Глава 17.1. Королевские забавы
Если бы Айрис знала, что ей доведется просидеть в приемной короля целых три часа, она ни за что не надела бы свое лучшее (и самое неудобное) платье. Пока стрелки часов неспешно наматывали круг за кругом, оно волшебным образом измялось, покрылось пухом одуванчиков, что залетали сквозь приоткрытое окно, утратило презентабельный вид и стало напоминать поношенный театральный наряд: издали сверкающий, вблизи — заметно потрепанный.
Туфли тоже поначалу приносили одно мучение, но после первого же часа ожидания отправились под прикрытие длинного, волочившегося по земле подола. Айрис сомневалась, что сумеет быстро обуться, если вдруг случится чудо и ее позовут к Фабиану, однако измываться над своим организмом больше не было сил.
Хватит и того, что замысловатая прическа сводила с ума. Десятки шпилек незаметно не вынуть, и мечтать нечего. Одно хорошо: на фоне этих неудобств ушибы и ранения самую малость терялись и позволяли забыть о боли хоть на короткое время.
Горничная Эм Ми, что самолично назначила себя то ли дуэньей, то ли компаньонкой, ныла как заведенная, умоляя вернуться в замок. Она не сомневалась: король никогда не снизойдет до Айрис Миллс. Он мелькал в отдалении, общался с некими внушительными господами в деловых костюмах и военных мундирах, однажды даже взглянул в сторону комнатушки, где сидела Айрис, — и прошел мимо без тени интереса.
Создавалось впечатление, что Фабиану наскучила проклятая невеста. Раньше, в Валесии, он не упускал случая зацепить, уколоть, спровоцировать на неуверенную агрессию, теперь же, похоже, нашел себе другую забаву.
— Не нравится мне здесь, — не унималась Эм Ми, теребя новехонькую (надетую в первый и единственный раз) униформу. — Плохое место…
И чем ей не угодила приемная? Современная отделка в светлых тонах, много дневного света, удобные кресла и диван, полки с книгами и журналами, холодный чай и другие безалкогольные напитки… Ничего зловещего. При иных обстоятельствах Айрис сочла бы эту комнату весьма дружелюбной.
— Да что ж там творится? — Горничной не сиделось на месте, и она бегала от двери к окну, привлекая излишнее внимание стражников. — Случилось что? Может, с князем? Дома он сегодня не ночевал…
«Случилось! Со мной!» — но Эм Ми уже вдоволь наохалась и наахалась из-за ночного происшествия, и ее душа требовала более внушительных новостей.
Айрис отогнала ненужные мысли, по мере сил убрала с лица кислое выражение. Горничная не виновата, что суетливая атмосфера королевской резиденции и близкое присутствие самого правителя располагали к масштабам во всем — даже в несчастьях.
— Эм Ми…
— Э? — По коридору за приоткрытой дверью прошел блистательный полковник Роу, и все внимание Эм Ми устремилось к нему.
— Майва Аноза — она какая? Все говорят, она идеальна со всех сторон, а на самом деле? Ну, с точки зрения… Ну…
«С точки зрения прислуги», — едва не ляпнула Айрис, однако вспомнила, что Холмы — не Валесия, где слуги не обижаются, когда их называют слугами, и скомкала конец фразы.
— Простых людей? — мигом дополнила горничная. — Госпожа Аноза очень хорошая! И у нее чувства! Настоящие. Как в кинематографе!
— А у всех вокруг ненастоящие? — прозвучало резковато.
О нет, чувства существовали испокон веков, в этом Эм Ми не сомневалась. Но Майва проявляла их красиво и с достоинством — совсем как в фильме «Идеальная жена» с трогательной Оли Эль в главной роли. Потому горожане и сопереживали госпоже Анозе. Она вела себя не как эгоистичная дрянь, что душит любовью и объект своих желаний, и саму себя, и окружающих. Майва не теряла голову, не безумствовала, не замыкалась в себе, не носилась с чувствами как с писаной торбой, не пренебрегала обязанностями. Любовь сделала ее лучше: ответственнее, сдержаннее, даже красивее.
При жизни господина Анозы его жена казалась типичной молодой домохозяйкой, чей мир вертелся исключительно вокруг мужа. Теперь же Майва — образцовая дама из высшего общества: просвещенная, прогрессивная, собранная и влиятельная.
Все ее помыслы направлены на то, чтобы Джи Лин Ри был доволен. Поскольку князя в первую очередь заботили Холмы, чувства Майвы выражались в работе. Она пеклась о княжестве еще больше, чем Джи Лин. Для него Холмы были любимым домом, для нее —— смыслом жизни.
Эм Ми могла петь дифирамбы Майве Анозе бесконечно. Айрис попробовала остановить горничную, но та оседлала любимого конька и намеков не понимала. После сегодняшнего не хотелось приказывать ей заткнуться. Не из-за такой мелочи. Не в этом месте.
Майва и ее, кхм, чувства… Могло ли так случиться, что чуть ли не святая госпожа Аноза наняла убийц? С точки зрения мотива все ясно: Майва рассчитывала постепенно окрутить князя, но вот незадача — появились соперницы. Аж две! Одна, судя по всему, претендовала на сердце Джи Лина, другая — на роль его жены либо на его же погибель.
«Проклятая Миллс» для князя ничего не значила, более того, являлась угрозой, и от нее стоило избавиться в кратчайшие сроки. Любым способом — князь долго горевать не будет. Наверное, вообще не будет.
А вот с Нитой Лист все обстояло не так просто. Если она умрет наглой и жестокой смертью, Джи Лина накроет тоска. Он будет хранить память о ней и нескоро откроет сердце другой женщине. Но если Ниту заклеймят как убийцу, чувства князя угаснут быстрее — по крайней мере, в понимании Айрис. И, возможно, Майвы Анозы?
— Эм Ми…
— Да, госпожа?
— У Майвы много денег?
— Не сказала бы. — Горничная неохотно переключилась на новую тему. — С мужем они жили небогато. Теперь госпожа Аноза, конечно, зарабатывает прилично, да только тратит еще больше. А вообще смотря что считать много. По сравнению со мной она в роскоши купается. На ее месте я поостереглась бы ходить по злачным местам в дорогой одежде и украшениях. Мало ли…
— А она ходит?
Да, Майва посещала разные районы и общалась с людьми всех сословий. Работа у нее такая — способствовать социальной адаптации асоциальных элементов.
Получалось, и средства, и возможности для «заказа» у Майвы имелись. Оставалось понять, способна ли она на такое. Айрис знала ее недостаточно хорошо, чтобы делать поспешные выводы, но иных кандидатур в заказчики убийства и подставы не видела.
— Эм Ми!
— Тише! — Горничная вытянула шею в направлении двери, словно это помогло бы лучше разобрать гомон в коридоре. — Там ведут кого-то… Не слышу… О! Это Шонник! Никто так не пыхтит, как он, разве что старая Мойва с Цыплячьего рынка, у которой сына крячи прошлым летом задрали. И куда его?.. Ох… К королю! Что вы делаете, госпожа невеста?!
Айрис обулась и с тяжелым вздохом переступила порог. Все тело болело, потревоженное плечо горело огнем. Но округлая фигура секретаря вот-вот должна была исчезнуть в конце коридора, и не имело смысла тратить время на стоны.
— Вы куда? — всполошилась Эм Ми.
— Тоже к королю.
— Но… — Горничная явно не ожидала такого самоуправства. — Он вас не звал!
«В свою жизнь я Фабиана тоже не приглашала», — Айрис обнаружила, что с каждым шагом двигаться все легче, и перевела дыхание.
От волнения кровь бурлила, прогоняя боль. Это создавало обманчивую иллюзию того, что все под контролем, и мешало мыслить рационально.
— Госпожа невеста! — Эм Ми остановилась.
— Я только посмотреть, — буркнула себе под нос Айрис и опустила глаза.
Почему-то казалось, что напускная скромность произведет впечатление на охрану и помешает им вышвырнуть обнаглевшую до крайности посетительницу за порог.
Шаг, второй… Под ногами мелькал ассиметричный узор ковра, в ушах стучало сердце…
— Госпожа! — сделала последнюю попытку горничная. — Меня не пускают туда!
Гладкие светло-зеленые стены, плохо замаскированные провода каких-то коммуникаций, безликие двери… Двое плечистых молодчиков в алых мундирах, женщина с осанкой королевы и метелкой для пыли…
Айрис еще больше потупилась и завернула за угол, в своем воображении чувствуя, как на запястьях защелкиваются наручники.
Лоб встретился с чьим-то носом, раздался хруст, вопль боли и почти сразу же повелительное:
— Нет!
В поле зрения были лиловая рубашка, острый подбородок и рука с платком, зажимавшая разбитый нос. Сбоку виднелись красные мундиры и оброненная метелка.
— Ты в своем репертуаре, Ириса, — прогнусавил голос, в котором проскакивали знакомые нотки. — Ну иди, раз пришла.
— Куда?..
— А мне откуда знать? — прозвучало раздраженно. — Я тебе не нянька.
— Что?! — Айрис возмущенно вскинулась и встретилась взглядом с Фабианом. — О, Великий!
— Вот только молиться на меня не надо, — поморщился он и убрал платок от носа.
— Что с вами?
Король выглядел ужасно. Обычно тонкое привлекательное лицо опухло, покрылось неровной сыпью. Под глазами висели «мешки», губы едва шевелились, на щеках виднелись неглубокие царапины. На лбу красовался синяк, по шее будто прошлась стая диких кошек. Дополняла картину редкая щетина, что отнюдь не скрывала приметных синяков на подбородке.
— Это грим, — проворчал Фабиан. — Хочу попозировать для плаката о вреде пьянства, крапивы и свадеб.
— Крапивы? Это же лекарственное растение!
— Но не тогда, когда падаешь в него мордой. А против свадеб возражение нет? Так чего тебе, Ириса? Если ты не заметила, день сегодня горячий.
Прежде, чем Айрис успела ответить хоть что-нибудь, король утратил к ней интерес и повернулся к человеку в мундире княжеского полка, что спешил из глубины здания.
— Есть новости? — спросил отрывисто.
Новости были.
Во-первых, пожар за Крячьими болотами зацепил торфяники и грозил распространиться на лесные деревушки — какие-то Топи. Чтобы его остановить, местных пожарных команд не хватит, поэтому городской совет по инициативе Кан Ди Мина собирает добровольцев.
Во-вторых, егеря сообщают, что пожар начался с охотничьего домика. Рядом с ним обнаружен обгорелый труп. Судя по некоторым сохранившимся вещам, это тело Рогача Тэкса — личности довольно известной, частого клиента здешней тюрьмы.
В-третьих, на дороге нашли лошадь, в седельных сумках которой были предметы, купленные днем раньше Мелисой Стау.
И, в-четвертых, Шонник раскололся. Если верить его признанию, в лесу пропала не только Лиса, но и Джи Лин Ри.
— А у Ловкача Шина сын родился, — произнес невпопад человек в мундире. — У молодухи из Лисьей Топи. Она его сначала в приют подбросила, да не выдержала, забрать решила.
— И мне это должно быть интересно, — с угрозой начал Фабиан, — потому что…
— Она побежала за ним рано-утром и увидела в лесу толпу с оружием.
— И?.. — король говорил обманчиво мирно, но Айрис видела: он вот-вот взорвется.
— Они шли как на облаве. Будто зверя загоняли.
— Зверя? — Прищур Фабиана не обещал ничего хорошего.
— Или… Ну… — Человек из полка отвел взгляд. — Госпожу Стау и господина Ри.
На короля было страшно смотреть.
— И сейчас ты рассказываешь об этом для того, чтобы?.. — рявкнул он.
— Чтобы вы не волновались, сир. Несмотря на трудные условия, полк сразу же отправился за ними. Только что наши люди отрапортовали, что четверо разбойников задержан, пятеро убиты. Они… В смысле, задержанные уверяют, что госпожа Стау не пострадала и исчезла в неизвестном направлении. Поиски продолжаются.
«А князь?! Почему о нем вы ничего не говорите?» — едва не выкрикнула Айрис.
Но Фабиан заметно расслабился, из его взгляда исчезла жажда убийства, и мужчина в мундире полка с поклоном удалился.
— Лиса везде поспеет влезть в неприятности, — пробормотал король. — Ириса! Что она забыла в горах?
— Не знаю…
— А кто знает?! Ладно, мне без разницы. Ты! — адресовалось одному из охранников. — Передай полковнику… Как его там… Роу! Пусть в первую очередь проверят тропы линг. Не те, что за шесскими землями и ведут к границе, а старые военные. Они ближе и интереснее.
— Там же сплошные ловушки, — растерялся охранник.
— А я о чем? Говорю же, они интереснее, Лиса не упустит шанс там побывать. Пошел! А ты, Ириса… — Фабиан нахмурился, склонил голову к плечу. — Хм… Ты — за мной. Что-то мне поиграть охота.
Айрис шла по широкому коридору и боялась даже думать о том, что ждет впереди. Совсем недавно она выскочила из приемной с твердым намерением добиться аудиенции любым способом, но сейчас не испытывала и сотой доли той решимости, что выгнала ее на поиски справедливости.
— Кстати, сочувствую, — бросил Фабиан, не оборачиваясь. — Лиса не справилась с работой, можешь подать на нее жалобу. Отныне тебя будут охранять лучше.
— Вы уже знаете?..
— Заходи. — Он остановился у услужливо распахнутой двери. — Я всегда все знаю.
«И от скромности не умру», — мысленно дополнила Айрис, переступая порог.
Это был кабинет, что по площади мог соперничать с провинциальным бальным залом. Его стены украшали красочные гобелены — светлые и яркие, они на удивление удачно сочетались с обликом короля. По блестящему полу бежал сложный растительный узор. Ступать по нему казалось кощунством, но Фабиан и его окружение без трепета топтались по причудливым завиткам, каждый из которых Айрис назвала бы произведением искусства.
В дальнем конце кабинета, у глухой стены, стоял широкий письменный стол из темного дерева — абсолютно пустой, без следа какой-либо деятельности. За столом пряталось мягкое кресло, больше приличествовавшее бы гостиной.
Слева, под гобеленом с изображением морского пейзажа, высились пустые доспехи, украшенные ослепительно белым плюмажем. Справа виднелось забранное толстой решеткой окно — громадное, при ближайшем рассмотрении будто сложенное из нескольких окон поменьше. Тонкие занавески исполняли чисто декоративную роль и не защищали ни от солнечных лучей, ни от любопытствующих взглядов.
— Принесите Ирисе что-нибудь, — отрывисто бросил Фабиан, направляясь к столу.
Прежде, чем он успел плюхнуться в кресло и забросить ноги в лакированных туфлях на столешницу, один из охранников притащил стул с мягким сиденьем, второй — стакан воды, третий — нюхательную соль.
— В угол, будьте любезны, — махнул король. — Да, вон туда. — Теперь от «проклятой Миллс» его отделяли полтора десятка шагов. — И давайте сюда нашего друга.
«Друга?» — Айрис проглотила обиду (сидеть в уголке она не привыкла) и повернулась к двери, подсознательно ожидая увидеть кого-нибудь из валесийской знати.
Не иначе, какой-то опальный вельможа готовился к участи игрушки короля. Фабиан не стал бы так пренебрежительно вести себя с тем, кто не потерял его уважения.
— Сделай одолжение, Ириса: помолчи, — предупредил король.
Затем послышалось сопение.
«Шонник! А его за что?,,» — несчастный безобидный секретарь, задыхаясь и безуспешно стараясь ослабить узел галстука, ввалился в кабинет, и его участь вызывала стойкое неприятие. В чем провинился этот человек? Только в том, что чуть ли не боготворил Джи Лин Ри и охранял его личную жизнь сколько мог.
— Не осматривайтесь, арестованным стулья не полагаются, — буркнул Фабиан. — Можете сесть на пол, если ноги не держат.
— Благодарю, сир, но я постою. — Шонник не поднимал глаз, однако говорил ровно и с достоинством.
— Ваше право. Напомните, что с вами не так? Заговор, убийство, подкуп… Это все, или я чего-то еще не знаю?
— Я не участвую в заговоре, сир. Это вы должны знать наверняка, поскольку сами его организовали.
— Я?! Упаси Великий! Да за кого вы меня принимаете? — Король сбросил ноги со стола и оперся локтями о столешницу, положил подбородок на кулаки. — Я лишь отменил весьма разумные Поправки Апиана и рассказал об этом любезнейшему… как его там… Верно, Кан Ди Мину, благодарю за подсказку. Раз десять пришлось повторить, между прочим, пока он не почувствовал себя гением. Но оставим политику, она никуда не денется. Говорите, в заговоре не участвовали? А почему, если не секрет? Разве вам не хочется увидеть на троне Джи Лин Ри? Вы подчищаете за ним как преданная собачонка, а тут такой шанс… Князь оценил бы ваши старания.
Шонник насмешливо фыркнул и сразу же умолк — очевидно, вспомнил, кто перед ним. Шея секретаря побагровела, плечи опустились… Он стоял спиной к Айрис, и вся его фигура, облаченная в мешковатый костюм, излучала сплошной испуг.
— Что именно вас развеселило?
— Ничего. Прошу прощения, сир.
— О, я настаиваю! — Оскал Фабиана напрочь отметал все иллюзии, что мог испытывать Шонник.
— Вы совсем не знаете Джи Лин Ри, сир. Он никогда не поддержит заговор.
— И не сядет на трон, который ему поднесут на блюдечке? Ну-ну.
— Сядет. Исполнит свой долг и вернет власть законному наследнику.
Светлые брови Фабиана поползли вверх.
— Вот как? Сядет и встанет? Любопытно. А что думает по этому поводу почтенный Кан Ди Мин? Вы — его соратник, не так ли? Должны принимать участие в обсуждениях. Умоляю, обойдемся без спектаклей! Многие считают меня недалеким, но два и два я сложить могу.
— Сир!
Король поднялся, обошел стол и сел на столешницу, забросив ногу на ногу.
— Холмы уверены, что за заговором стоит ваш обожаемый князь, — сказал твердо. — Почему? Да потому, что у людей есть основания в это верить. И если Джи Лин Ри — невинный ягненок, предателя нужно искать среди его доверенных лиц. Их назовет любой уличный мальчонка. Это вы и Майва Аноза. С красавицей Майвой я встречусь позже, а вот вы уже здесь. Ну что? Попробуете перевести стрелки на нее или сэкономите всем время и сознаетесь?
— Я верен князю, князь верен короне! — с неожиданной горячностью воскликнул Шонник.
Фабиан задумчиво прикусил губу.
— Я, конечно же, должен поверить вам на слово? — уточнил с кривой ухмылкой. — Ладно, — согласился ни с того, ни с сего. — Потрясем госпожу Анозу. Между прочим, зря вы не примкнули к заговорщикам. Если произойдет чудо и их старания увенчаются успехом, Джи Лин Ри станет правителем отнюдь не номинально. Он получит Валесию с потрохами и передаст ее потомкам. Полагаю, своим, хотя законы оставляют крохотный шанс и моей династии.
— Что?!
— Что, сир, — назидательно произнес Фабиан. — Где ваши манеры? Надеюсь, это искреннее удивление? Могу обрадовать: в тюрьме у вас хватит времени, чтобы проанализировать нынешние исторические процессы, понять свою промашку и побиться головой о стену. И прежде, чем вы начнете спрашивать, в чем вас обвиняют, советую оглянуться.
— Что?.. — Шонник все еще не мог прийти в себя. — Где? Кто?
— Кру-угом!
Он повиновался и, неловко качнувшись, повернулся на сто восемьдесят градусов.
— Сюрприз! — издевательски протянул Фабиан.
Шонник смотрел на Айрис с выражением дичайшего ужаса на одутловатом лице. Его побледневшие губы дрожали, в глазах читалось недоверие, что граничило с безумием.
— Нет, ну это никуда не годится. — Король широким шагом пересек кабинет и остановился за стулом, на котором сидела Айрис. — Какой смысл в очной ставке, когда не видишь лица преступника? Сделайте одолжение, не шевелитесь, пока не придет фотограф с аппаратурой.
— Она… — Шонник слабо махнул рукой. — Она… Тут… Она…
— Живая и на вид более-менее здоровая. — Фабиан небрежно облокотился на спинку стула. — В отличие от тех, кого вы послали ее убить. Они были очень удивлены, встретив моих людей. Вы сказали, там не будет ни князя, ни Лисы, ни той малахольной бабки с яблоками на голове — только прислуга. Слушайте, ну это ни в какие ворота не лезет! Вы же не могли всерьез думать, что я не слежу за замком и своим любимым оружием — «проклятием Миллс»? Хотя со снотворным амулетом здорово придумано, мои люди не сразу сообразили, что происходит. Где брали? По чем? Там еще есть?
Шонник молчал.
— Ваши головорезы выложили все как на духу и заслужили легкую смерть, — продолжал Фабиан. — Или не легкую? Боюсь, тут наши мнения не совпали. Понимаете, — он понизил голос, — у меня весьма непростые отношения с законом. Мне плевать на него, если честно, но мы же сохраним этот маленький секрет? И… Стоп! Никаких инфарктов. Эту фишку уже использовал начальник полиции.
Шонник медленно осел на пол. Нет, он не потерял сознание — похоже, у него попросту подкосились ноги.
Айрис слышала слова Фабиана, однако не могла заставить себя соотнести их с тем, что произошло этой ночью. Казалось, король говорил о ком-то незнакомом, ведь не мог же милый добрый Шонник… Тихий, исполнительный, приветливый Шонник! Он никогда не проявлял враждебности. Все это — ошибка! Чудовищная ошибка, цена которой — человеческие жизни!
— Ничего не хочешь ему сказать, Ириса? — Фабиан шатнул стул, и плечо Айрис пронзило болью. — Или в лицо плюнуть? Понятия не имею, как принято реагировать на убийц. Мои обычно мрут прежде, чем я придумываю что-то оригинальное. Ириса?
В горле пересохло, мысли разбежались… Король вел себя так, словно не сомневался в виновности Шонника, но ему Айрис не очень-то доверяла. Однако секретарь не оправдывался! Не говорил, что случилось недоразумение. Не возмущался! 1439f7c
Он сидел, раскачиваясь, и пялился перед собой невидящим взглядом. На его лице не читалось ни вины, ни раскаяния, ни злости. Ничего! Разве что немного досады. Из-за лживых обвинений? Или из-за того, что Шонник попался?!
— Зачем? — прошептала Айрис. — Нет, не я… Я — это понятно, я — угроза… А Нита? Она же любит князя! Она пылинки с него сдувать готова!
— Она тянула его ко дну, — тоном учителя, что растолковывает нерадивым ученикам прописные истины, сообщил Фабиан. — Заблудшая овца Нита Лист соблазняла белого и пушистого ягненочка Джи Лин Ри заговором. Я правильно объясняю, Шонник или как вас там? Вы, оказывается, были против заговора и боялись, что ваш обожаемый князь потеряет голову из-за искусительницы Ниты и поддастся ее революционным речам? Хотели выставить ее убийцей? Чтобы Джи Лин Ри испытывал отвращение, а не вожделение? Как же плохо вы о нем думаете, ай-яй-яй… Даже мне обидно стало. По-вашему, князь настолько безвольный? Может, и на трон его хотят посадить, чтобы вертеть по своему усмотрению?
Шонник ничего не ответил. Он будто находился в иной Вселенной и не реагировал на окружающих.
— Джи Лин не такой! — расслышала Айрис свой собственный голос и с удивлением обнаружила, что повернулась к королю лицом, безбоязненно встретилась с ним взглядом. — У него есть принципы и голова на плечах!
— А у тебя, похоже, появились чувства? Хм…
Случилось чудо — эту тему Фабиан не развивал.
В кабинет вошли мужчины в мундирах, увели Шонника прочь. Он не сопротивлялся и не оглядывался. Айрис не знала, что происходит в его душе, но самонадеянно решила, что секретаря мучит совесть. То или из-за преступления, то ли из-за недоверия к князю… Вероятнее всего, именно последний вариант ближе к истине. Но она не чувствовала злости. Только жгучую обиду.