Глава 15. Не отдам!

А Ли проснулся в луже у озера и поклялся себе, что больше не дотронется до сивухи никогда в жизни. Было холодно до невозможности, мокрая одежда липла к телу, в волосах запутался репей. Во рту будто кошки нагадили, тихое кваканье отдавалось в ушах как колокольный звон, ресницы слиплись от грязи и в глазах нещадно пекло.

— Тьфу ты! — Из рукава выпал головастик. — Что вчера произошло?

«Свадьба», — нечетко мелькнуло в памяти. Веселые лица, громкая музыка, танцы до упаду… Целая улица гуляла.

Щеголь заинтересовался, полез посмотреть. Невесте перстенек подарил, так родичи его силком за стол усадили и наливали, подливали, доливали… И А Ли заодно, хотя он противился изо всех сил. Они же шли по важному делу, извозчика пытались поймать, но свадьба — это святое, откажешься от угощения — жизнь молодоженам испортишь.

Что было после пятого тоста, воспоминания стыдливо умалчивали, однако в несвязанных между собой проблесках памяти фигурировали драка, подвенечное платье, хлыщ в объятиях невесты и какая-то молодуха, что пыталась затащить А Ли на сеновал. Ага, и муж ее. И полено. Или дубина?

В любом случае шишка на затылке получилась знатная, хотя сделать ноги не помешала. И щеголь не остался на празднике. Не понравилось ему, видите ли, доброе обращение. А чего он хотел? Кулаком в глаз от обиженного жениха? Так нечего охрану за собой таскать и золотом разбрасываться. Тем более, невеста к нему первая полезла.

Кстати, куда этот ряженый подевался?

А Ли со стоном поднялся на четвереньки и неуверенно выпрямился, чувствуя себя полной развалиной. Лягушка, которую он едва не раздавил рукой, обиженно булькнула в лужу и пустила пузырьки.

Солнце слепило, от его яркого света и бликов на воде раскалывалась голова. А, может, и не от этого…

— Эй, как тебя там! Ты здесь?

За низким ивняком что-то шевельнулось.

— Вставай, в замок надо.

Но на истоптанной траве лежала пестрая одежда и валялись разбросанные в разные стороны ботинки. Босые следы, что отпечатались в грязи, вели к озеру.

А Ли выругался и шаткой походкой подошел к воде. Тишь да гладь, лишь вдали, на коряге, покачивался шейный платок канареечного цвета.

— Дурак… — В горле запершило само собой. — Говорил же, тут затянет…

Вдали на дороге прогрохотал полицейский экипаж.

«Уже ищут», — несмотря на горечь момента, стало завидно. Богач провел всего одну ночь вне дома, и это подняло на ноги даже правоохранительные органы.

А Ли собрал одежду, поднял ботинки и зашагал к замку — туда, куда вчера не дошел и куда направлялись полицейские.

Вопреки обыкновению, у ворот стояли двое вооруженных до зубов верзил в мундирах княжеского полка. Они ничего не сказали, но посмотрели так грозно, что захотелось провалиться сквозь землю — или хотя бы переодеться.

— Куда грязь припер? — Горничная, ранее всегда привечавшая «ведьминого внучка», застыла в двери, уперев кулаки в бока. — Пьянь несчастная!

— Мне бы к князю… — В лицо бросился жар при мысли о том, что проклятая невеста может подумать так же. — Срочно…

— Ишь чего удумал! К князю! Шастают тут всякие! Срочно ему, видите ли! А морду умыть не надо? Да от тебя болотом несет! В зеркало смотрелся? Такая рожа приснится — удар хватит!

— Дело жизни и смерти! — А Ли выпрямился, вытер мокрым рукавом лицо.

— И опохмела! Домой иди! Или стыдно бабке на глаза показаться? Ой, господин Эйл! — адресовалось кому-то в вестибюле. — Это пустяки, ничего серьезного.

Одутловатая физиономия начальника полиции появилась над плечом горничной, и она, одернув короткий передник, улепетнула в сторону, только платье метнулось по украшенному золотым шитьем мундиру.

— Ты.

— Я. — А Ли не знал, что на это ответить.

— Ты часто тут бываешь. — Господин Эйл вышел на крыльцо, положил толстые руки на поручень.

— Бываю.

— К невесте бегаешь, — прозвучало как приговор.

— Ну, не то чтобы бегаю… — Но факты говорили сами за себя, и под тяжелым взором полицейского отрицать их было нелегко.

— И князь не против.

— Не против. — Уши начали гореть. — Наверное. Не знаю.

— Что это? — Господин Эйл указал на одежду, которую А Ли держал на согнутой в локте руке.

— Утоп. — От осознания того, что хлыща можно было спасти, на душе скребли кошки и язык едва ворочался. — В озере. Ночью.

— Кто?! — Начальник полиции вырвал ярко-желтую куртку и посмотрел на свет. — Твою ж!.. Ты это сделал?! — воскликнул с непонятным восхищением и, кажется, облегчением.

— Нет! — Не хватало еще схлопотать обвинение в убийстве, пусть и в непреднамеренном.

— Но как?! — Собеседник не слушал — рассматривал изумрудные штаны и ботинки с позолоченными заклепками. — Это же невозможно!

— Да ну, невозможно, — пробормотал А Ли, шмыгая носом. — По пьяни можно все. — Он приосанился: хотелось доказать самому себе, что нюни распускать никто не собирается. — Там же омуты сплошные, чуть зазеваешься — и кранты.

— А охрана?!

— Послал он охрану.

— Куда?! — Начальник полиции побагровел и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— А то сами не знаете, — отрезал А Ли, начиная подозревать, что все эти расспросы — не просто так. Но сквернословие в общественном месте ему не пришьют!

Господин Эйл быстро оглянулся, скорчил понимающую мину и хлопнул А Ли по спине.

— Вот оно как… Нет в мире чести. И ты разозлился, — сказал доверительно.

— Нет. — Проклятье, да тут не штраф маячил, а кое-что похуже! — Он сам утоп. Я только одежду его взял… Подобрал. Вон, в низине.

— Но ты же линг? Дед у тебя линг, не отрицай!

«И при чем тут моя родословная?» — А Ли окончательно запутался.

— Прадед, — буркнул неохотно. — А что?

— А то, что назвался груздем — полезай в кузов и не выеживайся! — рявкнул начальник полиции. — Поздно сожалеть о содеянном. Страна не забудет твой подвиг во имя будущего. За бабку не переживай, доживет свой век в достатке и уважении.

На запястье А Ли защелкнулись наручники. На одном, потому что взыграла кровь незаконопослушных предков, и он в лучших традициях уличных драк отправил господина Эйла прямиком в объятия цветочной клумбы у крыльца.

— Не трогал я его! Ясно?! — проорал спешившим к месту происшествия полицейским. — Он сам!

«Кто — он? Щеголь или их начальник? Они нападение своими глазами видели, теперь оправдывайся — не оправдывайся, отвечать придется», — как обычно, здравый смысл не знал оптимизма.

Солнечные лучи блеснули на казенных револьверах.

— Ах, вот оно как… — Господин Эйл, кряхтя, поднялся. — Сопротивление при аресте. Уважаю твой выбор, А Ли Шин. — Он будничным жестом вытащил оружие. — Ты настоящий патриот. Обещаю, все случится быстро.

Все и правда случилось быстро. Пока толстый палец начальника полиции полз к спусковому крючку, до А Ли дошло: вопреки обыкновению, он не стал посмешищем, а вляпался во что-то серьезное. Но мужчины рода Шин не привыкли покорно следовать чужой воле. Князь должен узнать о браконьерах любой ценой! Он ведь не замешан в происходящем?

Впереди полиция? Не беда! Раз они здесь, Джи Лин Ри не в административном крыле. Надо встретиться с ним, а дальше будь что будет.

А Ли юркнул в вестибюль и помчался к лестнице.

— Куда по мытому?! — гаркнула горничная, замахиваясь шваброй.

Прыжок удался на славу — не как в прошлый раз, когда закончилась акробатика полным позорищем на мокром полу.

Поворот, ступени, второй этаж… Ноги сами принесли к знакомой комнате, и плевать, что князь обитал не здесь, да и позади нарастал топот.

Если бы дверь была закрыта, А Ли обозвал бы себя дураком и вернулся на прежний маршрут. Но сквозь небольшую щель виднелась кровать, на которой в окружении подушек полулежала Айрис, и проблемы княжества, полиция, браконьеры и прочие факторы реального мира померкли, ушли на второй план, стали глупыми и смехотворными.

— Невеста! Что с тобой?

— Не стрелять! — рыкнули в коридоре.

А Ли захлопнул дверь, схватил висевший на стене ключ и попытался запихнуть в замочную скважину.

— Замок сломан, — слабым голосом сообщила Айрис. — Что там за шум?

В двух словах история о щеголе и господине Эйле звучала как сценка из фильма о полицейском произволе, но невеста восприняла все серьезно.

— Ты в своем репертуаре, А Ли Шин, — пробормотала, прислушиваясь к крикам в коридоре. — Бери ножницы. Вон, на туалетном столике! Еще спрашиваешь зачем? Будешь держать меня в заложниках, пока мы что-нибудь не придумаем, дурак!

«Я сплю и мне это снится», — однако идеей поделиться не получилось, потому что дверь распахнули ногой и на пороге появился запыхавшийся начальник полиции.

— Не подходите! — взвизгнула Айрис, притягивая А Ли к себе. — Он убьет меня!

Весьма сомнительное утверждение, учитывая тот факт, что даже маникюрные ножницы были вне досягаемости, но господин Эйл остановился.

— Госпожа Миллс, не усложняйте ситуацию. — Он мигом просек, кто правит балом. — Некоторые жертвы неизбежны.

— Ну так пожертвуйте собой!

— Увы мне, госпожа Миллс, — неподдельно сокрушился начальник полиции. — Я не подхожу для этой роли.

— Найдите того, кто подходит! У вас же был план, вот и следуйте ему!

— Мне бы очень хотелось так и сделать, но наш кандидат недоступен, а А Ли Шин — идеальная замена. Преступления на почве страсти никогда не выходят из моды.

Айрис недобро сощурилась, прикусила губу.

— Больше вам ничего не хотелось бы? — спросила вкрадчивым тоном. — Жениться на мне, например? Где-то глубоко в душе вы ведь задавали себе этот вопрос? Представляли, как король выкрывает заговор и отправляет организаторов не на эшафот, а к алтарю с проклятой Миллс?

Господин Эйл побледнел и икнул.

— У вас есть час, — сказал тяжело. — Большего обещать не могу.

Дверь за ним захлопнулась.

— О чем ты?! — А Ли покачнулся, когда Айрис дернула его за рукав, привлекая внимание. — Какой еще заговор?!

— Тот, о котором в Холмах знает каждая собака, и в котором, оказывается, замешан даже начальник полиции.

— А, этот… Короля убивает иностранец или хотя бы полукровка, формально это означает войну, власть временно переходит князю, он заключает мир и остается на троне? Бабка что-то такое на рынке слышала. Так на меня ополчились из-за прадеда-линга? У четверти горожан в роду были и народ линг, и колдуны шесс!

— Но в смерти короля ты заинтересован лично!

— Король мертв?!

— Я не ясновидящая, А Ли Шин, но, думаю, раз уж его смерть хотят повесить на тебя, то да! — вспылила Айрис, выбираясь из постели. — Не бойся, я не отдам тебя им.

— Не отдашь, невеста?

Она покачнулась, и А Ли подхватил ее, разом позабыв обо всем на свете. Хрупкая, тонкая, измученная… Зеленые колдовские глаза смотрели из-под полуопущенных век, притягивали как магнит, что-то безмолвно обещали, не позволяли отстраниться, вернуть подобающую дистанцию и здравый смысл. Айрис улыбнулась — не как обычно, насмешливо и самоуверенно, а мягко, несмело, будто пробуя эту новую трогательную улыбку на вкус и прислушиваясь к ощущениям.

— Не отдам, даже не надейся, — прошептала одними губами. — После сегодняшнего я ничего и никому с рук не спущу.

— Что случилось? — А Ли держал ее в объятиях, вдыхал запах трав, которыми пахли рыжие локоны, и понимал, что готов простоять так до скончания времен. — Почему ты такая бледная? Заболела? Или… Полиция здесь из-за тебя? На тебя напали? — От одной мысли об этом душу терзала ярость. — Ты в порядке?

Айрис обвила его шею руками, поймала взгляд.

— Не важно, — сказала тихо. — Суть не в том, что произошло, а в том, для чего. Князя хотели избавить сразу от двух женщин: и от навязанной королем невесты, и от Ниты Лист, что, кажется, живет в его сердце. За этим стоят не заговорщики, А Ли Шин. Для них опасна я, а не Нита, да и замаскировать мою смерть под несчастный случай намного проще, чем подставить приезжую.

В саду заорали воробьи, потревоженные чьим-то присутствием. Взметнулись в небо волной и скрылись за полуобрушенной стеной, в далекой рощице.

Айрис вздрогнула, крепче прижалась к А Ли.

— Я слышала, как наемники обсуждали заказ. В нем было что-то личное. Деловые люди не мудрят, понимаешь? Когда включается фантазия, беспристрастность уходит.

Как же хотелось защитить ее от всего мира! Увезти в такие дали, где еще не изобрели подлость и низость, заслонить и от пуль, и от острых слов, оградить от мерзавцев, что равняют монеты жизни!

— Расскажи все, невеста. Они должны заплатить.

— Есть у меня подозрение, что уже заплатили… Но я расскажу. Позже. Сначала мы спасем тебя, А Ли Шин.

— Мне нужно к князю, — вспомнил А Ли. — На землях шесс орудуют браконьеры!

— Серьезно?! А больше тебя ничего не волнует?! Князя нет, кстати. Вроде бы с вечера… Еще и Лисе вздумалось именно сейчас заниматься этнографией! И тетушка Руденс в деревне, бегает за своим воздыхателем… Мы сами по себе! Помощи ждать неоткуда, поэтому забудь о спасении кряч и подумай обо мне!

— Я только о тебе и думаю, — вырвалось нечаянно.

Айрис оттолкнула его, неловко выпрямилась, даже руки на груди скрестила и воинственно задрала подбородок.

— Не о том думаешь! — заявила резко. — Вместо того, чтобы дышать перегаром и раздевать меня взглядом, займись чем-то полезным.

— И в мыслях не было! — совершенно искренне возмутился А Ли, который действительно еще не успел зайти в своих фантазиях так далеко.

— Вижу, что не было, потому и говорю: хватит витать в облаках! Я не из тех, кто льет слезы сначала на широкой мужской груди, а потом — на кладбище! Живо берись за ум! Есть я, ты, полиция и предположительно мертвый король. Думай, что можно сделать!

Она была красива, когда злилась. Болезненная бледность ушла, щеки порозовели, губы налились краской, глаза сверкали как драгоценные камни. А Ли смотрел на нее и не мог налюбоваться. Невеста… Пока что чужая, но это ненадолго.

— Сейчас я тебя стукну, — пригрозила Айрис. — Время!

Перво-наперво он забаррикадировал дверь. Шкаф, кровать и комод — не самые надежные помощники, однако выбирать не приходилось. Затем попытался хоть немного смыть грязь, что уже подсохла на одежде и коже. Неблагодарное занятие… Все лишь размазалось сильнее — аккурат как у пещерного человека из Музея естествознания.

Еще и Айрис требовала поторопиться… Спасать свою шкуру, а не марафет наводить, что бы это ни значило! Настоящим мужчинам плевать на чистоту, главное — совершить поступок с большой буквы, разве нет? Но на свою беду А Ли мельком увидел себя в зеркале. Он не мог допустить, чтобы рядом с Айрис находилось кошмарное существо с плаката о вреде пьянства.

— Да что с тобой не так, А Ли Шин?! — Невеста сходила с ума от беспокойства. — Осталось всего полчаса!

И как ей объяснить, что ничем хорошим эта ситуация не закончится? Что оптимизм, несомненно, — основа жизни, но А Ли реалист и хочет запомниться с лучшей стороны?!

— Что это в кастрюле? — Громадная посудина не сочеталась с интерьером ванной комнаты и привлекала внимание.

— Травы какие-то. Эм Ми — поклонница народной медицины, решила и меня осчастливить. Но я в такое не верю.

— И хорошо. — Под крышкой обнаружилась темная до черноты жижа с резким запахом. — Зато я попробую поверить. Можно наполнить ванну до краев, зачернить воду и спрятаться в ней, а за окно сбросим связанные простыни. Вроде как я сбежал. Сойдет?

Айрис оттолкнула А Ли от крана и охнула, схватилась за плечо.

— Совсем ум за разум заехал? — прошипела как разозленная кряча. — Ишь, умный какой! В окно выгляни, дубина! Там стоит полицейский!

— Не стоит. — В поле зрения виднелся лишь садовник, что лениво обрезал малинник и бросал побеги в заляпанную цементом тачку.

— Почему?

— А мне откуда знать, невеста?

Айрис не поверила на слово — сама вернулась в комнату и навалилась на подоконник. Это было откровенно обидно. А Ли признавал, что нелепые ситуации — добрая половина его биографии, но он никогда не лгал намеренно.

— Это странно, — заявила проклятая невеста и подошла к скрытой шкафом двери, прижалась ухом к стене. — Иди сюда… Слышишь что-нибудь?

— Какая разница? Все равно не поверишь. Ты же столичная и умная, а я так, деревенский дурачок… Ой-е… Мне же на работу надо!

— Тише!

Господин Эйл, уходя, оставил в коридоре полицейского, это А Ли помнил хорошо. Тот так сопел и топал по пустому этажу, что казалось, в замке поселилось привидение. Сейчас же единственным, что слышалось за дверью, было шарканье швабры — подозрительно равномерное, на одном месте, сопровождаемое громким дыханием и шорохом одежды по стене.

— По-моему, она подслушивает, — прошептала Айрис.

— Подсматривает, — возразил А Ли. — Она слишком шумит, чтобы что-то услышать.

— Ерунда! Не имел ты дел с прислугой. У них идеальный слух.

— Почему же, имел. — Пренебрежение больно кольнуло в сердце. — Обычно я — прислуга, и могу поклясться, мой слух не идеален.

— Что ты несешь, А Ли Шин?!

— Ничего. Забудь. — Жаль, что слова не совпадали с чувствами… — Такие, как ты, не видят дальше своего носа.

— Эй! Приди в себя! Что еще за угнетение пролетариата? Мы ссоримся из-за подсматривающей горничной! Это же абсурд!

А Ли рывком отодвинул кровать и пнул комод. Ушиб ногу, конечно же. Все как всегда… Некоторые люди рождены для неудач.

— Кто я для тебя, невеста? Такая же забава, как ты для короля? Поиграешь мною, а потом спросишь, не хочу ли я на тебе жениться?

— Заткнись! — Айрис зажала ему рот рукой с необычайной силой, впечатала его затылок в дверку шкафа, еще и коленом наподдала в качестве аргумента. — Не смей даже думать об этом! Если понадобится, я отрежу тебе язык, но ты никогда в жизни не произнесешь те слова! Никогда, ясно?!

— Угу… — Ее напор обескуражил А Ли, близость выбила из головы все связные мысли. — Угум… — Прохладная ладонь неохотно убралась, и он облизнул пересохшие губы. — Не боюсь я твоего проклятия. Мне жить осталось полчаса.

— Зато я боюсь! Мне плевать, что и кто говорит. На тебе я экспериментировать не буду.

— А на князе?

— Да пошел ты вместе со своим князем! — окончательно взбеленилась Айрис. — У него выбора нет, а ты свободен, дурак!

Он не нашел, что ответить. И то правда, почему это не дает покоя? Пусть не по своей воле, но Айрис Миллс — чужая невеста. Более того, невеста хорошего человека, которого А Ли уважает и не желает видеть мертвым. Пятьдесят на пятьдесят, что этот брак состоится, и тогда она станет чужой женой. Без сомнений, Джи Лин Ри позаботится о ней, обеспечит достойную жизнь, хотя бы из страха перед проклятием будет идеальным мужем.

О чем вообще речь?! Князь может дать все: княжество, замок, положение в обществе, украшения и дорогую одежду, балы и приемы… Все, что душа пожелает! А внучок ведьмы, причем ненастоящей? Хибару у болот, наглую грызню с не менее наглым выводком и перспективу ловить по ночам стройняшек, чтобы заработать на хлеб?

— Ты права, невеста. Я свободен как дикая кряча, — уныло подтвердил А Ли. — Не бойся, в храм тебя не потащу.

— Наконец-то я дождалась от тебя здравой мысли! — обрадовалась Айрис, и от этого стало горько.

С чего бы вдруг? Храм означает опасность. Надо чувствовать себя польщенным ее заботой… Но не получалось.

А Ли отодвинул шкаф и осторожно приоткрыл дверь. Горничная, что навалилась на нее всем телом и поглощала разговор на повышенных тонах как губка, вцепилась в ручку, чтобы не упасть. Швабра, прислоненная рядом, шлепнулась на порог, выскобленный несколько раз участок коридора перед комнатой блестел неестественной чистотой.

— Госпожа невеста, что ж вы честь не блюдете? — запричитала пойманная на горячем Эм Ми.

— А вы? — резонно уточнила Айрис, высунувшись из-за плеча А Ли.

— Великий с вами, я давно мужа похоронила!

— И это дает вам право лезть в чужую жизнь?

Горничная отступила, опустила глаза.

— Так я ж не со зла, — пробормотала неловко. — Я ж не шпионю… Убедиться хотела, что нечестивец этот вас не обижает. Все говорят, он кузнецову дочку обрюхатил, теперь тут вертится…

— Что?! — охнула Айрис.

— Ничего подобного! — вскинулся А Ли.

— Точно? — аж подобралась Эм Ми. — А кто тогда? Тот циркач хромой? Или киношник приезжий? Может, сынок Мафры-горшечницы? Ну, который в таверне поет?

— Ее спросите!

— Кабы ж Мафра знала… Кузнец приданое хорошее дает, она б такую невестку ни за что не упустила бы.

— Дочку, а не Мафру!

— Нет у Мафры дочек. Или есть? — Глаза горничной засверкали азартом. — Что ты об этом знаешь, А Ли Шин? Бабка что-то сказала? Тот ребеночек, что Мафра потеряла, первенец ее, девочка черноглазая, жив?! Небось богачам продала, а сейчас кается? Вернуть хочет?

Вот так и рождаются сплетни… А Ли помотал головой, отрицая сразу все, и прислушался к звукам внизу. Кажется, только строители и Старый Сэм…

— Где полиция?

— Полиция? — Эм Ми поморщилась. — У них там такое… Плюнули на нас и уехали.40393c

— Какое — такое?! — Айрис вышла в коридор.

— Госпожа невеста, вы бы хоть халат запахнули, — запричитала горничная. — Негоже в ночной рубашке стоять перед молодым человеком.

— Что произошло?!

В озере обнаружили аж два трупа, причем при жизни они были хорошо известны полиции. Кривой Ит занимался сутенерством и прославился тем, что отрубал непослушным девушкам пальцы. Он отсидел два срока, вышел в начале лета. Мелкий Алом тюремной жизни не нюхал, хотя и фигурировал в нескольких расследованиях о грабежах как подозреваемый.

Эти двое как никто другой подходили под описание напавших на Айрис субъектов. Их обоих убили точным ударом в шею, до этого сильно избили и пытали огнем.

— Больше никого не нашли? — А Ли затаил дыхание, надеясь на лучшее.

Вдруг хлыщ не утонул? Разделся, полез в воду, но выплыл? Проспался в первых попавшихся кустах, а поутру протрезвел и, сгорая со стыда, улепетнул домой?

— Разве трех покойников мало? — возмутилась горничная.

— Как трех? — Бедный щеголь, мир его праху… — Вы же сказали, двоих… Из озера… Вытащили…

— Так третий в замке случился. Аккурат за воротами на дороге. Господин Эйл доклад слушал о мертвецах этих, Кривом и Мелком. Их труповозка прямиком с берега забрала, а следователь ответственный прибежал отчитаться. Парнишка Ойлы-молочницы, знаешь? Глазастенький такой, губы как оладьи? Как пить дать нагуляла она его, когда на курорт заграничный ездила. Везет же людям… Один раз лотерейный билет купила, и поездку выиграла, а ты стараешься-стараешься, из кожи вон лезешь…

— Кто умер?! — замогильным тоном рявкнула Айрис. — Когда?!

— Дык он не то чтобы умер, — замялась Эм Ми. — Но Старый Сэм говорит, умрет. У него друг так откинулся. Сначала на поправку шел, даже отметил это дело с размахом, а утром жена глядь — холодный…

— По-моему, сейчас появится четвертый труп, — прошипела проклятая невеста. — Вашу ж мать, что произошло?!

Посреди беседы начальника полиции и следователя к замку подъехала расфуфыренная как на свадьбу карета. Господин Эйл ни с того ни с сего побагровел, схватился за сердце и поковылял к ней, наплевав на недоуменного подчиненного и его теории. Забрался внутрь, где находился самое большее пять минут.

Горничная не знала, о чем шла речь. Вчера она простудила ухо и плохо слышала, еще и четверка головорезов-охранников, что выскочили из кареты и застыли столбами, смотрели на нее как на преступницу. Это мешало сосредоточиться.

Начальник полиции вышел алый как мак и приказал своим людям немедленно покинуть замок.

Карета отъехала. Через минуту господина Эйла хватил удар.

— Помогите мне одеться. — Айрис затащила Эм Ми в комнату, оставив А Ли сиротливо торчать в пустом коридоре. — Надо кое-куда заглянуть.

— Спаси Великий! Вы же едва ходите!

— Я не пойду, а поеду. Эй, А Ли Шин! Можешь смело идти на работу. В планах господина Эйла был серьезный просчет: король жив и умирать молодым не собирается.

— Король болел? — мигом встрепенулась горничная. — Чем? «Развратной» болезнью?

Дверь захлопнулась, и ее стук соединил разрозненные кусочки мозаики в голове А Ли, до сих пор словно принадлежавшие разным картинкам, в одно целое.

— Что, правда? Король?.. Там, тогда и здесь? Кажется, я влип…

Грустное «Р-ряч!», донесшееся издали, это подтверждало.