Глава 8. Лисы, розы и шипы

— Я не знаю вас, зато знаю Айрис. — Мелиса искоса посмотрела на князя и подошла к двери, чтобы закрыть ее поплотнее. — Должна была быть веская причина, чтоб Ириса набросала здесь цветочков и устроила представление. Ничего на ум не приходит, князь?

— Джи Лин.

— Я помню, как вас зовут. — Лиса позволила себе быструю улыбку. — Так есть идеи насчет Айрис? Растоптанные белые цветы что-то значат?

Князь безнадежно махнул рукой и подошел к столу, чтобы налить стакан воды из высокого графина.

— Это не она, — заметил, сделав глоток. — Мусорят девочки из приюта. Начитаются модных журналов и требуют, чтоб их князь соответствовал стандартам. Шелка, кружева и фарфор им не достать, а лепестков летом хватает. Горничные ненавидят эту красоту и обычно следят за этажом, но вчера кряча всех взбудоражила.

— Запираться не пробовали? — Лиса вернулась на стул и внимательно посмотрела на собеседника. — Вы удивитесь, но пару-тройку тысячелетий назад появились очень полезные штуки — замки называются.

— Запирается мой кабинет, — без апломба проговорил Джи Лин. — Живу я в основном там, а сюда прихожу на несколько часов, чтобы поспать и привести себя в порядок. И, отвечая на невысказанный вопрос, мне нравятся букеты. Если бы к ним не прилагались лепестки в постели, это было бы чудесно. Вы зря теряете время, Мелиса. Я понятия не имею, что тут делала ваша подопечная. Не хотите спросить ее напрямую? За завтраком, к примеру? А сейчас не обессудьте, но мне нужно переодеться.

Лиса не пошевелилась.

— Я разве против? — сказала отстраненно. — Переодевайтесь. А с Ирисой что-то начинает вырисовываться… Кстати, укусы кряч заживают долго и трудно. Хотите, обработаю ваши раны?

— Нет! — рявкнул князь, заставив ее удивленно поднять взгляд. — Почему вы не можете просто уйти?

— Могу. — Мелиса размышляла о своем. — А надо? В глазах невесты ваш моральный облик и так ниже плинтуса, раз она пожелала вам смерти.

— Вы серьезно?

— В обычной жизни Ириса очень милая, добрая и вежливая девушка. Можете мне не верить, я все-таки заинтересованная сторона, но это правда. А вот когда она думает, что кого-то где-то обижают… Честное слово, в таких случаях проще прийти к согласию с крячами.

Джи Лин рывком распахнул окно, и свежий утренний воздух ворвался в комнату, унося стойкий запах летних цветов. Шум двора пришел мгновением позже, затем возобновили тихое воркование потревоженные голуби на карнизе, вернулся к стуку дятел на яблоне в саду, воробьи милостиво простили напугавшего их торопыгу и со счастливым чириканьем спустились на недозрелую вишню.

— Р-ряч! — сказали откуда-то сверху. — Р-ряч?

— Помяни лихо… — пробормотал князь, прикрывая окно.

— Попрошу без оскорблений. — Лиса заметила полотна кисти Си Шен Ги и на пару минут прикипела к ним взглядом. — Айрис…

— Айрис — напуганная девочка, которая уверена, что в этом мерзком мире сильные всегда используют слабых, — оборвал Джи Лин. — Я понимаю, у нее непростая судьба, и не собираюсь с ней враждовать, равно как и не намерен исполнять роль вселенского зла.

— Девочка? Другие женихи, особенно первый и последний, не видели в ней ничего детского.

— Детского и я не вижу, зато подростковой уязвимости в вашей подопечной хоть отбавляй. Но это, разумеется, не мое дело. Разобраться, какая муха ее сегодня укусила, и проследить, чтобы такого больше не повторилось, — ваша задача, не так ли, Мелиса?

— Что вы, нет! — прозвучало с иронией. — Я слежу за безопасностью невесты, а не женихов. Король настаивает. Импульсивность Айрис нравится ему не меньше, чем ее проклятие. Что забавного в окаменении? Миг удовольствия — и все. А если добросердечной невесте намекнуть на грешки суженого, веселья хватит на целую неделю.

— Вы этого не одобряете, — князь не спрашивал — утверждал.

Лиса поднялась со стула и подошла к картине, изображавшей залитую лунным светом деревушку на склоне холма.

— Я и захват Сайлинского архипелага не одобряю, — сказала сухо. — И что? Мое мнение вместе с мнениями тысяч жителей Валесии как-то повлияло на его судьбу? Фабиан упрям и амбициозен. Он получает то, чего хочет.

— Но не вас.

Она легко провела рукой по раме, украшенной стилизованными колосками, смахнула пылинку и повернулась к собеседнику лицом.

— Обойдемся без сарказма, — проговорила, глядя ему в глаза. — Мы оба знаем, что постель как финальный акт подчинения — фишка дамских романов и имеет мало общего с реальной властью. В настоящее время Валесия и ее жители, включая меня, Айрис Миллс и Кабинет Министров, принадлежат королю с потрохами, потому что законы разрешают ему абсолютно все. Холмы со своей автономией и древними правами Фабиану как кость в горле. Он нацелился на вас, князь. Насколько я его изучила, вы уже в западне. Насколько я изучила трусливую оппозицию, вас давно проинформировали о намерениях короля, выразили сочувствие и попросили прощения за бездействие. И вот тут начинаются загадки.

— Почему я плыву по течению? — Джи Лин невесело усмехнулся. — А какие у меня варианты? Ехать в столицу и падать королю в ноги? Не хочу.

— Почему вы уверены, что свадьбы не будет, и живете как ни в чем не бывало? — резковато спросила Мелиса. — С момента нашего приезда едва прошли сутки, зато случилось аж три происшествия, в которых могла пострадать невеста. Это наталкивает на размышления.

За окном мелькнули широкие белые крылья, вновь раздалось пронзительное: «Р-ряч!», лязгнул металл и заорали стражники, которым в кои-то веки довелось столкнуться с опасностью.

Ни князь, ни Лиса не обратили внимания на шум. Они сверлили друг друга взглядами, невзирая ни на осторожный стук в дверь, ни на выбитое крылом всполошенной крячи оконное стекло, ни на звук горна, коего в Холмах не слыхали несколько десятилетий.

— На что вы намекаете? — сквозь зубы прошипел Джи Лин.

— Я уважаю вас как человека, которого король считает угрозой, поэтому не намекаю, а спрашиваю прямо: вы намерены избавиться от проклятой невесты с помощью «несчастного случая» и выиграть для себя время? — Мелиса говорила ровно, без неприязни и осуждения. — Мы оба взрослые люди. На вашем месте я бы подумала об этой возможности в первую очередь.

— А потом о чем бы подумали? Может, о том, что невеста — не болезнь, а симптом? Что сколько ни принимай обезболивающие, больного короля… тьфу ты, больной зуб однажды придется лечить?

— Или вырвать.

— А теперь вы намекаете, что?.. — Князь вопросительно поднял бровь, однако злости в его тоне уже не было.

— Не намекаю и не спрашиваю, потому что моя забота — Айрис, а не Фабиан. Я верю вам, кстати. Но, боюсь, кое-кто из вашего окружения не столь широко мыслит. Я разберусь с ним, не беспокойтесь. И… От этих завываний трещат уши. — Мелиса смахнула осколки стекла вниз и высунулась из окна. — Я много читала о Холмах, а вот до символики не добралась. Знаю лишь, что горн звучит в исключительных случаях. Рождение наследника, победа над врагом… По-моему, вы ни с кем не воевали. Откуда это вообще идет? Словно теленок трубит — неумело, зато с душой!

Дверь скрипнула, и Лиса по старой привычке резко обернулась на звук.

— Князь… — донесся из коридора жалобный, малость шепелявый голос. — Простите за беспокойство, но там такое… Вам бы выйти к людям…

— Успокойтесь, Шонник. — Джи Лин будто стал другим человеком: собранным, деловым и бодрым. — Отберите у госпожи Миллс горн, верните его в музей и скажите рабочим, чтобы возвращались к стройке, войны с линг не будет.

— Да кто его слышал, этот горн. — Дверь немного приоткрылась. — Там настоящая проблема, князь. В общем… Железнодорожная ветка от пропускного пункта на границе до Прихолмья полностью отремонтирована!

— И это плохо? — Мелиса потянула на себя сворку, почти волоком втащив толстенького секретаря в комнату.

— Пришла телеграмма! — Шонник глядел только на князя. — Десять минут назад границу пересек личный паровоз государя. Его величество Фабиан прибудет в свою резиденцию меньше чем через три часа. Он не скрывает, что едет на церемонию бракосочетания. Телеграфист не смог… Э… Об этом знают все. Люди боятся. За вас, князь. Выйдите к ним. Пожалуйста.

— Выйду. — Кулаки Джи Лина сжались, но он прекрасно владел голосом и лицом. — Через пять минут. Мне нужно переодеться, Шонник. Не проводите ли госпожу Стау вниз?

— Но я…

Лиса подхватила секретаря под руку и выпихнула за дверь в мгновение ока.

— Вы издеваетесь? — Князь не ожидал, что она вернется.

— Фабиан — наша проблема. Не стравливайте его с горожанами, Джи Лин. Они ничем не помогут, но пострадают, если начнется бардак.

— Я похож на идиота?

— Только в этом похоронном галстуке. Выбросьте его в мусор и покажите всем, что жизнь прекрасна. Я верю в вас. Честно.

— Идите к грызням!

— О, хорошо, что напомнили о крячах. Или не хорошо. — Джи Лин швырнул в Мелису скомканный галстук, и она со смехом выскочила в коридор. — Выше голову, князь! Запомните этот настрой и продержитесь до вечера. У Фабиана есть одно несомненное достоинство — он гадит только в рабочее время.

— Правда? — Шонник стоял за дверью с настороженным выражением лица.

— А еще он не ест младенцев. — Лиса быстрым шагом направилась к лестнице. — И не поклоняется старым кровавым богам. Думаете, это имеет значение?

Секретарь не ответил. Опустил голову и потопал следом, сопя тише обычного.

* * *

Джи Лин не умел говорить красиво и кормить народ пустыми обещаниями, зато он находил доброе слово для каждого, кто бросался к нему с горьким: «Как же быть?..», совершенно не опасался взволнованной толпы, что заполонила дорогу к замку, и ободряюще улыбался в ответ на сочувствующие речи.

Мелиса смотрела на князя с крепостной стены и завидовала его выдержке. Мало кто способен идти с расправленными плечами и гордо поднятой головой, зная: скоро случится беда.

Уверенность Джи Лин Ри передавалась народу. Понемногу люди позволяли себе поддаться иллюзии безопасности и расходились по домам. На их лицах читалось сомнение, но князь не выглядел ни испуганным, ни обеспокоенным — напротив, радовался тому, что появился шанс познакомить короля с историей Холмов и подарить ему символ княжества — болотную крячу.

«В надежде, что однажды она перепутает Фабиана с лягушкой?» — Лиса потерла царапину на руке, полученную прошлой ночью, и поморщилась.

Джи Лин слишком пекся о Холмах, а потому не годился на роль лидера, способного достичь реальных политических высот. Люди обожали его, и это накладывало серьезные ограничения. Князь привык быть всеобщим любимцем. При необходимости он не сумеет принять решение, которое сделает его врагом народа, пусть это и будет единственный правильный выбор.

Зря Фабиан видит в нем противника. Джи Лин Ри хорош в провинции, где люди неприхотливы, верны, ценят каждую мелочь и участливое слово. Он способен повести за собой разношерстую толпу вплоть до калек и младенцев, но не армию. Столица его сожрет. Князь не приспособлен для грязных игр.

«В отличие от меня», — но стук каблуков на каменной лестнице отвлек Мелису от размышлений.

Она заставила себя обернуться медленно, как полагается настоящей даме, а не крутнуться на каблуках, сжимая обломок кирпича.

Точно, кирпич лишний. Лиса аккуратно пристроила его обратно на парапет и не слишком дружелюбно кивнула изящной женщине в деловом костюме, чьи туфли стоили как породистая лошадь, а с виду простая сумочка впечатляла эмблемой самого известного валесийского дома моды.

— Чем обязана, госпожа Аноза?

— Приструните свою подопечную, госпожа Стау. — Майва была зла и ничуть этого не скрывала. — Здесь глушь, но не бардак. Ее выходки порядком всем надоели.

— Всем? Или вам?

— Всем, — прозвучало с нажимом. — Нельзя порочить доброе имя князя и рассчитывать на народную любовь.

— И расшифровать это я должна как?..

— Держите Айрис Миллс подальше от спальни Джи Лин Ри.

— А что так? — фыркнула Мелиса, испытав разочарование из-за приземленности претензий. — Там вроде не занято, да и князь не в обиде.

Короткие ногти Майвы впились в сумочку с такой силой, что оставили на светло-коричневой коже заметный некрасивый след.

— Когда пойдут слухи, репутацию Миллс ничто не восстановит.

— Вы это сейчас шутите? Насчет репутации? Девушка семь раз стояла у алтаря и готовится к восьмому браку, который тоже закончится пшиком. Я не дуэнья и не надсмотрщица, госпожа Аноза. Если Ириса вдруг захочет развлечься, останавливать ее никто не будет, разве что тетушка Руденс прочтет быструю лекцию о предохранении и болезнях, которые передаются половым путем. Но могу вас успокоить: Джи Лин вне зоны риска. Расслабьтесь и продолжайте его окручивать, авось лет через десять он это заметит.

Тонкие, подкрашенные неяркой помадой губы собеседницы дрогнули, на миловидном личике (из тех, что обожают рисовать художники) мелькнула ярость, в глазах зажглось неприкрытое желание растоптать грубую полукровку и забыть эту встречу как плохой сон.

— Джи Лин? Для вас он — господин Ри или князь!

— Да неужели? — Больше, чем оскорбления, Лиса не любила правила. — Это вы так решили? Вас называют будущей госпожой Ри, вы и ведете себя соответственно. А если общественное мнение изменится? — Она сознательно провоцировала Майву, что почему-то теряла хладнокровие как разобиженная девочка-подросток и совсем не походила на ту уверенную в себе, сдержанную и вежливую женщину, которой ее считали все вокруг. — Появится другая кандидатка в княгини? Лучше, знатнее, влиятельнее? Или случится чудо и Айрис Миллс станет Айрис Ри? Что тогда? Начнете войну?

— Да плевать мне на это! — Слезы в уголках зеленоватых глаз доказывали: на самом деле не плевать. — Джи Лин может выбрать кого угодно, пусть даже Королеву Тьмы! Но его избранница должна вести себя достойно. Разве это сложно?

Мелиса взглянула вниз, на поредевшую толпу, среди которой четко выделялась высокая фигура князя и мельтешил торопливый секретарь.

— Мне, к примеру, сложно, госпожа Аноза, но на князей я не претендую, поэтому за языком не слежу. Равно как и Айрис. И вам сложно, разве нет? Сегодня вы с ума сходите от беспокойства и ведете себя ничуть не лучше нас. Давайте притворимся, что этого разговора не было, а когда вы возьмете себя в руки, буду рада начать все с начала. Или не рада, если узнаю, что это вы пытаетесь выжить Ирису из Холмов.

— Я — что?.. — Майва так поразилась, что уронила сумочку на грубые камни, и на эмблеме дома моды появилась уродливая царапина.

— Вы слишком умны, поэтому «разбойника» с игрушечным револьвером к нам не подослали бы. А вот загримировать кого-то под Армана Майлира или привезти в замок крячу для проклятой невесты могли запросто.

— Да как вы смеете?! — но что-то в тоне Анозы настораживало.

Ветер на крепостной стене был ощутимее, чем внизу, и продувал одежду без усилий. Лиса пожалела, что не оделась теплее. Вчера она изнывала от жары и сегодня выбрала наряд, помня о полуденном солнце. Как оказалось, зря.

— Арман или кряча? Арман, верно? Вы вращаетесь в культурных кругах Холмов и знаете лучших актеров. Вам бы не составило труда подобрать подходящего человека, госпожа Аноза.

— Мой муж дружил с Арманом, — это не звучало как признание. — Они оба были одержимы шесс. Лаен… Мой Лаен — линг… Был лингом. Некоторые легенды уверяют, что именно магия шесс остановила народ линг в той войне, после которой король Валесии пожаловал князю Холмов титул Верховного Военачальника. Муж хотел докопаться по правды, разыскивал шесс… Вам еще расскажут, что они до сих пор живут в горных пещерах и похищают женщин ради продолжения рода. Неважно. Это сказки. А вот то, что Арман Майлир похвалялся унаследованной силой шесс и жаждал получить их могущество, — правда.

— Намекаете на то, что он — колдун и избежал проклятия Миллс? Должна огорчить: вчера ночью статуя Майлира стояла в королевском хранилище и никуда не отлучалась.

— Вот именно. Статуя. — Майва почти успокоилась и уже не смотрела на Лису волком. — Статуя там, а сам Арман где? У него были способности, это любой подтвердит. К нему вечно сползались шушарки, грызни лезли как околдованные, крячи с ума сходили, когда он проходил мимо питомника. Арман искал магию. Он не мог ее не найти! Если ваша Миллс и правда видела его в толпе, значит, он действительно здесь. За ней пришел, наверное.

Мелиса неопределенно пожала плечами. Далеко внизу горожане расходились активнее, рядом с князем остались лишь несколько встревоженных вельмож, вездесущий Шонник и Старый Сэм. Поодаль виднелись хромой сборщик налогов с непутевым племянником, у редко когда закрывавшихся ворот стояли госпожа Руденс и пообещавшая хотя бы на людях вести себя прилично Айрис.

— Зачем-то она была ему нужна, — продолжала Майва. — Арман Майлир не из тех, кто может влюбиться в несовершеннолетнюю дурнушку из провинции. Он метил высоко… И, думаю, до сих пор метит.

— А вы услышали его имя, вспомнили о том, что магия шесс притягивает колдовских животных, и решили проверить это на Ирисе? Я впечатлена. Не каждый решится подойти к кряче, большинство выбрало бы обычную грызню. Или наняли кого для перевозки?

— Я только открыла клетку! — вспылила Аноза. — Питомник — моя забота, и когда мне сказали, что один самец безнадежен, надо либо выпускать, либо пускать на перья, я сняла защелку. У меня и в мыслях не было, что кряча полетит к Миллс. Это же абсурд! Подумайте о расстоянии. Питомник застал времена, когда по городу свободно ходили артефакты шесс, но крячи их не чуяли. Даже сейчас в закромах стариков хранятся бесценные древние устройства, но птиц тянут горы! Настоящая магия, а не ее пылинки, понимаете? Кто ж знал, что проклятие Миллс сильнее зова природы?

«Похоже, только Арман Майлир… Откуда? Как собирался использовать Ирису? Почему не боялся?» — Мелиса убрала за уши волосы, что вылезли из прически и мелькали перед глазами, повернулась к ветру лицом.

— У вас в роду были линг? — спросила, не глядя на собеседницу.

— Муж. Это имеет значение?

— А у кого-нибудь из близкого окружения князя? — Лиса проигнорировала встречный вопрос. — Лучший друг, любовница, родственник? Кто-то, кто готов отдать жизнь за Джи Лин Ри?

Майва неожиданно мягко улыбнулась, кивнула на дорогу внизу.

— Эст Шонник подойдет? Он гордится кровью линг, которая дала ему не силу, а завидную выносливость.

Увы, добродушный нерешительный секретарь в теорию, что мелькнула в голове Мелисы, совершенно не вписывался.

— В Холмах есть иностранцы?

— Что? — Аноза с подозрением прищурилась, потерла царапину на сумочке. — Старый Сэм успел наболтать лишнего? Думаете, кто-то убьет короля, чтобы Джи Лин получил власть согласно Закону о наследовании? А о поправках короля Апиана, которые перечеркивают этот закон, вы, конечно же, не знаете. Как типично для валесийцев.

«Я знаю о поправках Фабиана, что стирают поправки Апиана» — Лиса оставила выпад без внимания.

— Еще раз прошу — повлияйте на Айрис Миллс, — проговорила Майва, поворачиваясь к ступеням, что вели вниз. — Она должна понять, насколько все серьезно.

— Она понимает. И вы поймите: Айрис — заноза в заднице, а не проблема. Не разменивайтесь на мелочи.

— Вы о чем?

Мелиса смахнула песок с парапета и присела на выщербленные временем камни, опасно наклонившись над пустотой.

— Так, о своем. И раз уж вы остановились, госпожа Аноза, у меня есть еще пара вопросов. Первый — Королева Тьмы. Это ваш псевдоним, не так ли?

— С чего вы взяли?! — Майва сделала шаг назад.

— Послушала людей. Майва Аноза — соратница князя, Королева Тьмы — его родственная душа. Вы влюблены, это видят все, но вы не рискнете дружескими отношениями и не признаетесь в чувствах. Разве что под маской. Или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Письма Королевы — личные, но не любовные.

— И знаете вы содержание тайной переписки Джи Лина потому, что…

— Не потому, что я в ней участвую, — огрызнулась собеседница. — Это все, что я могу сказать. Ну и то, что Королева Тьмы — валесийка. На конвертах есть штамп о пересечении границы.

Госпожа Аноза не гнушалась копаться в чужих вещах? Ха! И о чем еще она умалчивала? Упоминание о письмах заметно ее взволновало. Если они не любовные, то почему Майва отвела взгляд и порозовела? Стыдится своего любопытного носа или вычитала нечто провокационное?

— А об отворотном зелье сказать ничего не хотите? — Мелиса понимала, что на этом пункте общение закончится, но мир и без того продлился на удивление долго. — Для кого оно?

— Для меня. — Вопреки опасениям, скандала не последовало. — Закон этого не запрещает. Хорошего дня.

«Ложь. Слишком легкое признание, да и разве такая женщина, как Майва, может верить в заговоренную водичку? Зелье — предлог. Зачем же она ходила к ведьме на самом деле?» — Лиса проводила Анозу долгим взглядом и пообещала себе познакомиться с Шессой в ближайшие сроки.

Толпа на дороге уже полностью разошлась. Голос князя слышался со двора, торопыга Шонник несся в административное крыло. Айрис, активно жестикулируя, что-то доказывала Старому Сэму, госпожа Руденс прижимала к груди огромный букет роз и счастливо улыбалась, рыжая веснушчатая девчонка, прячась за кустами, искала на истоптанной грядке клубнику.

— Валесийка, — пробормотала Мелиса, спускаясь по кривоватым ступеням. — Не любовь. Вряд ли они обсуждают болотных кряч. Значит, заговор? Хм… Что ж, поучаствуем.