даже свет в своей комнате погасить не удосужилась.
Князь в жилом крыле не показывался, и его сногсшибательная гостья, что представилась госпожой Лист, сходила с ума от обиды. Все указывало на то, что у красавицы на этот вечер были серьезные планы, и игнорирование со стороны Джи Лин Ри сильно задело ее чувства.
Затем на третьем этаже появились Лика и Ло Ла с охапками цветов — не тех, что росли в Прихолмье на каждом углу, а настоящих (правда, самую малость повядших) роз. Кажется, такие сорта высаживали только у королевской резиденции, но Айрис не могла судить с уверенностью.
Горничная обычно гнала девчонок с «мусором» прочь, едва завидев, однако на этот раз притворилась слепой и глухой, позволив им пройти мимо комнаты Ниты, не особо скрываясь.
— Князь утром выглядел очень подавленным, — заметила Лика, сворачивая к лестнице. — Несчастье у него какое? Его так сильно даже проклятие не огорчало. Давай сегодня постараемся как никогда в жизни.
— И почему мы Зиту не позвали? — сокрушилась Ло Ла. — Она такие штуки выделывает — закачаешься.
— Сами справимся. Вот увидишь, он будет доволен! Мы лучше всех знаем, что ему нравится.
Дальше последовал горячий спор насчет того, любит ли Джи Лин Ри лепестки в постели. Аргументы одной стороны звучали как: «Раз он князь, то обязан любить», а другой: «Может, нужны какие-то особые лепестки? Розы холодные, как оттаявшая стройняшка, их только противному королю кидать».
Победят ли традиции или возьмет верх здравый смысл, Айрис не слышала. Нита Лист, что весь вечер караулила у двери, разъяренной крячей выметнулась в коридор.
— Я знала, с ним что-то не так! — выкрикнула зло и помчалась вниз, разыскивая своего кучера.
Она уехала без слез. Пообещала прислать за вещами позже и исчезла так же быстро, как и появилась. В честь этого события горничная позволила девчонкам убраться прочь в святой уверенности, что их никто не заметил, и даже оставила на столике у черного входа как бы ничейную горсть конфет.
— Ну и фифа, — сказал кому-то на крыльце Старый Сэм. — Заистерила и в одной рубашонке сбежала. Намекнул бы ей кто, что она юбку забыла надеть… У молодежи такой ветер в голове…
Разговор о современной моде и нравах Айрис не заинтересовал. Она ушла к себе.
Спать не хотелось, тревожные мысли мешали даже лежать спокойно.
Как ни странно, на ум лезло что угодно, кроме проклятия. А Ли Шин поклялся, что от невесты ничего не зависит, и стало чуть легче. Задача упростилась вдвое. Требовалось не «влюбить и влюбиться», а всего лишь «влюбить».
Всего лишь… И как этого добиться, если цель и не думает помогать?
Яркая луна светила сквозь открытое окно прямо на подушку. Стоило бы задернуть занавеску и начать считать овец, но светлая ночь не располагала к отдыху.
Айрис положила одеяло на подоконник, оперлась о него локтями и оглядела сад, что простирался внизу.
Темные кроны бросали наземь густые тени, цикады пели как в последний раз, поднявшийся ветер шелестел сочной летней листвой и скреб ветками по каменным стенам. Было тепло, на горизонте изредка вспыхивали зарницы. Этажом выше мурлыкала песенку горничная, убирая «роскошь и красоту». В Прихолмье гуляли свадьбу — несмотря на расстояние, Айрис могла различить звуки традиционных музыкальных инструментов.
На озере, что неплохо просматривалось вдали, бежала лунная дорожка и покачивалась одинокая лодка. Ее мерные движение будто гипнотизировали, навевали сон и волшебные сновидения. Айрис на миг закрыла глаза — и провалилась в фантазию, которой точно не могло произойти в реальности.
Король и А Ли Шин. Ведьмин внучок задел его величество не на шутку и стал новой забавой Фабиана. Что придумает король? Всего лишь пошлел А Ли к алтарю с проклятой, или эта игра уже утратила остроту?
Размышлять о будущем, в котором не предвиделось ничего хорошего, не хотелось, поэтому Айрис охотно погрузилась в дрему. Там все складывалось забавно и мило. Как в параллельной Вселенной, право слово! В мире, где нет места слезам и люди не грызутся за иллюзию важности.
А Ли шел с Фабианом по саду. Они обнимали друг друга за плечи, раскачивались как на корабле посреди штормового моря и громко пели трогательный романс на мотив скабрезных частушек. У малинника затянули «Друг, налей мне рюмку счастья», потом настал черед «Рыбачки с Закатного моря», затем грянула разухабистая «Чаровница».
Высокая тень, что мелькнула в отдалении, прервала пение.
— Я ска-азал — во-он! — запинаясь, проорал Фабиан. — Сегодня я — не я! Я-асно?! Или повторить?!
Больше никто посторонний не появлялся, однако Айрис чувствовала (или подмечала мелочи, что выдавали присутствие людей?): рядом таится сила, какой замок не видал десятилетиями.
— Великий свидетель, ты будешь моим, А Ли Шин! — прохрипел король, всматриваясь в луну.
— Хрен тебе, бездельник! Хватит с меня и бабки, и этого… училища… и невесты проклятой, и дядьки-разбойника… — У А Ли едва ворочался язык. — Небо — крячи, понял? Трава надо. Вниз гляди, тупица!
Фабиан деловито согнулся в три погибели и не удержался, шлепнулся в кучу сорняков, выполотых, но не убранных садовником.
— Травка… — Унизанные громадными перстнями пальцы взъерошили остатки одуванчиков. — И где стройняшки? Ты обещал стройняшек, А Ли Шин!
— Вон же, балда! Лови ее! Осторожно!
На узкой ладони короля появилась небольшая оливково-зеленая лягушка. Он внимательно осмотрел ее со всех сторон и швырнул внуку ведьмы.
— Дарю! — изрек с пьяным пафосом. — Слишком толстая, но тебе в самый раз. Найди мне красотку!
— Сам ищи, лентяй. — А Ли поймал лягушку и принялся недоуменно оглядываться. — Где ведро? — спросил с обидой. — Всегда есть ведро!
— Что? — Фабиан, пошатываясь, встал и сделал неуверенный шаг к своему спутнику. — Хочешь оставить мою крошку про запас? Отдай!
— Фигушки!
— Казню вместе с бабкой!
А Ли отвесил королю затрещину.
— За языком следи, — сказал назидательно. — Бабка — это святое.
— Святое. Отдай мою скромняшку.
— Стройняшку.
— Дай! Она боится тебя. Мы же друзья, А Ли Шин. Не уважаешь друга?
— Ну…
— Я хочу эту жабу!
— Ладно.
Лягушка перекочевала обратно в руки Фабиана. Он погладил ее по спинке, пощекотал под шейкой… Поднес к губам и смачно чмокнул в макушку.
— Ты будешь красоткой каких поискать, — протянул мечтательно. — Всех моих куриц затмишь. Хотя над задницей придется поработать, н-да… Эй, А Ли Шин! Почему она не меняется? Ее что, взасос целовать надо? Тьфу, это без меня.
— Смотреть на нее надо.
Король поднял лягушку повыше и уставился ей в глаза.
— И долго?
— Кому как. — А Ли все еще безуспешно разыскивал несуществующее ведро. — Советник Лийс раз глянет — и готов, ни есть, ни пить не может, а мне как-то без разницы.
Квакуша отправилась в кусты.
— Слишком сложно, — объявил Фабиан, хлопая А Ли по спине. — У меня все проще. Идем, дружище, к нормальным стройняшкам.
— Не хочу.
— А чего ты хочешь?
Ответа Айрис не расслышала, но самонадеянно представила, что звучал он как: «Чтобы Айрис Миллс стала свободной» и улыбнулась собственному воображению.
— Я знал, что ты особенный, А Ли Шин. — Король развернул А Ли в сторону ворот. — Хорошо, будет тебе ферма грызней. Кто это?
— Показать?
— Покажи.
— Но нам же к князю надо. Кажется. А зачем?
— Зачем? — повторил Фабиан.
— Мы по невесту шли!
— Какую невесту?
А Ли взмахнул руками, указывая направление, и зацепился рукавом за колючие побеги малинника.
— Проклятую! — Ткань затрещала от резкого движения. — Ты сам сказал: похитим, спрячем, и пусть Джи Лин Ри крутится как может. Трезвей быстрее, хлыщ! Невеста ждет!
— Грызню хочу…
— Невесту!
— Грызню! Невесту ты и так получишь, А Ли Шин, слово короля!
— Где король?
— Здесь король!
— Так прячься, идиот! Если и князь появится, мы окажемся между молотом и наковальней!
А Ли утащил Фабиана прочь. Позже их качающиеся фигуры виднелись и на дороге, и у озера. Похоже, они даже к воде свернули, но этого Айрис не знала наверняка — ее окутали другие, менее странные сновидения.
* * *
И отчего она проснулась? То ли половица скрипнула, то ли щелчок ключа в замке нарушил ночной покой, то ли сквозняк от открывшейся двери холодом прошелся по обнаженным рукам и шее… Сон исчез в мгновение ока, сердце заколотилось как после нескольких чашек крепкого кофе. От испуга, наверное. Приснилось что-то страшное? Но мозг не пытался вспомнить недавний кошмар, бессильно роясь в закромах памяти и путая вымысел с реальностью. Наоборот, в мыслях царила необычайная ясность.
И страх.
Откуда он появился? Перекрикивались ночные птицы, надрывались цикады, луна спряталась за редкой кроной высокого клена… Из сада тянуло сладким ароматом каких-то цветов, ветер доносил обрывки свадебной музыки… Ничего необычного или опасного.
Кроме дыхания.
Чужого дыхания. Зловонного. Прерывистого и враждебного.
— Твою ж!.. — прошамкал от двери мерзкий прокуренный голос. — Эта рыжая сука не в постели.
— Заткнись! — взвизгнул некто писклявый. — Долго положить? Чего застыл? И так время потеряли. Истеричка уже два часа как укатила. Может не сработать.
«Я не сплю. Точно не сплю», — Айрис широко открыла глаза, всматриваясь в оконное стекло как в зеркало, однако в нем отражалась лишь луна.
— Сработает. Тутошний трупорез себе самому скоро понадобится, хе-хе. Окно открыто, время смерти сдвинется на час, не меньше, остальное подправим.
«Время смерти? Чьей?!» — страх сковал мышцы, лишил сил и голоса. Хотелось кричать до изнеможения, но из горла вырывался лишь хриплый сип, похожий на сонное сопение.
Шаги. Легкие, будто невесомые. Упругие подошвы и мягкая ткань одежды. Кто-то подготовился основательно.
«Они не перешептываются. Не боятся разбудить?» — Айрис до крови прикусила губу, впилась ногтями в ладони. Боль подействовала отрезвляюще: по телу прошла легкая судорога, и мускулы обрели былую чувствительность.
— Поаккуратнее там, — раздалось совсем близко. — Не шурши, может проснуться. Не страшно, если что вякнет, никто ж не услышит, а зальешь кровищей пол — легенда коту под хвост. Та вертихвостка хилее этой. Во сне заколоть смогла бы, а в драке… Видал я бабьи бои. Визжат как кошки в течке, царапаются, патлы рвут… Не вариант.
— Все равно рот зажми. Мало ли… Жаль, нельзя замочить по-простому. Точно в вещах приезжей ножа не было? Ух, гадость… Уверен, что на этой булавке есть ее пальчики?
Слабый скрип и шорох. Высокая тень, длинные костлявые пальцы в лунном свете, несвежее дыхание…
— Не втыкай сверху вниз, тупица! Хочешь проколоться на пустяке? Она умерла лежа, острие должно идти прямо.
— Меньше читай бульварные романы, в реальности никто на такое не обращает внимания. А если так боишься облажаться, тащи ее на кровать. Готов?
Айрис вцепилась зубами в худое запястье, что мелькнуло перед лицом, и мысленно поблагодарила князя за гостеприимство. Широкая кровать с парой перин не позволила второму нападавшему быстро приблизиться. Он ударил наугад, невзирая на рьяные протесты укушенного напарника. Положился на удачу — и промахнулся, потому что цель не сидела на месте.
Булавка впилась в левое плечо, острая боль пронзила всю руку и бок. Айрис сжала зубы, достав агрессора до кости. Он взвыл, отшатнулся… Кровь брызнула веером — на стекло, подоконник, одеяло.
— Сука! — Неизвестный вмиг позабыл о «легенде» и замахнулся кулаком.
Он целился в голову, его напарник, что уже забрался на кровать, тоже, но Айрис вскочила с твердым намерением дорого продать свою жизнь и двойной удар в солнечное сплетение вышвырнул ее из окна.
Она не осознавала падения — изо всех сил пыталась запомнить ошеломленные лица, что таращились сверху. Одно — довольно молодое, с выбитыми передними зубами, длинным тонким носом и скошенным подбородком. Другое — пожилое, побитое оспой, с козлиной бородкой, нездоровыми мешками под глазами и большими залысинами.
«Кто вас послал? Кто?!» — но пружинистые ветви молодого клена ударили в спину, толкнули прочь — на сирень и малинник. Одеяло, слетевшее с подоконника вместе с Айрис, накрыло сломанные ветки, помешало им разодрать плоть, хотя от ушибов, судя по ощущениям, ничуть не защитило.
«Я жива?» — она не верила в это, однако пылавшее огнем плечо доказывало: ничего еще не закончилось.
Скорее, к вестибюлю! Там охрана, а в флигеле телефон, чтобы вызвать полицию!
«Охрана? И как мимо них прошли двое бандитов?!» — напомнил о себе здравый смысл.
И все же Айрис шагнула в том направлении. Нога подломилась, колено больно ударилось о камень, в позвоночник словно вонзились раскаленные иглы… Плевать! Завтра будет время жаловаться сколько влезет, а сейчас надо просто выжить!
Вдох — шаг. Второй, третий… И впереди — освещенное окно, за которым — два неподвижные тела в мундирах и горничная Эм Ми. Все трое сидели в креслах вокруг стола, уронив головы на скатерть. Рядом виднелись карты, на полу валялись обертки конфет. Ни крови, ни выпивки не было, однако убийцы уже спустились и прошли мимо без малейших опасений.
«Что с ними? Снотворное? Яд?!» — Айрис скорчилась за кадкой с цветами у самого крыльца и прикусила костяшку пальца, сдерживая стон.
— Эй, тупица! Не клюй носом! — рявкнул тот, что с бородкой. — Амулет хорош: закроешь глаза — вырубишься вмиг.
— Я не идиот! За собой следи!
Неизвестные, ничуть не скрываясь, протопали в сад — туда, где должна была лежать жертва.
— Ну-е… И как теперь все разгрести? — буркнул младший.
— Да никак, дурья твоя башка. Добьем эту, прикопаем другую и свалим в Валесию. Пошевеливайся! Плюс в том, что можно обобрать это место до нитки, в бабьи разборки никто уже все равно не поверит.
— Заказчик будет недоволен. Он хотел, чтоб одна сдохла, а вторая села.
— Зато я доволен! — Бородатый споткнулся и выругался. — Побрякушки фифы видел? Кому нужен княжеский сейф, когда эта курица бросила на виду целое состояние?
— Амулет разрядится к рассвету.
— Правильно, бездарь! Шевелись! А еще лучше — греби назад, за брюликами, тут я сам разберусь.
— Доверяешь, хе-хе?
— Кишка у тебя тонка для подставы. Пошел!
Айрис замерла. С крыльца ее укрытие не просматривалось, но тот, кто пройдет по дорожке к дому, наверняка заметит белое пятно ночной рубашки.
Взгляд заметался вокруг, выискивая пути спасения. Спрятаться глубже и надеяться, что Великий отведет убийце глаза? Нет, лимит везения на сегодня полностью исчерпан, не стоит требовать от госпожи Удачи невозможного. Зайти в вестибюль и взять оружие охранника? Знать бы еще, заряжено ли оно и как им пользоваться… Бежать к флигелю, где наверняка дремлет парнишка-телеграфист, окна зарешечены и можно надежно забаррикадироваться изнутри? В иное время это был бы оптимальный вариант, но Айрис понимала: в нынешнем состоянии она едва ходит, и преследователь догонит ее в десятке шагов от крыльца.
А если… Нет, не сработает! Небольшая садовая лопата, оставленная садовником между кадок, слишком легкая, такой скорее разозлишь, чем оглушишь.
Поодаль валялся ломик, однако звук шагов возвращавшегося убийцы приближался слишком быстро. Айрис поднялась, прислонилась спиной к стене для большей устойчивости. Крепко сжала короткое древко, приготовилась бить изо всех сил.
Сердце выскакивало из груди, ладони вспотели и казались чужими. Шаг, шаг, шаг… Песок шелестел под ногами бандита, листья касались его одежды, и каждый шорох бил по нервам.
Рядом. Совсем рядом! Еще миг — и из-за угла появится тень!
«Семь, шесть, пять, четыре…» — но расчеты подвели.
Дорожка осталась пустой даже когда счет дошел до нуля.
«Тихо… Почему стало так тихо?» — у Айрис затекли пальцы, и она медленно ослабила хватку, боясь, что в решающий момент не справится с собственным телом.
Вдох — выдох, вдох… Что же там происходит?! Даже птицы умолкли… Убийца что-то почуял и ждет удобного момента для нападения?
И его напарник уже должен понять, что под оставшимся на малиннике одеялом некого добивать. Тем двоим надо рыскать вокруг! Жертва видела их лица, если не поспешат, завтра будут красоваться во всех газетах!
Айрис не выдержала. Затаила дыхание и осторожно выглянула за угол.
— О, Великий! — прошептала, не обнаружив на залитой лунным светом дорожке ни души, и тут же прижала руку ко рту. — Тьфу! — Чужая кровь, что осталась на губах после укуса, попала на язык, и ее мерзкий привкус вызывал тошноту. — Тьфу!
Лопата упала, звякнула о камень. Громкий звук пронесся по саду, но ничего не произошло, разве что шмыгнула прочь напуганная лягушка.
Айрис обессилено сползла по стене, прижалась щекой к толстому сухому мху, который выглядывал из каждой щели. Творилось что-то странное. С миром вокруг? Или с ней самой?
Позади едва слышно хлопнула дверь.
Айрис резко повернула голову, и перед глазами все поплыло. Одно не вызывало сомнений: там был человек. Высокая темная фигура шмыгнула в тень так быстро и беззвучно, что взгляд не успел выцепить детали. Как призрак, право слово…
— О-хо-хох, и как я умудрилась уснуть рядом с вами, охальники? Вовек же не забудете…
Айрис вздрогнула всем телом и лишь сейчас ощутила, как невыносимо болит раненое плечо, и распухло колено, и ноют зубы, а каждый вдох не отличается от пытки, потому что к животу и ребрам нельзя даже прикоснуться.
Тем временем проснувшаяся горничная с шутками и прибаутками растормошила охранников.
— А где карты? — удивился один из них. — Новая колода была, при вас распечатал!
Потом на пороге появилась Айрис, и бытовые мелочи отошли на задний план.
— Госпожа невеста! — ахнула троица в один голос. — Что случилось?!
— Не знаю, — и это была чистая правда.
* * *
— Никаких врачей, — категорично заявил Старый Сэм, который обычно жил в домике за садом, но сегодня заночевал в флигеле и услышал вопли и причитания на первом этаже. — От царапин и синяков еще никто не умирал.
До этого горничная охарактеризовала состояние пострадавшей как «при смерти», охранники — «страшно смотреть, и служителя Великого не дождется», поэтому альтернативный взгляд на ситуацию пришелся Айрис по душе.
— Не доверяете медицине? — Она сидела на собственной кровати, пыталась незаметно проверить, не шатаются ли зубы, и с ужасом представляла, как они выпадают один за другим.
— Пилюлям не доверяю и слухи знаю. Не любят вас те, кто за Джи Лина кому хошь глотку порвет, а тут и грех брать не надо — само сложится. Доктор ошибется, или ассистент, или аптекарь, или помощник, или доставщик, или посторонний человек судьбу подтолкнет. Порошки-то все одинаковы, а потом ищи крайнего.
— И вы?..
Старик взял мокрую тряпку, которой горничная собиралась вытереть с окна чужую кровь, бросил на подоконник, прикрывая темные пятна.
— Крепко вы его… — проговорил, выглядывая вниз. — А что я? Как по мне, змее голову рубить надо, а не чешуйки отрывать. Ваша смерть отстрочит проблему, и толку? У короля богатая фантазия. Не будет вас — появится кто-то другой. Джи Лин никогда бы не опустился так низко, как Фабиан. Он был бы хорошим правителем… Что такое? Своих взглядов я не стыжусь и не боюсь. В моих летах и смерть не страшна, не то что какой-то король… Я троих пережил. Все доигрались кто до пули в голову, кто до яда в вине, кто до глотки перерезанной. И нынешний чует, недолго осталось шиковать, вот и вертится как уж на сковородке, спешит нагадить побольше. Ну, пора.
— Что пора? — Айрис подскочила, вообразив, будто ее вновь посылают в окно, и охнула от боли.
— Царапину вашу прижечь. Ленивица Эм Ми на лестнице сопит, воду чистую и спирт тащит. Вопить будет как за покойницей, да вы не слушайте. Мода у нее такая, стенать без причины. Раны там и нет, кровь давно остановилась. Булавка — это ж разве оружие? Вон в войну с линг лезвия зазубренные в ход шли, и ничего, выживали как-то. Говорите, гады сбежавшие Ниту эту размалеванную подставить хотели? Повезло вам, что она — идейная противница огнестрелов, со своими плакатами смехотворными постоянно в газетах сидит. Как ни крути, а пуля надежнее дамских штучек.
«Не сбежали они. Не могли сбежать, не доделав дело! Там был еще кто-то. Быстрый и нереальный… Он забрал снотворный амулет. Вошел и вышел, не тратя времени на поиски! Знал, что нужно? Откуда? Заметал следы? Или разбирался в магии?» — но появилась горничная, Старый Сэм ободряюще кивнул, захлопнул окно и отправился вниз к охране, и Айрис не стала рассказывать о таинственном третьем незнакомце. И момент неподходящий, и история похожа на фантазию, потому что после долгих размышлений темная фигура начала обретать знакомые черты.
— Арман… — нечаянно сорвалось с губ.
— Где?! — Эм Ми принялась рьяно озираться, будто рассчитывая поймать призрака за своим плечом. — Снова его видите? Голова болит?
— Простите, это я так… Случайно… О своем… — неловко начала оправдываться Айрис. — С головой все хорошо, ею я не ударилась. А все остальное не очень… Мне бы полежать немного…
Горничная засуетилась, заохала, достала чистую ночную рубашку и новое одеяло, попросила подняться, чтобы сменить простыню, на которой виднелись грязные следы обуви.
«Я уже как бы не умираю?» — Айрис усмехнулась и, несмотря на боль, пронизывавшую тело при малейшем движении, почувствовала себя лучше. Раз даже паникерша Эм Ми перестала закатывать глаза и признала, что бывший муж колотил ее куда сильнее, чем досталось госпоже невесте, стоит поверить в лучшее.
— Арман Майлир его звали? Жениха вашего первого? — Горничная намочила полотенце в кипяченой воде и приложила к присохшей к ране рубашке. — Мне девочки снимок из журнала показали, так я ахнула. Встречала я его когда-то. Красивый был… Когда шел, женщины оглядывались. Жалко его… Нет-нет, это не упрек! Чудо, что он до свадьбы вашей дожил. Тоже проклят был, да не магией — тщеславием. Шесс-полукровка, понимаете? Колдовство чуял, тянулся к нему как кряча горемычная, а способностей не имел. На рожон лез, с силами, которых нельзя трогать, заигрывал… Сейчас печь будет. Потерпите?
— Потерплю.
Воспоминания навалились лавиной, и боль физическая померкла рядом с болью, что разъедала душу.