Глава 9. Тот, кому не все равно
Приезд короля вывел Айрис из равновесия. Она покинула столицу две недели назад и за время неторопливого путешествия с остановками в исторических и просто интересных местах почти убедила себя: кошмар остался далеко позади, а следующий начнется в туманном будущем. Но Фабиан проделал тот же путь за считанные дни, и выяснилось, что все только начинается.
Двое суток. «Проклятая Миллс» провела в Холмах всего два разнесчастных дня: один — в душной карете, потому что железнодорожную ветку изволили ремонтировать, и второй — упиваясь своими горестями и выискивая врагов на ровном месте.
Она считала, что впереди — неопределенность и море шансов исчезнуть, не оставив следа. Это же приграничье! Немного фантазии — и прощай, Валесия, не поминай лихом! Разобраться с подлым князем, чьи увлечения попирали все мыслимые и немыслимые нормы морали, подготовить почву и помахать рукой прошлому. Элементарно, разве нет?
Неужели король предвидел что-то такое? Вряд ли. Он бы прислал надсмотрщиков, а не прикатил в княжество самолично. Фабиану требовалось развлечение. Ну и Холмы, все так говорят. Не станет князя — автономия накроется медным тазом.
Визит его величества встряхнул не только Айрис. Создавалось впечатление, что все Прихолмье замерло в ожидании дурных вестей. Люди боялись, распространяли невероятные слухи, запасались продуктами, спичками, мылом и керосином…
В замке прочно обосновалась толпа встревоженных девочек, что норовили усыпать путь князя цветочными лепестками, доводили горничных до слез и убирались прочь лишь с наступлением темноты. Старый Сэм взялся устанавливать запасной генератор, и после этого чудесным образом заработала местная телефонная линия.
Шонник ходил как у воду опущенный, Майва Аноза раз за разом теряла выдержку и срывалась на случайных людях, кривой сборщик налогов утешал тетушку Руденс роскошными букетами, А Ли Шин регулярно ловил в саду лягушек, причем искал он их только на клубничной грядке. Лишь Мелиса вела себя как обычно. Правда, часто и подолгу пропадала в городе, но она и в Валесии не была образцовой наставницей.
Айрис не откровенничала с ней. Во-первых, Лиса никогда не лезла в душу. Во-вторых, промашка с князем вызывала приступы гнева. В-третьих, хотелось разобраться во всем самостоятельно, без постороннего влияния.
За неделю, на протяжении которой король не подавал весточек, многое обрело иной смысл. Например, «девочки» Джи Лина, что увидели в проклятой невесте ни много ни мало — романтическую героиню, и принялись устраивать любовный треугольник. Они никак не могли определиться, кто больше подходит обожаемому князю: элегантная, но скучная и «старая» директриса Майва или разлюбезная новая подружка Ириса, будто сошедшая со страниц модных романов о любви с препятствиями.
И нечаянная знакомая Ло Ла, и конопатая проныра Лика, и курносые близняшки Нита и Мита, и веселая толстушка Мия, и даже серьезная умница Зой Ла, что не прощала местному священнослужителю ни единого неправильного ударения в словах древних текстов, считали Джи Лин Ри лучшим человеком на планете. Он был добрым, честным, доступным, совсем не походил на знатных господ из газет и выглядел как любимый герой кино, что спасал мир каждые выходные с семи до девяти вечера.
«Еще бы ему не быть хорошим. Здесь, в Холмах, у него нет ни врагов, ни соблазнов, ни планов. При таком раскладе можно и благотворительностью заниматься, кусок не отвалится», — поначалу Айрис всеми силами противилась признанию того, что настоящий князь имеет мало общего с образом, который при последней встрече ей навязал король.
Потом копнула глубже. Выяснила: недругов у Джи Лин Ри хватает, причем непростых. Сытая жизнь народа чаще всего означает, что скрипят зубами от злости и алчности те, кто не может этот народ обобрать.
Получив власть пять лет назад, князь пошел дальше своего отца и ужесточил борьбу с коррупцией, контрабандой, вымогательством, воровством из бюджета и остальными методами быстрого нечестного заработка. Несколько показательных судебных процессов отправили на рудник обоих сыновей бывшего мэра, зарвавшегося советника, десяток сборщиков налогов включая самого главного, племянника начальника полиции и немало мелкой шушеры, что подбирала за хозяевами крохи.
Многие скользкие личности избежали правосудия — либо быстренько раскаялись и возместили ущерб сторицей, либо заключили с обвинителем сделку, сдав рыбку покрупнее, либо вымолили у Великого незаметность. Но возвращаться к темным делишкам счастливчики не решались и ненавидели Джи Лин Ри издали, попутно скорбя о потерянных возможностях и не упуская момента, чтобы позлорадствовать его нынешней опале.
Эти люди терялись на фоне среднестатистических горожан, что радовались низким ценам на привозные лекарства, бесплатным школам, Сельскохозяйственной академии, обновленной водопроводной системе, сносным дорогам и тому подобной «мелочевке», которая не знавших безденежья никогда не интересовала. Недоброжелатели пока не выступали в открытую, но проклятая невеста и визит короля сделали их смелее. В давние времена за слишком длинный язык могли и вздернуть, сейчас же слухи плодились с небывалой скоростью и вытесняли те, в которых князю сочувствовали.
Если в первые часы после прибытия его величества народ единодушно был готов выступить против Фабиана, то семь дней спустя энтузиазм заметно поутих. Говорили, князь не то чтобы заслужил смерть — скорее, напросился. В Прихолмье зреет заговор под его началом, этого только ленивый не знает. Когда какой-нибудь линг, пусть даже пустышка-полукровка вроде Шонника, коих в княжестве пруд пруди, покончит с королем, власть временно перейдет Джи Лин Ри, да с ним и останется. Фабиан всем как кость в горле, валесийские министры охотно поддержат тихого князя. Они же не знают, что в душе он та еще гадина! А когда узнают, будет поздно. С рудников особо не помитингуешь.
Айрис слушала доморощенных политиков с метелками для пыли и приходила в ярость. Ненависть к седьмому ненастоящему жениху (или к восьмому, но Арман не в счет!), что горела в сердце, ушла слишком резко. Ей требовалась достойная замена, и в какой-то миг Айрис обнаружила, что смотрит на Джи Лина другими глазами.
Нет, пищать от восторга и тискать его как большого щеночка (слова тетушки Руденс, что после пятой охапки роз заразилась неукротимой сентиментальностью) совсем не хотелось, равно как и подростковое восхищение девочек из приюта вызывало лишь снисходительную улыбку. Однако что-то изменилось. Если до сих пор окружение Айрис включало тетушку, Лису и смешного деревенского парня, что обещал сводить к своей бабке-ведьме, а все остальные люди относились к раздражающим и/или неинтересным субъектам, то отныне список небезразличных персон пополнился на одного человека.
Симпатия — так это называют в книгах. Не жалость к приговоренному, не уважение к врагу Фабиана, не признание власти, не робость перед видным мужчиной, не чувство вины — ничего подобного! То есть вину Айрис все же испытывала. Правда, недолго.
Она достаточно терзалась в прошлом, после смерти Армана. Тогда «проклятая Миллс» была нежной ромашкой, неприспособленной к миру, где людьми играют как куклами и гордятся этим. Почти год прошел… Та кроха, что едва не превратилась в тень от бесконечных рыданий, канула в небытие. Нынешняя Айрис не страдала дольше, чем требовал организм.
Джи Лин хороший и он в беде? Барахтается из всех сил, но вряд ли выкарабкается из королевской трясины без посторонней помощи или чуда? Хм… Чудеса — это несерьезно, а вот помочь князю пережить бракосочетание не помешало бы.
«Есть ли жизнь после свадьбы?» — однажды шушукались горничные со смешками и прибаутками.
Речь шла о бытовых проблемах, что безжалостно уничтожают чувства, но Айрис восприняла инсинуации на свой счет и поразилась тому, как легко заявила:
— У князя будет!
Эта идея не вызывала внутреннего отторжения хотя бы потому, что хотелось уесть Фабиана, увидеть на его лице не издевательскую ухмылку, а досаду, лишить короля меченой карты!
«А еще ты, подруга, вроде как вот-вот втрескаешься по уши. От ненависти до любви, помнишь? Сюжет, который ты высмеиваешь при каждом удобном случае», — нагло доложил внутренний голос.
Глупости, конечно же. Айрис не собиралась влюбляться. Если верить местному толкованию проклятия, полюбить должен Джи Лин, причем полюбить больше жизни.
«Сильнее, чем когда-то Арман», — память не щадила чувств.
Такое вообще возможно? Стоило проверить и постараться не думать о том, что все надежды — ничто, проклятие не победить и в следующем месяце король будет улыбаться, подыскивая вечной невесте нового жертвенного жениха.
* * *
К вечеру замрячило, сумерки опустились рано, и в замке воцарилось уныние. Даже витавшая в облаках тетушка Руденс предалась меланхолии — ее странный поклонник, представьте себе, не появлялся целых два дня. Не иначе как охладел к своей «пышнотелой богине», что смотрела свысока и воротила нос, да и нашел добычу посговорчивее.
Лиса, как обычно, пропадала в городе, князь безвылазно сидел в административном крыле, служанки госпоже невесте указывать не смели, охранники лишь спрашивали о том, не нужно ли ей сопровождение, и не навязывались.
Айрис не привыкла к такой свободе. Живя в доме родителей, она вела себя как полагает девушке на выданье, не нарушала неписаные правила и знала: о малейшей самодеятельности мигом доложат матери, и нравоучений не избежать. Когда в ее судьбе главным стал король, все изменилось, но не так, как хотелось бы.
Люди Фабиана не контролировали, а наблюдали. Каждый шаг проклятой Миллс протоколировался. Короля забавляли ее несмелые протесты и полудетские выходки, и это отбивало тягу к приключениям.
В Холмах все было по-другому. Айрис предоставили самой себе, будто втайне надеясь, что однажды она попросту исчезнет. Мелиса вытянула из нее обещание не подвергать свою жизнь опасности и окунулась в пучину неких государственных дел, вникать в которые не имело смысла.
Поначалу это обижало, потом — пьянило, а в последние дни вызывало признательность. В кои-то веки выпал шанс почувствовать себя обычным человеком! Жаль, что для Айрис подобное положение вещей было в новинку и толкало на безумные поступки.
— Доброй ночи, тетушка. — Она твердо решила выполнить один из пунктов плана по спасению князя в ближайшие часы. — Не забудьте выпить свою настойку для приятных снов.
— Не нравится мне твой тон, деточка. Что у тебя на уме? — Порой тетя, что на самом деле приходилась Миллсам дальней родственницей, проявляла необычайную проницательность.
— Ничего.
— Знаю я это «ничего»… — Тетушка отложила бигуди, которые рассматривала с неодобрением, поправила ворот необъятной ночной рубашки и потянулась к стопке книг на столе. — Видно же, что уши красные и глаза горят. На свидание спешишь? — В руках Айрис оказалась тонкая книжица в накладной обложке без названия. — Прочитай внимательно, изучи иллюстрации и запомни симптомы. Увидишь у своего молодого человека что-то похожее — беги от него как от чумы. И… Минуточку… — Тетя начала рыться в сумочке, не заботясь о сохранности ее содержимого. — Надо было давно поговорить об этом, да я все откладывала… Хотя зачем терять время попусту? Нынче молодежь знает больше, чем повитухи в мое время. Как книгу откроешь — тут тебе и теория, и практика, и добрые советы. Да где ж эти контрацептивы? Точно помню, в Валесии покупала. Аптекарь так смотрел… Думал, небось, старуха молодчиков меняет как перчатки и дурных болячек опасается.
Айрис залилась краской и подобрала выпавшую на пол коробочку.
— Вот, тетушка. Только мне пока не…
— А мне уже не, — оборвала тетя. — Моя забота — твое здоровье. Мозги я тебе не вправлю, под замок не посажу, мужа не найду, а от девяноста процентов женских проблем уберечь могу. Храни у себя, там срок годности приличный. Что? Твоя мать в обморок бы упала, если б меня услышала, да? Это потому, что она в больницах не практиковала. Скажу как Лиса: делай что хочешь, но не во вред себе. Понятно?
Признаваться в том, что похожий разговор (правда, в более резкой манере) произошел еще после третьего жениха и принес намного больше познавательной литературы, включая мемуары патологоанатома-юмориста, Айрис не стала. Молча сунула коробочку в карман и вышла, предоставив тетушке шанс потренировать фантазию.
«Проклятие — неплохая штука. Будь я нормальной, мне бы проели плешь разговорами о добродетели, а не советами по безопасности пороков», — мелькнуло в голове.
Развить эту мысль и похихикать странностям тетушкиной логики не получилось — перед соседней дверью топтался А Ли и, кажется, готовился постучать.
— Вот ты-то мне и нужен! — обрадованно воскликнула Айрис и подбежала к нему, благо практичное платье того фасона, который модницы называют «пределом мечтаний провинциальной учительницы», позволяло двигаться свободно и быстро. — Держи. — Коробка перекочевала в мужские руки. — Подарок от тетушки, можешь не благодарить. Сегодня мы наконец-то сделаем это, и не смей увиливать!
— Здесь? — А Ли разглядел, что за сокровище ему привалило, и попятился к лестнице. — Это же дом князя! Твоего… Кхм…
— Вот именно! — Тугоумность некоторых личностей поражала воображение. — Это — замок, а мне нужен дом твоей бабушки, причем с самой бабушкой. И только попробуй сказать, что у нее снова спину прихватило! Я на такое больше не куплюсь!
— А-а-а… — Разочарования хватило бы на все Прихолмье. — Бабушка… Она меня и прислала. С этим. — Из глубокого кармана на удивление новой куртки появилась бутылочка без этикетки. — Ты же потому к ней рвешься, невеста? За приворотным зельем? — прозвучало с легким упреком и каплей сочувствия. — Ну, вот. Надо подлить князю и на протяжении двух недель излучать чистую любовь. Не ссориться, заботиться, улыбаться… Погодь, бабка инструкцию передала. — А Ли сунул руку во внутренний карман. — Весь ритуал расписала по пунктам.
— Ритуал? Ты за кого меня принимаешь, А Ли Шин? — Айрис забрала бутылочку и сковырнула крышку. — Чай с бергамотом… Еще тепленький. Обожаю бергамот. — Она с наслаждением принюхалась и сделала глоток. — Почему не сладкий?
— Он заговоренный! — Похоже, никто не обращался с зельями ведьмы Шессы столь вольно. — Его… Это… Князю… Что ты делаешь, невеста?
Айрис проигнорировала возмущенный тон и задрала рукав А Ли, обнажив толстый браслет. Он помигивал алыми огоньками и больше напоминал некое устройство, нежели магический артефакт.
— Ну ты и лис! Знала же, мне тогда ничего не привиделось! Что это? Где взял? Что означает этот ритм? Похоже на телеграфную азбуку, но штука выглядит древней. Умеешь ею пользоваться?
— Умею. Спокойной ночи, Айрис. Точно не хочешь инструкцию?
Любопытная физиономия тетушки Руденс, что на миг выглянула в коридор и скривилась при виде спутника племянницы, позволила А Ли улизнуть в вестибюль. Быстрый, проныра! Окликнуть его? Ха, много чести! Да и не убегает он, явно намерен сначала последнюю клубнику уничтожить.
Стражники на княжескую невесту не обратили ни малейшего внимания — привыкли, что она бродит по саду дотемна, следом не шастали, разве что приглядывали издали.
Накрапал легкий дождь. Сущий пустяк, если в руках — монструозный зонт тетушки, а на ногах — надежные резиновые сапоги. Ведьма у болота живет, к ней в туфельках лучше не потыкаться. Даже если вредный А Ли Шин ускользнет, Айрис примерно знала, куда идти. «Единственный дом за крячевым питомником, аккурат возле Илошьей топи, где когда-то старый князь едва не потоп», — так сказала горничная. Не ошибешься.
Проблема заключалась в том, что бродить по ночному городу в одиночестве не хотелось, пусть цель и заслуживала риска.
Мокрая листва шевельнулась, на садовую дорожку упала тень, на руку — веер прохладных капель.
— Почему ты ходишь за мной, чужая невеста? — шепнули у самого уха. — Чего добиваешься? Встречи с бабкой? Не смеши. Это любой может устроить. Или тебя забавляют мои неудачи? Так смейся издали, вместе со всеми! Зачем манишь и отталкиваешь? Найди кого-то другого для своих забав.
А Ли пах малиной, дождем и легкой печалью. Его голос был не таким, как обычно, а взрослым, серьезным, требовательным. И пальцы, что впились в плечо Айрис, не дрожали от робости. Даже дыхание, шевелившее прядь ее волос у виска, изменилось — стало прерывистым, близким, горячим…
— Не дразнись, невеста. Я ведь человек, а не полено.
— А я проклята, А Ли Шин. Слышишь? Я — проклята! — Слезы хлынули сами собой. — Не смей в меня влюбляться! У тебя нет причин проверять на себе, права ли твоя бабка.
— Не смей видеть во мне подружку! — Услышав всхлипы, парень мгновенно утратил уверенность. — Я — мужчина. Могу, крячи тебя задери, доказать!
Айрис оттолкнула его, стыдясь собственной непрошенной слабости, и побрела обратно к замку.
— Я думала, ты друг, — пробормотала, скрывшись за кустами. — А тут, оказывается, все как всегда… Больше не приходи. Не преследуй меня, понял?!
Она проговорила последние фразы громко и отчетливо, и понадеялась на ответ, что вернет все как прежде. Непринужденность, понимание, легкость — куда это подевалось? За прошедшую неделю Айрис привыкла к ершистому А Ли, который привнес в ее обреченную жизнь каплю юмора, нотки здорового пофигизма и простое человеческое тепло. И чем же напряженное сегодня отличалось от уютного вчера?
— Желаю счастья, невеста.
Она обернулась, но позади были лишь тени.
* * *
Ночь прошла кошмарно. В комнате справа храпела тетушка Руденс, в комнате слева Мелиса терзала печатную машинку (король потребовал отчет о пребывании проклятия в Холмах в двух экземплярах, из-за чего Лиса сутками не выходила из состояния ярости), на третьем этаже сквозняк хлопал приоткрытыми ставнями, на первом кто-то в четыре утра уронил пустые доспехи и безуспешно собирал их до половины шестого.
Айрис и не выспалась, и не отдохнула, а потому взялась за осуществление своих планов с угрюмой решительностью. Надела неприметное темное платье с узким воротником, заплела волосы в косы и спрятала их под соломенной шляпкой без украшений, выбрала самые крепкие башмаки и позаимствовала бездонную сумочку тети. Запаслась в кладовке чаем и кофе, отыскала приличную коробку конфет, после некоторых раздумий добавила бутылку красного вина и ароматную головку сыра. К ведьмам же не ходят с пустыми руками? А деньги совать как-то некрасиво.
— Куда это вы спозаранку, госпожа невеста? — Стражников привлекла битком набитая сумка. — Туман поднялся, ни зги не видно. Дня не подождете?
— Нет.
Они не настаивали — знали: столичная гостья болтать не любит.
У крыльца стоял экипаж — князь, похоже, собрался куда-то дальше административного крыла. Сейчас он появится, осмотрится… Джи Лин не из тех, кто заставляет подчиненных ждать. Надо бы припрятать сумку за куст и произвести хорошее впечатление.
Милая романтичная девушка вышла поутру, чтобы полюбоваться капельками росы на бутонах роз и насладиться пением строите… Птиц. Облеченные властью мужчины ценят неискушенность и чувствительность, так даже ведьма писала в инструкции к приворотному зелью, которую А Ли выбросил, а Айрис любопытства ради подобрала. Старая Шесса должна в таком разбираться.
— Не стойте на сквозняке, простудитесь. — Князь прошел мимо, не останавливаясь. — И не смотрите на сварку, это вредно. Лучше избегайте непокрытого грунта, потому что в саду заметили шушку. Хотя… Обувь у вас крепкая, убежать успеете.
«Он недоволен или заботится?» — жаль, что советы ведьмы не включали расшифровку реакций подопытного… То есть влюбляемого.
— Проклятье, бумажник забыл. — Джи Лин вернулся в замок.
В тумане, что скрывал крепостные стены и ворота, раздался стук копыт.
«Гости? Это отшиб, случайности исключаются… Или весточка от короля?» — Айрис поднялась на нижнюю ступеньку и попыталась рассмотреть хоть что-то.
Белоснежная лошадка вынырнула из белесого марева и подбежала к крыльцу. Она тащила легкую карету с блестящими рессорами, украшенную живыми цветами — точь-в-точь как у Жаси Айлан, валесийской актрисы, светской львицы и любимицы скандальных газет. Но ход замедлился, колеса остановились, и появилась девушка, которую Айрис никогда раньше не видела — ни на желтых страницах, ни на экране, ни в окружении короля.
Кучер в ливрее из сверкающей ткани, что выглядел неестественно и чуждо, придержал дверку и подал руку неизвестной. Она едва коснулась его ладони кончиками затянутых в кружево пальцев. Изящно скользнула на подъездную дорожку, быстрым движением поправила волосы, окинула окрестности недоуменным взглядом…
— Джи Лин описывал это место по-другому, — произнесла хрипловатым голосом в лучших традициях кинематографа. — Но я понимаю его стремление приукрасить действительность. Дом, милый дом… Надеюсь, здесь хоть есть отопление?
Айрис смотрела на приезжих во все глаза, не ощущая неловкости. До сих пор она считала образцом чувственной женской красоты Мелису Стау, что даже в траурном наряде умудрялась сводить мужчин с ума. Майва Аноза тоже привлекала взгляды — ее красота была утонченной, возвышенной, будто не от мира сего. Однако незнакомка из кареты легко затмила бы любую красавицу королевства.
«Ее лицо напоминает мордочку мелкого хищника, но почему это кажется достоинством? Почему усыпанное атласными розами платье с вырезом чуть ли не до пупка смотрится на этой даме естественнее, чем облачение на священнослужителе? Почему осмеянные прессой и врачами туфли на высоченных каблуках вызывают зависть?» — размышляла Айрис, непроизвольно сравнивая себя с неизвестной и находя результаты плачевными.
— Ты! — Тонкий палец с алым ноготком недвусмысленно указал на нее. — Возьми мой багаж. Всего два чемодана, я путешествую налегке.
— А?..
Незнакомка неприязненно скривила накрашенные в тон ногтям губы, быстро глянула в карманное зеркальце и поправила прядь золотистых волос, что якобы случайно выбилась из высокой прически.
— У тебя что, смена закончилась? — спросила без злости. — Чаевых не хочется?
— Вы кто? — Айрис вышла из оцепенения и усмехнулась, предвкушая неприятный разговор. Это наверняка либо очередная наемница-соглядатай короля, либо далекая родственница князя. Не стоит щадить ее чувства. — Приехали на свадьбу? Кто вас пригласил?
— Джи Лин, наглое ты создание. — Взгляд неизвестной потеплел. — Не бойся, я не из того змеиного клубка, который король считает своей свитой.
— А имя у вас есть? Род занятий? Я, например, Айрис Миллс. Мастер шесского хрусталя.
Иронию приезжая не оценила. Она вообще позабыла о собеседнице и смущенно улыбалась вышедшему на крыльцо князю.
— Нита! — Он не растерялся, сразу же поцеловал ее руку. — Не ожидал, что вы примете мое предложение. — Его голос звучал необычайно радостно и ласково. — Признаться, сейчас не самое лучшее время для знакомства с Холмами.
— Я знала, что вы догадаетесь. — Щеки Ниты заалели. — В моих письмах было много подсказок… Но Нита Лист осталась в прошлом, Джи Лин. Называйте меня так, как и раньше. Я — Королева Тьмы. Согласны?
— Какое же это счастье — видеть ва…
Она не позволила князю договорить. Притянула его к себе и поцеловала в губы, не обращая внимания на окружающих. Присосалась как пиявка, а он только и рад!
«Я снова осталась ни с чем», — Айрис не могла отвести взгляд от широкой руки Джи Лина на тонкой талии Ниты.
Это зрелище причиняло почти физическую боль, потому что бесконечно усложняло поставленную задачу.
Или не поэтому? Ответ знал лишь Великий, но он не спешил ни откровенничать, ни помогать.