Глава 21. «Чудо»

Айрис снова сидела в пустом помещении, потому что король, видите ли, потерял к ней интерес. В резиденцию пришел какой-то дедуля с разговорами о ферме, и охочий до новизны Фабиан мигом учуял развлечение получше уже приевшихся проклятий и заговоров. Он уединился со стариком в кабинете, а «Ирису» отправил «попудрить носик».

Ей позволили остаться в безликой комнате по соседству, единственным достоинством которой было распахнутое окно. Подслушивать разговор короля Айрис не могла, да и не хотелось ей знать, что ждет простодушного дедка, но некоторые слова все же пробивались сквозь толстые, щедро украшенные лепниной стены. Они открывали Фабиана с неожиданной стороны.

Оказывается, король сам вызвал фермера, потому что заинтересовался его хозяйством, выставленным за долги на продажу. Правитель Валесии хотел приобрести не только ферму, но и того, кто разбирается в этом деле. Он предлагал двойную цену и пожизненный пенсион с условием, что дедуля передаст опыт и знания будущему владельцу.

Старика долго уговаривать не пришлось — когда он услышал, что до конца жизни будет заниматься любимым делом и получать за это деньги, то согласился без раздумий.

После него пришел черед скучных управленческих разговоров, отчетов о тушении пожара и поисках Мелисы, бурной, но короткой встречи с любовницей, визита городского совета Прихолмья в полном составе, свидания с другой любовницей…

Об Айрис забыли. Часы летели, Фабиан правил страной, а Айрис Миллс сидела в пустой комнате и понимала: даже если ей удастся снова хоть на миг завладеть вниманием короля, толку не будет. Он покивает и улыбнется, а через минуту выбросит из головы то, что обещал. У него слишком насыщенная жизнь. «Ириса» мелькнет и затеряется среди десятков других «Ирис». Чтобы остаться в памяти, надо зацепить короля за живое. Вопрос в том, как после этого остаться на свободе?

— Ой! Ну и напугали вы меня! — В помещение заглянула девушка с метелкой. — Вы ожидаете аудиенции? Не повезло вам. Король собирается в город.

— Когда? — Айрис утратила весь энтузиазм и волю к борьбе.

— Да прямо сейчас. Говорят, до вечера не вернется.

— Ясно… Спасибо.

Она поднялась. Затекшее плечо пронзила боль, и слезы появились сами собой. Айрис с досадой вытерла их платком, медленно, стараясь не двигаться резко, направилась к выходу.

— Вы можете подкараулить его в вестибюле, — подсказала горничная. — У вас же что-то важное, не так ли?

— С его точки зрения — вряд ли.

— Попытка — не пытка. Не казнит же он вас, в самом-то деле?

«Уверены?» — Айрис в этом сильно сомневалась. Фабиан умел удивлять.

Но она все же задержалась у фонтанчика перед парадным входом. Сделала вид, что рассматривает медные кувшинки и золотых рыбок, а когда двери распахнулись, задержалась на пути короля дольше, чем требовали приличия.

— О, Ириса. — Он успел переодеться и радовал мир нежно-голубым костюмом, что плохо сочетался со следами вчерашней гулянки на лице. — Ты еще здесь? Что-то хотела?

«Нет, я просто так сижу тут с раннего утра», — едва не огрызнулась Айрис.

— Хотела. Попросить. — Каждое слово давалось с трудом. — Не играйте с ним, пожалуйста. Он же как котенок: чистый и доверчивый. Вам это не принесет удовольствия.

Фабиан махнул сопровождающим, приказывая продолжать путь без него.

— По-моему, речь не о Джи Лин Ри, — предположил с ухмылкой. — У «котенка» есть имя?

— А Ли Шин. — Плечо напомнило о себе, и Айрис пошатнулась. — Прошу, забудьте о нем. Он вам не соперник.

Король аж присвистнул от удивления.

— Вот это поворот! — выдал, сверкая зубами. — Наш пострел везде поспел. Чем он тебя зацепил, Ириса?

— Ничем! Умоляю, не трогайте его! Зачем он вам?! У вас же хватает других! Ну как вы не понимаете?! Вы же тоже любите! Вся Валесия знает о ваших чувствах к Мелисе Стау!

— О, Валесия много чего знает… — задумчиво протянул Фабиан. — А заграница еще больше. Почитай сегодняшние газеты, Ириса. Тебя ждет сюрприз.

Он зашагал вперед, мурлыкая заводную мелодию.

— А А Ли Шин? — Айрис поспешила следом, проклиная неудобные туфли. — Вы оставите его?

Король промолчал. Забрался в открытый экипаж, и лошади тронулись.

— Прошу! — Если бы колено сгибалось и можно было пасть ниц, не огласив округу воплями боли, Айрис сделала бы это.

— Ни за что, Ириса, — крикнул Фабиан. — А насчет Джи Лин Ри я могу подумать. Устраивает?

— Да пошел ты! — Она с размаху шлепнула себя по губам. — Простите! Простите меня!

— Вот она, школа Лисы Стау, — притворно посетовал король. — Достойная смена поколений…

Возможно, он говорил что-то еще. Экипаж уехал, и слова затихли вместе со стуком колес.

* * *

В замке было шумно и тревожно. Старый Сэм волновался за князя, Эм Ми рассказывала всем подряд, что Фабиан забрал проклятую невесту себе, ну а тетушка Руденс прощалась с жизнью. С личной жизнью, если точнее.

Отныне Эреса Руденс зареклась иметь дело с мужчинами, потому что девяносто процентов из них кобели, девять — психи, а оставшиеся давным-давно заняты. Откуда тетушка взяла такую статистику, Айрис понятия не имела, и не думала, что в ближайшее время есть смысл говорить по душам. Раз уж провинциальный сердцеед и его деревенский гарем затмили даже ночное происшествие, стоит повременить со своими горестями.

О Джи Лин Ри никто ничего не знал. Это не помешало Лике и Ло Ле прийти с охапками флоксов, испугать Эм Ми до полусмерти, нарваться на скандал, а затем спешно убегать от тетушки Руденс, которая решила сделать доброе дело и подарить девочкам семью.

— Еще чего! Через пару лет я сама кого хочешь усыновлю! — заявила Ло Ла.

— И не мечтайте! Я скоро буду сама себе хозяйкой! — сообщила Лика.

Бессмысленная возня раздражала Айрис. Хотелось тишины и покоя, но все вокруг будто сговорились и непрестанно ревели, ссорились, спорили, хохотали, стучали, топали, что-то роняли, сплетничали… Это было невыносимо!

Айрис чувствовала себя одним сплошным комком боли. Она не могла определить, какая из травм причиняет больше неудобств. После перевязочных манипуляций Эм Ми плечо поскубывало, колено и не думало затихать, прикосновения ночной рубашки к ребрам заставляли стонать, одеяло казалось невыносимой тяжестью.

Сон не шел, равно как и необходимое для сносного отдыха умиротворение. В груди все кипело, душа требовала действия! Какого? Вряд ли кто-то знал ответ на этот вопрос.

В дверь осторожно постучали.

— Я сплю! — вырвалось прежде, чем Айрис осознала смысл сказанного.

— Вам звонят, госпожа невеста, — затараторили сквозь створку. — По телефону!

— Спасибо за уточнение, в жизни бы не догадалась…

Чтобы набросить халат, пришлось бы шевелить плечом, поэтому Айрис закуталась в пушистое покрывало и сунула ноги в домашние тапочки.

— Кто? — Новый запор открывался туго.

— Олис. — За порогом топтался сонный юноша. — Я связист. Мы уже встречались, госпожа невеста.

— Звонит кто? И не называйте меня, пожалуйста, невестой. Я от этого зверею.

— А как называть?

— Мне по барабану.

— Что?..

Жизнь катилась под откос, и Айрис не видела смысла следить за языком. Все верно, здесь, в Холмах, она — не более чем инструмент. Для нее и замок, и окружающие — просто работа. Проклятая Миллс исполнит свою роль и исчезнет. Вспоминать будут не Айрис, а невесту!

— Звонят из тюрьмы. — Связист семенил рядом. — Женщина. Говорит, это важно.

— Плевать… — Коридор будто удлинился, лестница стала круче, вестибюль расширился, ступени крыльца без риска для жизни мог преодолеть разве что великан. — Каждый мнит себя центром Вселенной… — Забытые на дорожке к флигелю садовые инструменты мешали идти. — А на деле ничего не имеет значения… Вообще ничего.

Олис обогнал Айрис, любезно открыл дверь, указал на снятую телефонную трубку.

— Мне уйти? — спросил неуверенно.

Трубка зашипела.

— …там?.. Она там?.. — женский голос различался довольно четко. — Миллс!

— Подожду снаружи, — принял решение связист и вытащил из угла мягкое кресло с высокими подлокотниками. — Прошу, госпожа… Э… Располагайтесь.

Айрис взяла телефон. Она чувствовала: если сядет, то надолго. Та сила, что помогала держаться на ногах во дворце, истрачена. Нужна передышка: долгая и одинокая.

— Слушаю?

— Миллс? Та самая Миллс? Проклятая?!

— А вы кто?

— Вы правда его видите? — Далекая собеседница проигнорировала вопрос. — Мне сказали, вы тоже его видите!

— Кого? Вы кто?!

— Вы видите Армана? Как часто? Что он вам говорит? Он ненавидит меня? Он ушел?!

— Кто ты, чтоб тебя?!

— Нита. Нита Лист. Так вы встречали Армана Майлира?!

Айрис поперхнулась неосторожным вдохом. Нита Лист у нее ассоциировалась с высшим обществом, знатными дамами и Валесией. Слово «тюрьма» в этот ряд и близко не вписывалось.

— Почему вас арестовали? Покушение ведь организовал Шонник!

— А вот не надо! — От ора собеседницы едва не заложило уши. — Сегодня я в своем уме и твердой памяти. Я проучила этого негодяя по собственному желанию. Никто мной не управлял! Отныне я — хозяйка своей судьбы!

— Какого негодяя? — Смахивало на то, что их список будет расти бесконечно.

— Того, кто подарил мне духи с какой-то отупляющей смолой! Вам ничего не дарили? Нет, конечно, вы же заговорщикам не нужны… А меня использовали! Я потеряла своего единственного настоящего друга! Говорят, он погиб в горах… Как мне жить с тем, что я ему сказала напоследок? Кем он меня запомнил?! Но какое вам дело до Кан Ди Мина? Вы хорошо общаетесь с Арманом?

Рация, что стояла поодаль, замигала и запищала, явно подавая какой-то сигнал. Айрис покосилась на дверь с окошком, за которой клевал носом связист, и прижала трубку к уху плотнее.

— После смерти Армана я никогда его не видела, — заявила ровным тоном. — Спите спокойно, он мертв по-настоящему.

— Все знают, что видели! Вы гонялись за ним по всему городу!

— Я лгала. — До сих пор Айрис никому в этом не признавалась. — Я собиралась сбежать и хотела устроить шумиху. Думала, если общественность приплетет к моему исчезновению шесс, мистику и любовь, Фабиан не отыграется на моей семье.

— Но… Как же так? А я? Я чувствую его присутствие! Он всегда рядом!

— Арман собирался жениться на мне, но подарил кольцо и вам. Я думала, он любил меня, но ему приглянулось проклятие. Я ненавидела себя за то, что принесла ему погибель, а он искал материал для экспериментов. Спросите любого горожанина, что он думает об Армане Майлире, и решите, стоит ли его вспоминать. Могу прислать пару горничных, у них сведения, как говорится, из первых уст. Спокойной ночи. У вас там очень шумно. Что происходит?

Нита немного помолчала. Айрис уже собиралась опустить трубку на рычаг, когда собеседница изволила растерянно ответить:

— Все носятся как сумасшедшие и говорят, что произошло чудо. По-моему, сейчас у меня заберут телефон. Вы правда не виде…

Беседу прервали гудки. Едва трубка вернулась на место, телефон зазвонил снова.

— Слушаю?

— Где Старый Сэм?! Пусть поднимает доктора Рилка и едет в резиденцию! Мы все здесь!

— Все?..

Связь прервалась на полуслове.

— Что тут? — В флигель вбежал связной.

Единственное, что Айрис знала точно: она слышала голос Джи Лин Ри и он звал всех в обитель Фабиана.

* * *

Это было трудно. Несколько часов полета над горами, ущельями, лесом, реками, пожаром, болотами, деревнями и городом в компании детей, половина из которых наслаждается высотой, а вторая сходит с ума от страха, — то еще испытание для психики и здоровья. Но князь выглядел бодрым и с азартом командовал своей колдовской гвардией.

Он распоряжался во дворце как у себя дома. Гонял горничных, кухарок, врачей и всех, кто попадался под руку, без жалости и снисхождения. Маленьких шесс распределил на «эти опасны, присматривайте за ними», «об этих ничего не знаю» и «эту не задевайте ни в коем случае».

Айрис видела его издали и не решалась вмешиваться с расспросами. К тому времени, когда она правдами и неправдами добралась до резиденции, о «чуде» в Прихолмье знала каждая собака. Невероятная история обрастала подробностями, плодились слухи, с территории дворца выбросили пару журналистов…

Общеизвестная версия заключалась в том, что где-то в горах князь Холмов и полукровка Стау победили два десятка бандитов и освободили четырнадцать детей, которые занимались ненормированным неоплачиваемым ручным трудом. Среди них были пятеро настоящих колдунов и девятеро полукровок, что более-менее чувствовали магию, но ничего толкового из нее сделать не могли. Самый старший шесс серьезно ранен, к нему Джи Лин Ри пригнал личного врача Фабиана и пригрозил выбросить короля в выгребную яму, если тот вздумает препятствовать.

Половина шесс плохо разговаривали на литературном валесийском. У большинства из них был малопонятный диалект, пара подростков хорошо знали язык линг, еще к одному позвали человека из краеведческого музея и приказали захватить словарь шесс.

Раненого юношу оперировали, остальных кормили и собирались на первых порах поселить в замке, но Фабиана воодушевила близость колдовства, и он решил оставить шесс у себя.

Позже выяснилось, у четверых из них есть семья в Прихолмье — папа и мама, видите ли, сдали лишних детей на лето в аренду. Шесс им не родные, достались от погибшей сестры мужа. Кто отец? Какой-то непонятный тип, вроде отшельник, с гор выползает раз в год чтобы сделать очередного ребенка, показать пару фокусов и свалить подальше от ответственности.

У потерпевшего тоже обнаружилась родня: Папаша Зик уверял, что это его похищенный племянник. Когда узнал, что с колдовством у юноши еще большие проблемы, чем со здоровьем, утратил половину энтузиазма, но идти на попятную не стал.

Соню (ту, что, играючи, манипулировала некой природной магией и заставляла объекты летать) похитили из шесской семьи, где колдовские умения практикуются чуть ли не с пеленок, но не выставляются напоказ. Тем людям отправилась телеграмма.

Ближе к утру все более-менее затихло, но Айрис не смогла этим воспользоваться — ожидая момента, чтобы поговорить с вернувшимися, она задремала на диванчике в какой-то каморке. Во сне недавние события переплелись и смешались в причудливый калейдоскоп.

Фабиан обнимал Лису и обещал расстрелять, если она еще раз выкинет такой опасный фортель; королевский врач говорил, что понятия не имеет, выживет ли подстреленный шесс и почему он вообще еще жив; Старый Сэм угрожал отхлестать князя вожжами; заместитель начальника полиции бегал как ужаленный, пытаясь составить фоторобот какого-то «шефа»; Эм Ми разыскивала тетушку Руденс по «делу жизни и смерти».

Что из этого реально, а что — плод воображения, Айрис затруднялась ответить. Все вроде бы и происходило, однако не так и, кажется, не с теми людьми.

— Боги, Айрис, а вы что тут делаете? — вырвал ее из путаницы сновидений Джи Лин Ри. — Почему вы не дома?

Она поманила его к себе и, когда он наклонился, обняла крепко-крепко.

— Не делайте так больше, — попросила тихо и поцеловала как умела — пусть неловко и быстро, зато искренне. — Не исчезайте.

— Что случилось?

— Я хочу стать вашей женой. — Это была чистая правда, потому что иных способов избавиться от Фабиана и его игр Айрис не видела. — Говорят, для проклятия мое желание не имеет значения, но… Я думаю, имеет. И я хочу этого. По-настоящему, а не просто так.

Князь ничего не ответил. Взял ее на руки и понес по бесконечным коридорам, на второй этаж, в дальнюю комнату, освещенную бледным светом луны… Положил на разобранную кровать, сунулся снимать туфли, но обнаружил мягкие комнатные тапочки и улыбнулся.

— Поговорим завтра, — сказал шепотом. — Сладких снов и… — Джи Лин порылся в кармане, выудил небольшую книжицу. — Видите это? — Айрис опознала в бумажке документы. — Когда получите такую же, тогда и будете думать о браке. Спокойной ночи.

Он на цыпочках вышел в коридор и притворил дверь без единого шороха. Едва она закрылась, вокруг началось интенсивное шуршание.

— Ты кто? — спросил детский голос. — Откуда взялась? С другой фабрики? Сколько вас там было? Материал давали нормальный? В горах магии много, а тут… Почти как дома, работать не с чем.

— Я не шесс. — До Айрис быстро дошло, что князь поселил ее вместе с маленькими колдуньями. — Я так… Задержалась допоздна. Меня зовут Айрис.

— Точно? — Невидимая в тени девочка зевнула. — А, сила при тебе ж чужая. Звиняй, не заметила. Она хорошо прилажена, на первый взгляд как настоящая. Я Соня. Что это?

— Проклятие.

— Да ну, проклятия внутрь смотрят, а не наружу, — с очень сильным акцентом произнесла вторая шесс. — Хотя сделано хорошо, я тоже сначала подумала, что это твоя сила.

— Оно не на меня действует. На других.

— Обалденно круто! — подала голос третья девочка. — У моей бабки такое было. Когда она ходила по саду, вредители дохли.

— А у моей сестры ухажеры штаны пачкают. Мама у нас жестокая, — сказала Соня. — У тебя что?

— Женихи окаменевают, — со вздохом призналась Айрис.

— Круть!

Она не видела в своем проклятии ничего замечательного, но объяснять детям тонкости взрослой жизни не хотелось. Беседа утихла сама собой — все-таки время для разговоров о магии было неподходящее. С горем пополам и мыслями о том, что на востоке скоро начнет светлеть, Айрис снова уснула.

Разбудил ее некто, кто пытался незаметно напялить ей на голову проволочную плетенку.

— А Ли Шин! — В личности этого предприимчивого человека сомневаться не приходилось. — Немедленно прекрати!

— Тише, невеста. Из питомника сбежало много кряч, поэтому тебе надо поберечься.

— От кряч? — фыркнула из темноты шесс номер один. — Ну дурак… Крячи от чистой магии балдеют, а необработанная им по барабану. Айрис же не амулет с собой таскает, к ней кусок шесской силы прилеплен. У кряч самих такой есть, причем они могут им пользоваться. И куче народа от предков-шесс досталось что-то похожее… Они все ходят с ведрами на голове?

А Ли скрипнул зубами и закатал рукав. На его предплечье темнел массивный браслет с утолщенной средней частью. В ее глубине размеренно помигивал алый огонек.

— Посмотрим. Тут, — ведьмин внук кивнул на Айрис, — у нас сплошная точка с интервалом в полсекунды. Тут, — подошел к Соне, — то же самое. — Тут, — споткнулся возле угловых кроватей, — похожая картина. У кряч и грызней — тире, у амулетов — точка-тире… Невеста, ты — шесс?!

— Дур-рак, — вынесла приговор девочка с акцентом. — Ничему жизнь не учит. И глухой на додачу. Покажи, что там у тебя.

— Спи, мелкая.

— Да я тебя в узел завяжу, женишок! — Из темноты как дикая кошка выскочила худющая шесс и вцепилась А Ли в руку. — Индикатор линг… У шефа такой же был. Он им амулеты проверял, чтоб точно работали. Слабая штука. Если магии мало, не увидит. Из-за этого многим доставалось… Особенно Ренсу. У него почти все утекало назад в природу. Ты! Как там Ренс?!

Этого А Ли не знал. Слышал только слова доктора: «До сих пор почему-то живет, авось и дальше жить будет».

— Наверно, это от правильного питания, — глубокомысленно изрекла Соня. — Только натуральные продукты, никакой химии и вредных углеродов. Говорят, у вас кряч, хе-хе, разводят? А яйца крячиные продаются? Наверняка нет. Считается, для людей они — яд, но папа, когда в детстве жил в Холмах, их ел, и ничего. Он не шесс, если кому интересно. Дар я по маминой линии унаследовала.

— И я на крячах вырос, — признал А Ли. — Невеста, лучше бы ты надела шлем… Крячи — это крячи.

— Сам ты кряча! — Айрис не могла находиться рядом с ним. — Убирайся! — Глупое сердце не понимало, что ему положено трепетать рядом с совсем другим мужчиной. — Иди к своим крячам и заботься о них!

— Я уже позаботился. Мой рабочий день окончен.

Невинное замечание окончательно вывело ее из себя. Она швырнула в А Ли подушку и накрылась тонким одеялом с головой. Слезы душили, беспричинный гнев мешал дышать, от осознания того, что жизни Айрис Миллс и дорогих ей людей — просто разменная монета, и ничего не изменят ни документы, ни совершеннолетие, ни просьбы, ни мольбы, накатывала горечь.

— Уходи, А Ли Шин! Здесь тебе не место! Почему ты за мной ходишь?! Найди себе другую компанию!

— Я не оставлю тебя, невеста, что бы ты ни говорила.

— Я убью тебя, если произнесешь это еще хоть раз!

— Почему я не могу назвать невестой собственную невесту?

Айрис забыла, что едва переставляет ноги, и погналась за А Ли как резвая девчонка. Он хохотнул, выскочил из комнаты, немного потоптался в темном коридоре и, пританцовывая, направился к лестнице.

— Ты такая смешная, невеста. Ой! — Впереди, на верхних ступеньках, мелькнула какая-то тень. — Эй, ты, бездельник, смотри, куда прешь! Не видишь, лампочка перегорела? А если бы ребенка притоптал или на девушку налетел? Понаехали! То есть… Погоди-ка! — А Ли схватил кого-то молчаливого и припер к стенке. — Куда намылился? Тут тебе делать нечего! Пьяный? — Он сжал воротник неизвестного. — Или глаз на кого положил?! — Пойманный человек засучил ногами в воздухе. — Так мы это быстро исправим. Останешься и без глаз, и без…

— Обожаю тебя, А Ли Шин, — расслышала Айрис сдавленный голос Фабиана. — Вот как увидел, сразу понял: ты будешь моим.

В следующий миг А Ли уронил короля, и тот загрохотал вниз по лестнице, пересчитывая ступени ребрами, конечностями и головой.

Целую секунду царило молчание. Потом Айрис пришла в себя, затолкала остолбеневшего А Ли обратно в комнату шесс и распахнула окно.

— Исчезни! Беги на край света и не высовывайся! Ты понимаешь, что наделал?!

— Лучше бы не понимал, невеста…

— Живо лезь туда!

— Второй этаж! Я разобьюсь! Что это?!

Соня с хихиканьем вынесла его во двор, даже за ограду забросила.

— Тут магии кот наплакал, — пожаловалась с гримасой, — я мало что могу и чувствую себя почти нормальной. А он правда из-за тебя уже раз колотил короля, или это просто болтают?

Айрис закрыла окно, ощутимо стукнулась лбом в оконную раму.

— Теперь я точно знаю, он даже лучше, чем Лиса, — заливался внизу соловьем Фабиан, и сквозь неплотно прикрытую дверь каждое его слово слышалось преотлично. — Где этот доктор? По-моему, я его уже не дождусь…

Соня захлопнула дверь, не вылезая из кровати.

— Хочу спать, — заявила непререкаемым тоном.

Айрис рухнула на постель и уткнулась носом в подушку. Все снова изменилось. Усложнилось. Запуталось так, что не видно ни выхода, ни решения. И, похоже, от проклятой невесты больше не зависело ничего.