Февраль

Между тем карьера бывшего мужа начала стремительно набирать обороты. Новый продюсер группы “Песок, вода” Константин Ямпольский взялся за дело всерьёз: не прошло и месяца с памятного разговора на даче, а новую песню ребят уже вовсю крутили на радио. Клип же, снятый на эту песню, за сутки набрал почти миллион просмотров на ютубе.

И хотя Саня предпочла бы видеть физиономию Чебы как можно реже, однажды она совершенно случайно наткнулась на клип, бесцельно переключая каналы, и сама не заметила, как досмотрела его до конца.

Что ни говори, а Иван был очень органичен в роли звезды, которая шла ему, как безупречно сидящий костюмчик. И на экране этот засранец смотрелся просто замечательно – чего-чего, а обаяния ему было не занимать. Это действительно было его – слава, поклонницы, съёмки и интервью… Слава богу, он больше не дёргал Саню и не заикался о том, чтобы использовать Ляльку в своих рекламных целях, однако она всё равно подсознательно ждала подвоха и не могла расслабиться. С одной стороны, ей и хотелось бы порадоваться за успех Чебы, а с другой… было страшно, что обрушившаяся на него известность может ненароком зацепить и бывшую жену. Саня боялась огласки больше всего на свете.

Её опасения оказались не беспочвенными. В поисках свежей крови журналисты принялись активно копать информацию о личной жизни участников новомодной группы – в том числе и её лидера, разумеется. В конце концов им удалось докопаться и до Сани…

Телефонный звонок с незнакомого номера выдернул её из короткого и тревожного дневного сна. Саня как раз отвезла Ляльку в школу, вернулась домой и нечаянно заснула – видимо, сказались накопившаяся усталость и нервное напряжение последних недель.

– Да, – встревоженно прохрипела она в трубку – почему-то подумалось, что звонят из школы по поводу Ляльки.

– Александра Балабанова? – вежливо уточнил незнакомый женский голос.

Саня прокашлялась, ещё больше испугавшись.

– Да, это я.

– Вас приветствует журнал “Звёздный дождь”. Мы бы хотели получить от вас несколько комментариев относительно вашего мужа…

– Кого? – бестолково переспросила Саня.

– Иван Чебанин – это же ваш муж?

– К счастью, бывший, – ответила Саня и торопливо прервала звонок.

Затем она заметила, что популярность её блога растёт в геометрической прогрессии. Новых подписчиков всё прибывало и прибывало… Она не сразу связала это событие с Чебой – до появления первых виртуальных хейтеров.

Раньше у неё был уютный маленький бложик, в котором она писала милые добрые посты, которые неизменно тепло встречались и комментировались. Теперь же Саня ловила себя на том, что больше не чувствует себя хозяйкой собственного блога – словно в её дом набилась куча незнакомцев, которые ведут себя бесцеремонно, а порой и абсолютно по-хамски: плюхаются в ботинках на кровать, сморкаются в занавески, не смывают за собой в туалете, ещё и выговаривают хозяйке, что она не слишком-то гостеприимна.

Поначалу она пыталась банить самых агрессивных подписчиков, но они создавали всё новые и новые аккаунты и вновь приходили к ней: она даже научилась узнавать их по стилю и одинаковым грамматическим ошибкам. В основном это были самоуверенные юные особы, которые упорно пытались донести до хозяйки блога мысль, что она страшная, тупая, скучная и вообще неудачница, так что “Ваня правильно сделал, что тебя бросил!” В то, что Саня ушла от него сама, вероятно, никто из них не верил, точнее – даже мысли такой не допускал.

А однажды она увидела в комментариях то, чего так сильно боялась…

“Да у неё ребёнок – умственно отсталый, – писала одна из постоянных хейтерш. – Вы что, не знали? Они поэтому и развелись”.

Честное слово, если бы Чеба сейчас встретился ей лично – она задушила бы его собственными руками. Но пришлось ограничиться телефонным звонком… И всё равно, когда Саня набирала его номер – у неё аж зубы стучали от злости.

– Санчес? – немного удивился бывший муж, ответив на звонок. – Подожди минуту, я выйду куда-нибудь, где потише… У нас сейчас саундчек.

Едва дождавшись его вопроса: “Так что у тебя случилось?”, Саня заорала в трубку:

– Сволочь! Гад! Придурок! Урод!

– Спасибо, дорогая, я тоже очень рад тебя слышать, – в своём духе откликнулся Чеба.

Однако Сане было не до шуток.

– Как ты мог?! – воскликнула она и, не выдержав, разрыдалась.

– Да что произошло-то? – непонимающе и ошеломлённо протянул Чеба.

– Я же просила… просила не втягивать нас с Лялькой… в это твоё болото шоу-бизнеса… – с трудом выговорила она, перемежая слова бурными всхлипываниями. – Просила не трогать нас… оставить в покое!

– Ты просила? – Чеба изобразил, что задумался. – Постой-ка, если память мне не изменяет, ты не просила – а требовала. Орала на меня, обзывала асом пиара… то есть пиар-асом, – обиженно уточнил он. – Так в чём проблема? Я тебя больше не трогаю. Даже фотки удалил. Какая муха тебя укусила?

– Муха? – Саня опять залилась слезами. – То есть, это не ты рассказал журналистам о Ляльке?

– Не я, – сердито бросил Чеба. – С этого вопроса и надо было начинать, нет?

– Я тебе не верю, – после небольшой заминки произнесла Саня, но в душу вдруг закралось сомнение: а вдруг Иван и правда ни при чём?

– Господи, да послушай или почитай мои интервью за последний месяц – там ни слова нет о Ляльке! – завёлся он.

– Ага, делать мне нечего – выискивать на просторах сети твои интервью… – буркнула она.

– Могу скинуть тебе ссылки, – ехидно предложил он. – У меня всё сохранено.

Ну да, подумала Саня, горько усмехнувшись, Чеба наверняка дотошно ведёт архив, посвящённый себе любимому, не доверяя такое важное дело пресс-секретарю.

– Но если не ты, то… кто же? – пролепетала она, вконец растерявшись. – Откуда они узнали?

– Санчес, ну ты как маленькая, ей-богу, – хмыкнул он. – Тоже мне – секрет Полишинеля. Как будто вы с Лялькой живёте в вакууме! Да куча народу вас знает, те же соседи могли сдать, или кто-нибудь из Лялькиной школы… Ты же знаешь журналистов – потянут за ниточку и размотают весь клубок.

– И что теперь, – убито прошептала Саня, – это невозможно никак остановить?

Чеба виновато засопел в трубку.

– Боюсь, что нет, Сань. Масс-медиа – как стихия. С ней невозможно бороться. Просто старайся минимизировать потери. Не отвечай на звонки с неизвестных номеров, не вступай в разговоры с незнакомцами…

– Спасибо, Кэп, – вздохнула Саня. – Ну ладно, двигай на свой саундчек. Не смею тебя больше задерживать.

– Прости, Санчес, – неловко пробормотал он.

– За что? Раз ты говоришь, что не рассказывал ничего журналистам.

– За то, что тебя это всё зацепило… Я правда не думал, что всё так получится.

– Проехали, – нехотя отозвалась она. – Давай, пока.

Саня уже несколько дней малодушно не заходила в блог, потому что не готова была читать то, что понаписали ей фанатки мужа. Наверное, следовало поскорее изменить настройки приватности, чтобы незнакомцы не могли читать и комментировать её записи… Но Саня пока боялась даже открывать свою страницу: понимала, что не удержится и заглянет в комменты “хоть одним глазком” – и в итоге всё это опять закончится истерикой и слезами.

Журналисты продолжали ей упорно названивать, так что в конце концов она действительно просто перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров. Ей казалось, что если так будет продолжаться – рано или поздно они потеряют к ней интерес и отстанут.

Однако она недооценила их коварства.

То памятное утро началось для них с Лялькой как обычно: подъём по звонку будильника, быстрое приготовление завтрака, затем долгие и упорные попытки разбудить крепко спящего ребёнка. Дочь тоненько и жалобно скулила, цепляясь за подушку обеими руками, и наотрез отказывалась открывать глаза, явно намереваясь спать дальше. Школа? Не, не слышали. Невыносимо жаль было тормошить сонного, тёплого и такого несчастного человечка, но Саня не позволяла себе пойти на поводу у жалости.

В конце концов она просто поволокла Ляльку в ванную – та повисла безвольным кулем, предоставив матери возможность делать с ней всё, что угодно. Саня сама умыла её, почистила ей зубы и таким же кулем потащила на кухню, чтобы впихнуть в неё хотя бы пару ложек овсяной каши с бананом.

Затем – квест под названием “закутай ребёнка в сотню одёжек”, именно за этот долгий и мучительный процесс одевания Саня и ненавидела зиму. Торопливый взгляд на часы – не опаздывают ли? – и можно бежать…

Она даже не сразу поняла, что случилось, когда распахнула дверь и вышла из подъезда вместе с Лялькой. Её вдруг окружили какие-то люди, что-то возбуждённо и громко загалдели, перебивая друг друга, а глаза ослепил яркий свет, неожиданный для утреннего зимнего сумрака. Их фотографировали в упор, буквально расстреливая вспышками – одной, другой, третьей, четвёртой…

Напуганная этой световой атакой Лялька протестующе завизжала. Саня, ещё не до конца осознавая, что происходит, на автомате подхватила дочь на руки и прижала к себе, заслоняя от камер папарацци.

– Скажите, Александра, а как часто Иван навещает свою дочь?..

– Какие у вас с ним сложились отношения после развода?..

– Не могли бы вы назвать точный диагноз ребёнка?..

– Ваша дочь посещает специальную школу?..

Вопросы сыпались со всех сторон, а Саня только растерянно и беспомощно озиралась, щурясь от вспышек.

– Не снимайте, – только и сумела выдавить она, невольно пятясь и крепко прижимая к себе Ляльку, которая продолжала визжать и биться в её руках, норовя вырваться и броситься наутёк.

Наверное, лучшим выходом сейчас было бы вернуться домой, но журналисты окружили её плотным кольцом, так что отступать было некуда. Саня даже представить себе не могла, что с ней может произойти подобное. Она ведь не звезда, не знаменитость – всего лишь бывшая жена одного музыканта, о котором месяц назад никто толком и не знал…

Лялька извивалась как уж, так что Сане стоило неимоверных трудов не выпускать её из рук. Девочка была напугана до истерики.

– Дайте же пройти! – попыталась повысить голос Саня, но её просьбы никто не услышал.

Или не захотел услышать…

– Я сейчас полицию вызову! – пригрозила она.

– Александра, а как вы прокомментируете тот факт, что ваш муж – большой любитель и ценитель женщин? Однокурсники рассказывали, что он не пропускал ни одной юбки… Вы из-за этого развелись?

Она уже чуть не плакала.

– Да вы что, с ума сошли?! Оставьте меня и мою дочь в покое… Отойдите! Я не давала разрешения на съёмку! Я на вас… в суд подам! – в отчаянии добавила она, понимая, что никто не обращает внимания на её наивные угрозы.

Саня в очередной раз попробовала развернуться, чтобы удрать, но позади неё тоже были журналисты, камеры и вопросы…

В этот момент кто-то сделал попытку забрать у неё Ляльку, которая висела на матери, точно обезьянка на пальме. Саня испытала такой животный страх, такой ужас, что чуть не потеряла сознание. Она собрала остатки сил, крепко прижала к себе ребёнка и закричала.

– Тише, тише, Санечка… – услышала она голос, который от шока даже не сразу узнала, а узнав, не поверила своим ушам. – Это я. Всё хорошо.

В ту же секунду Вик ловко перехватил у неё Ляльку одной рукой, а другой приобнял Саню, заслоняя их с дочерью от посторонних взглядов, и решительно двинулся к подъезду прямо сквозь живую стену.

В самой его походке, в невозмутимом поведении было что-то… властное, уверенно-несокрушимое – такое, что горе-журналисты послушно расступились, освобождая дорогу и не говоря больше ни слова. Продолжая придерживать Саню за плечо, Вик мягко подтолкнул её к дому. Саня заторможенно нащупала ключ от домофона, открыла дверь и ввалилась в подъезд буквально на автопилоте. Вик зашёл следом, прижимая к себе моментально притихшую Ляльку – теперь, когда никто вокруг больше не шумел и не слепил вспышками, она тоже присмирела, только всё ещё изредка вздрагивала всем телом, но молчала, доверчиво прижавшись к Вику. Так и не отрывалась от этого практически незнакомого дядьки даже в лифте, пока они ехали наверх.

А вот у Сани наоборот сдали нервы, едва она оказалась в спокойной и привычной обстановке собственной квартиры. Одеревеневшими пальцами заперев все дверные замки, она машинально расстегнула молнию на пуховике… и тут же заревела.

Вик осторожно опустил Ляльку на пол. Та, моментально переключившись, рванула в комнату к своим игрушкам, не утруждая себя раздеванием.

Саня рыдала как в детстве – самозабвенно, взахлёб, широко разевая рот, словно голодный птенец, шмыгая носом и жалобно подвывая. Вик молча шагнул к ней, обнял и прижал к себе – точно так же, как несколькими мгновениями ранее прижимал Ляльку. Он не произнёс ни слова – просто давал Сане выплакаться, лишь периодически поглаживая её по волосам.

Постепенно она успокоилась и затихла, однако не спешила высвобождаться из объятий Вика. Ей было так хорошо и спокойно прижиматься лицом к его груди, несмотря на то, что теперь вся его куртка спереди была в её слезах и соплях.

– Прости… – выдохнула она наконец, поднимая на него виноватый взгляд. – Я просто… очень испугалась.

Он нахмурился:

– За что ты извиняешься? За то, что эти твари чуть не довели вас с дочерью до нервного срыва? Откуда они вообще здесь взялись и что им от вас было надо?

– Да это даже не по мою душу, – она усмехнулась. – На самом деле их больше мой бывший муж интересует. А мы с Лялькой так… сбоку припёка. Просто к нам легче подобраться, чем к нему. Выпытать какие-то горяченькие подробности… может, думают, что раз мы в разводе, так я побалую их пикантными откровениями…

Вик потёр переносицу:

– Прости, а твой бывший муж – он кто, звезда?

Саня пожала плечами.

– Ну… теперь можно сказать, что да. Иван Чебанин, лидер группы “Песок, вода”… слышал что-нибудь?

Вик изменился в лице.

– Ещё бы… они же сейчас из каждого утюга играют.

– Ну вот, – Саня развела руками. – Теперь журналистам страсть как интересно, как мы с ним жили. Видимо, ждут от меня подробностей в духе: бил, пил, изменял…

– Подожди, они что – вот так каждое утро вас атакуют? – спросил он в непритворном ужасе.

– Нет, – Саня покачала головой, – сегодня впервые. Я сама в шоке, если честно. Не понимаю, что случилось и почему они вдруг так оживились…

– Возможно, был какой-то инфоповод? – предположил Вик. – Ну, может, твой бывший сказал что-нибудь в интервью или ещё где…

– Я не знаю, – Саня устало вздохнула, – я это не отслеживаю.

– Ладно, в принципе это можно выяснить, – он посерьёзнел. – Только ведь это даже не профессиональные журналисты, а так… всякая шушера. Наверное, пишут для каких-нибудь низкопробных желтушных изданий.

Она заинтересованно взглянула на него:

– Почему ты так решил?

– Да потому что профи не станут себя так вести! Они как минимум должны знать законы, – ответил он. – Нельзя фотографировать человека без его согласия, тем более если это ребёнок. Особо ушлые папарацци, конечно, всегда найдут лазейки типа использования изображения в общественных или публичных интересах, ну или если фото были сделаны в месте, открытом для свободного посещения… Но в любом случае, это не относится к вам с дочерью. Это грубейшее нарушение ваших прав! К тому же, ни у одного из этих… журналистов… не было бейджа с указанием издания, которое он представляет. Понятно, что уважаемыми и крупными СМИ тут даже не пахнет. Так что ты, если захочешь, можешь подать на них в суд! Тем более, если они не сразу оставят тебя в покое.

Об этом Саня как-то не подумала.

– Думаешь, они ещё не ушли?

– Может быть, сейчас и разошлись. Но где гарантия, что они не появятся завтра? Послезавтра?

Она содрогнулась.

– Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем, – заверил Вик, касаясь её плеча.

И тут вдруг Саню осенило.

– Постой-ка, – спросила она с удивлением, – а как ты сам здесь в принципе оказался?

Он смутился как мальчишка. Отвёл взгляд, затем снова уставился на Саню, взъерошил себе волосы на затылке, глубоко вздохнул и наконец выдал:

– Если я скажу правду, ты решишь, что я полный придурок.

– Умеешь ты заинтриговать, – подбодрила его Саня, невольно усмехнувшись.

– В общем… только не смейся! Блин… – было видно, что ему действительно неловко. – Короче, ты мне приснилась сегодня ночью.

– Приснилась?..

Тоже смутившись, Саня чуть было не ляпнула: “Надеюсь, в эротическом сне!”, но вовремя прикусила язык.

– Ну да, – он кивнул и, кажется, покраснел.

Неужели и правда – в эротическом?!

– Я понял, что… вообще-то ужасно по тебе соскучился, – признался он. – Сначала хотел позвонить, но передумал.

– Почему?

– Побоялся, что ты меня даже слушать не станешь. Мы с тобой так расстались в последний раз, что я бы не удивился такому раскладу… Я же сам недвусмысленно дал тебе понять, что между нами ничего не будет, а теперь представь – звоню такой и как ни в чём не бывало: “Привет, как дела?” Разве не мудаком бы я при этом выглядел?

Саня неопределённо пожала плечами, пытаясь скрыть нечаянный смешок.

– Тогда я подумал, что просто заеду к тебе без предварительного звонка. Если застану дома – то, может, повезёт и ты меня даже не выгонишь, и мы… поговорим. А если не застану… ну, значит, не судьба. Подъезжаю к дому и вижу около твоего подъезда толпу… Ну, а дальше ты знаешь, – он снова взглянул на Саню, ожидая её реакции.

– А ты на работу из-за нас не опоздаешь? Или уже опоздал? – виновато уточнила она.

– Так у меня своя мастерская, – напомнил Вик. – Как хозяин, имею право иногда и опаздывать.

– Ах да, – спохватилась она, – я же тебя даже не поблагодарила… Спасибо, ты очень вовремя здесь появился.

– Знал бы – приехал ещё раньше, – вздохнул он. – Всё-таки то, что произошло… это ненормально. И небезопасно.

– Но что я могу с этим поделать? – невесело усмехнулась Саня.

– Ну… можно на время переехать куда-нибудь, – предложил он. – Хотя бы на пару недель, чтобы схлынула волна. Не будут же они постоянно сидеть в засаде, ожидая твоего возвращения. В конце концов им надоест… или появится новый объект для преследований.

– Легко сказать – “переехать”, – скептически фыркнула Саня. – Только вот куда?

– А тебе не к кому? – серьёзно спросил он. – Ну, там… родители, например.

– Родители… – задумчиво повторила Саня. – Они на другом конце города живут, нам с Лялькой будет очень неудобно добираться до школы каждое утро, на дорогу придётся около двух часов тратить

– Ну, если хочешь, – он замялся на мгновение, – поживите с дочкой пока у меня.

Она округлила глаза.

– Ты с ума сошёл? Нет, это невозможно.

– Отчего же, – спокойно возразил Вик. – Места у меня предостаточно, я вам выделю отдельную комнату…

– Нет, нет, – она отчаянно замотала головой. – Ты сам не понимаешь, что говоришь! Во-первых, мы с тобой едва знакомы. Во-вторых, я совершенно не хочу тебя стеснять. В-третьих… ты даже не представляешь, какое это испытание – жить с особенным ребёнком! – вырвалось у неё.

Она тут же осеклась, увидев, как потемнели его глаза. Впрочем, он быстро отвернулся – вероятно, чтобы скрыть эмоции, отобразившиеся у него на лице.

– Поверь мне, – тихо сказал он, не глядя на неё, – я знаю.

А Саня чуть было не застонала от досады на свою оплошность. Надо же было ляпнуть такое!

Впрочем, он быстро взял себя в руки и снова повернулся к Сане.

– Ну тогда… тогда я просто буду приезжать за вами каждое утро и отвозить в школу. А потом забирать, во сколько скажешь.

– Ну что ты, – смутилась она, – я вовсе не хочу тебя напрягать…

– Это не в напряг, – резко перебил он. – Я должен знать, что с вами всё в порядке.

Она притихла, не зная, как на это реагировать.

– Пожалуйста, не отказывайся, – добавил он уже мягче. – Просто позволь мне сделать это для тебя. Для вас…

Она неопределённо повела плечами, не давая окончательного согласия, но и не отвергая его предложение. Что ни говори, а подобная забота была очень и очень приятна.

– А о чём ты хотел поговорить со мной? – вспомнила вдруг Саня. – Ну, когда упомянул, что, возможно, я тебя не выгоню.

– О нас, – ответил он серьёзно.

У неё перехватило дыхание.

– А разве есть “мы”? – осторожно уточнила она, выделив красноречивой интонацией последнее слово.

– Пока нет, но… – Вик приобнял её за плечи, заставляя взглянуть себе в глаза. – Я много думал, и… чёрт возьми, почему бы нам всё-таки не попробовать?

***

Вик уже давно уехал, а Саня, занимаясь домашними делами, до сих пор продолжала прокручивать в голове их разговор, то и дело улыбаясь.

…На прощание он снова поцеловал её. Не так, как в первый раз, отчаянно и будто безысходно, с привкусом тоскливой обречённости и сожалений о несбывшемся – а очень нежно, трепетно, смакуя… Как же ей не хотелось, чтобы он останавливался! Но ему пора было ехать на работу.

– До вечера, – наконец через силу шепнул Вик, тоже с трудом от неё отрываясь и всё ещё держа её лицо в ладонях.

– А ты приедешь? – искренне обрадовалась она, даже не пытаясь скрыть свою непосредственную детскую радость.

Он кивнул, ласково коснувшись пальцем кончика её носа:

– Куда же я денусь!

– Ну… вообще-то это ты у нас мастер пропадать, – не удержалась Саня от подколки.

Вик смутился.

– На этот раз точно приеду. Обещаю. А ты, пожалуйста, не вздумай никуда выходить сегодня. Запомнила? Ни шагу из дома! Пусть всё уляжется… Я буду лично контролировать, чтобы с тобой… с вами, – поправился он, – было всё в порядке.

– Будешь моим телохранителем? – мурлыкнула Саня.

Вик скользнул взглядом по её фигуре так красноречиво, что у неё покраснели уши.

– Только об этом и мечтаю, – усмехнулся он. – Кстати, если нужно что-то купить… ну, там, из продуктов или ещё что… ты мне напиши или позвони в течение дня, я заеду в магазин и всё привезу.

– Что, даже в магазин выходить нельзя? – удивилась она. – У нас супермаркет прямо в соседнем доме…

– Я же сказал – из дома ни шагу! – отрубил он. – Саня, пойми, это не шутки. Потерпи немного, хорошо?

– Ладно-ладно! – сдаваясь, она подняла руки. – Я всё поняла. Давай, проваливай на свою работу, а то такими темпами до вечера не уйдёшь! – и показала ему язык.

– Вот значит как, – он покачал головой, пряча улыбку. – Не обольщайся, я ненадолго. Скоро вернусь!

– Уже считаю минуты до встречи, – заверила его Саня и добавила с театральным пафосом:

– Они покажутся мне вечностью!

Не было больше ни неловкости, ни смущения, ни опасений ляпнуть что-то не то, сделать что-то не так… Все они рассеялись как дым, едва Вик сказал ей самое главное – то, что она так давно хотела от него услышать: “Ты нужна мне”.

Они проговорили не меньше часа. Даже Лялька не особо их беспокоила – так, прибегала иногда на кухню, чтобы прижаться к матери, стрельнуть любопытным взглядом в сторону гостя и снова умчаться в детскую. Девочка уже совершенно забыла о недавнем инциденте с атакой журналистов: о том, как она плакала, как испугалась… Её просто радовало, что все вокруг довольны и счастливы, никто не кричит, мама улыбается, а ей самой не надо ехать в школу и можно сколько угодно играть со своими игрушками.

Каждое появление Ляльки в кухне Вик встречал внимательным изучающим взглядом – а потом так же задумчиво провожал её глазами. Саня догадывалась, что, скорее всего, он сравнивает… анализирует… пытается принять. Но в его взгляде не было всего того, что так ненавидела Саня в других по отношению к собственному ребёнку – ни унизительной жалости “свысока”, ни шока, ни ужаса, ни пренебрежения. Только безграничное понимание и… как ни странно, неподдельная симпатия. Уж в этом-то Саня научилась разбираться и сразу понимала, где фальшь, а где – настоящее.

– Прелестная у тебя дочь, – сказал он наконец и взял Санины ладони в свои. – Вы с ней очень похожи… Впрочем, я, кажется, тебе об этом уже говорил.

– Говорил, – кивнула Саня, балдея от ощущения своих рук в его горячих, чуть шершавых ладонях. – О том, что прелестная – ещё в Питере, когда увидел её фото. А о том, что похожи – когда мы встретились в центре и ты подвёз нас домой.

– Ты не думай, – начал было он, – дело вовсе не в том, что твоя Лялька не такая, как все. Я исчез тогда… вовсе не из-за этого.

– А из-за чего? – осторожно уточнила она. – Расскажи мне, пожалуйста, всё честно. С самого начала.

– …Наверное, я трус, – нехотя признал Вик, когда дошёл в своих воспоминаниях до Славки. – Так и не смог принять его смерть и вообще… словно отсёк от себя все воспоминания о том, что когда-то у меня был сын. Повёл себя как предатель.

– Это не трусость и не предательство, – покачала головой Саня. – Просто защитная реакция. Своеобразная анестезия…

– Я даже на кладбище ни разу не был после похорон, – признался он. – А все Славкины вещи собрал и отволок на помойку. Чтобы ничего о нём не напоминало, даже какая-нибудь мелочь! Ленка потом меня чуть не убила. Всё кричала, что никакой памяти о сыне не оставил… Разве в этом – память? – усмехнулся он так жутко, что у Сани мороз прошёл по коже.

Она осторожно погладила его по закаменевшему плечу, и он тут же с благодарностью накрыл её руку своей, заметно расслабляясь.

– Я ни с кем не хотел обсуждать то, что он умер, – сказал Вик после паузы. – Просто избегал любых разговоров на эту тему. Не хотел принимать соболезнования, не отвечал на звонки, игнорировал расспросы… Мать стыдила – нельзя же так, нехорошо, что люди подумают… а я не мог. Просто не мог, понимаешь?! Словно и не было никогда у меня сына… Раз только не сдержался, – глаза его сделались колючими и злыми, – когда один придурок ляпнул – типа, чего ты убиваешься, ребёнок же всё равно проблемный был, теперь он и сам отмучился, и вам с Ленкой легче… Представляешь? Сказать родителям, похоронившим сына, что им теперь легче?! Если бы Славка был обычным здоровым пацаном, у того кретина даже язык бы не повернулся. Но раз он… не такой… значит, каждый мудозвон считает себя вправе решать, когда нам легче, а когда – тяжелее, – Вик машинально сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

Саня ощущала его боль буквально физически. Господи, как же это было страшно… Как бы тяжело ей ни приходилось с Лялькой, как бы ни роптала она на судьбу, как бы ни завидовала родителям здоровых детей, но… даже в самые чёрные и безысходные дни она не просила у бога избавления и ни разу не пожалела о том, что недоношенную Ляльку спасли врачи, буквально вырвав её из лап смерти.

– С женой у нас после этого всё пошло наперекосяк, – помолчав, продолжил рассказывать Вик. – У неё возникла идея фикс: нам срочно нужно родить ещё одного ребёнка. Словно… заменить им умершего, понимаешь? А меня от одной только мысли коробило. Ленка плакала, говорила, что я сухарь бесчувственный, не понимаю, как ей плохо… Я понимал. Честное слово, понимал. Но ничем не мог ей помочь, мне было не менее хреново. Вообще я в тот период вёл себя как натуральная сволочь. Во всяком случае, со стороны это именно так и выглядело. Пил по-чёрному, неделями из запоя не выходил… Всё как в тумане, мог проснуться утром в чужой квартире у каких-то новых знакомых и не помнить, как я там оказался. Короче, днище. Как не окочурился и не замёрз где-нибудь под забором – сам удивляюсь. В конце концов Ленка устала это терпеть и подала на развод. А у меня даже сил возражать не было, хотя раньше казалось – ни дня не смогу без неё, тут же сдохну. Оказалось, что человек – на редкость живучая тварь…

– Вы не общаетесь с ней сейчас? – осторожно спросила Саня.

Вик медленно покачал головой.

– Нет. Зачем? У неё своя жизнь. Она почти сразу после развода замуж выскочила и начала рожать одного за другим… Слышал, что уже четверых родила за десять лет. Полагаю, это не предел. Она словно себя запрограммировала на то, чтобы подарить этому миру как можно больше здорового потомства.

– А ты? Как ты справился один?

Вик пожал плечами.

– Да как-то выкарабкался. Просто в один прекрасный момент надоело. В зеркало мерзко было на свою опухшую рожу смотреть. Как бы банально это ни звучало, но понял, что надо жить. Ушёл в работу с головой. Как ни удивительно, даже друзья остались… не собутыльники, а именно друзья. Реальные. Они меня тоже потихоньку вытаскивали из всего этого дерьма. Ну и родственники, конечно. Родители, сестра, племянники… В общем, наладилось постепенно.

– А с личным как? – решилась задать Саня давно мучающий её вопрос. – После развода у тебя были с кем-нибудь серьёзные отношения?

– Не было.

– Что, целых десять лет не было? – не поверила она.

– Серьёзно – нет. Были какие-то мимолётные связи… кратковременные отношения… Честно говоря, ни имён, ни лиц сейчас даже не вспомню. Тебя это шокирует? – он искоса взглянул на Саню.

Она дипломатично промолчала.

– Не думай, я не любитель прыгать из койки в койку, – неловко пояснил Вик. – Это не специально получалось. Просто начинал с кем-то встречаться и вскоре понимал, что не хочу продолжения. Вообще. Может, времени прошло недостаточно после развода, а может, просто девушки были… не “мои”.

Саня неопределённо пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно её задели его слова. Она уже заочно ненавидела каждую из тех женщин, в чьи койки он “прыгал”. И это было тем более странно и глупо, ведь к его бывшей жене – которую он, несомненно, очень любил когда-то – она не испытывала абсолютно никакой ревности.

– А с тобой всё сразу по-другому пошло, – продолжил Вик. – Я это с самой первой нашей встречи понял…

– Что именно понял?

– Что не получится вот такого легкомысленного экспресс-романа, с тобой это просто не сработает.

– А ты хотел бы? – кольнула его Саня.

– Говорю же, нет, – он покачал головой. – Ты вообще была другая… во всём. И впечатлила меня с первого взгляда.

– Ага, конечно! – недоверчиво протянула Саня.

– Не стану врать для красного словца, что сразу же влюбился, но… ты однозначно меня очень заинтересовала. Ну, знаешь… когда всё такое моё-премоё – и типаж, и голос, и даже мимика.

– Мой любимый цвет, мой любимый размер, – иронично подсказала она.7

– В том числе и вот из-за этого, – усмехнулся Вик. – Люблю, когда нахожусь с человеком на одной волне и мы понимаем друг друга с полуслова. Иной раз ляпнешь где-нибудь в компании: “День взятия Бастилии впустую прошёл!”, а на тебя смотрят как на дебила и глаза таращат – при чём здесь Бастилия?8

– Вот тут я тебя очень хорошо понимаю, – улыбнулась Саня. – Сама забываю иногда, что люди вовсе не обязаны знать и помнить всё это старьё. Хочешь удачно и к месту пошутить, а выглядишь в итоге полной дурой. Мы с Майкой, к примеру, постоянно Петрова и Васечкина цитируем и песни оттуда поём, но из наших бывших одноклассников никто, кроме нас, этот фильм не смотрел…9

– “Приключения Петрова и Васечкина” обожаю с детства, – расцвёл Вик. – Всегда было очень жаль Петрова, сколько ему пришлось выстрадать из-за своего непутёвого дружка!

– Ну нет, ты чего?! Васечкин круче! – тут же возмущённо заспорила Саня. – Он такой обаятельный, такой романтик! Ну, ветер в голове… Зато как танцует! Как поёт!

– А я был влюблён в Машу Старцеву, – признался Вик. – Даже жениться на ней собирался, когда вырасту, пока не узнал, что актриса на пятнадцать лет меня старше.

– Так значит, – Саня ненавязчиво вернула его к изначальной теме разговора, – я заинтересовала тебя своей любовью к советскому кинематографу?

– И да, и нет, – загадочно ответил он. – Внимание к себе ты привлекла ещё раньше – у входа в вагон, когда спорила с проводницей. Знаешь, у моей бабушки была коллекция старинных фарфоровых статуэток, в детстве я мог зависать перед ними часами – разглядывал детали, сравнивал… буквально дышать на них боялся: они даже с виду были такими хрупкими и тонкими… Вот когда я тебя увидел – сразу же в голове всплыло воспоминание о тех фарфоровых фигурках. Ты и правда похожа на статуэтку. Хрупкая, нежная, изящная… и очень красивая. Честное слово, я просто обалдел, когда тебя увидел. А тут ещё выяснилось, что мы едем в одном купе… Да я от восторга чуть не рехнулся, – хмыкнул Вик. – Всё боялся какую-нибудь чушь ляпнуть, так хотелось произвести на тебя впечатление. А ты… ты себя немного странно вела тогда.

Саня мысленно усмехнулась: надо же, как он её пощадил этим своим “немного странно”. Да она была в полном неадеквате и творила какую-то дичь, даже вспоминать сейчас стыдно!

– Ты то закрывалась от меня – забивалась в свою раковину как улитка, то снова начинала нормально общаться. Я ломал голову, что происходит. То ли я тебе категорически не нравлюсь, то ли, наоборот, нравлюсь… я ни хрена не понимал тогда. Даже телефон напоследок попросить было страшно. И в то же время так не хотелось тебя отпускать, ты не представляешь! А уж когда ты мне сама позвонила в тот же вечер… блин, да я чуть с ума не сошёл от счастья, клянусь. Убеждал себя как дурак, что реставрация лепнины на потолке – это всего лишь предлог, на самом деле ты просто захотела меня увидеть.

– Это и был предлог, – опустив голову и покраснев, всё-таки призналась Саня. – Майкина идея. Она видела, что я продолжаю о тебе думать, вспоминать… вот и сообразила, чем завлечь тебя в гости. Так что скажи спасибо Майке и её лепнине, – пошутила она.

– А лепнина и правда волшебная, – засмеялся Вик невольно. – Вон, Зураб голову от неё потерял…

– От лепнины?

– От твоей подруги, – пояснил он, и Саня тоже расхохоталась.

– …То, что у тебя есть дочь и ты была замужем, я воспринял относительно спокойно. Главное – что сейчас ты свободна, а детей я в принципе люблю и обычно всегда нахожу с ними общий язык. Я и подумать тогда не мог, что… – Вик замялся, подыскивая подходящие слова. – В общем, когда ты сказала, что твоя Лялька – девочка не простая, а особенная… из меня как будто одним ударом весь воздух вышибло. Я просто окаменел тогда. Если честно, даже не помню толком, что говорил тебе, да и говорил ли в принципе? Кажется, просто мычал что-то невразумительное. Меня эта новость… ну просто оглушила. И дело тут было вовсе не в твоей дочери, а… в моём сыне. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Саня и крепко стиснула его руку. – Я очень-очень хорошо тебя понимаю, Вик!

– Я даже не врубился толком, что именно ты мне потом говорила. Что-то насчёт того, что даёшь мне время до выходных… что не обидишься и всё поймёшь… А я сам-то ни хрена не понимал тогда! Положил трубку и начал хохотать как ненормальный. Вот правда – сидел на полу и ржал в голос, аж слёзы текли. Смеюсь и плачу, а руки ходуном ходят, как с перепоя… И перед глазами – каруселью знакомые картинки, которые я так долго забыть пытался: Славка… и все эти косые взгляды… и любопытные соседи… и жалостливые знакомые… вечно уставшая и плачущая Ленка… врачи, реанимация… кладбище… В общем, нехило меня тогда перетряхнуло. Буквально выпотрошило до пустой оболочки… Я в тот день нажрался просто в хлам. Специально. Хотел упиться до беспамятства, до свинского состояния, чтобы ни одной посторонней мысли в голове больше не осталось. Я реально тогда был шоке: да что ж это за грёбаная ирония судьбы такая?! В кои-то веки встретил девушку, которая мне понравилась всерьёз, по-настоящему, а у неё – ребёнок… почти такой же, как у меня… был.

– Я ждала твоего звонка после этого разговора, – тихо призналась Саня. – Я так сильно и так долго его ждала, ты просто не представляешь. С телефоном не расставалась, даже, пардон, в туалет с ним ходила. А когда поняла окончательно, что ты всё-таки… не позвонишь… короче, меня это здорово подкосило. Правда. Я надеялась, что ты хотя бы напишешь, чтобы объясниться по-человечески… Хоть пару слов черкнёшь в мессенджере! Ты не похож был на труса или подлеца…

– …но поступил именно как трус и подлец, – кивнул Вик. – Знаю, знаю, Санечка. И нет мне никакого оправдания за то молчание. Я и сам себя жрал за это каждый день, уговаривая, что надо, надо хотя бы раз позвонить! Но брал телефон в руки – и всё. Ступор. Просто физически номер набрать не мог… Потому что это мой триггер, понимаешь? Вот эти дети, которых называют особенными… эти несчастные дети… Как бы сильно меня к тебе ни влекло, я отдавал себе отчёт, что просто не потяну твою дочь. Не справлюсь. Морально не смогу. А потом мы случайно встретились в центре… И это снова было – как лезвием по сердцу. Смотрел на тебя и понимал, что, наверное, никогда больше не встречу такую, как ты. И если упущу тебя сейчас – то уже бесповоротно. Меня безумно к тебе тянуло, и я так же безумно боялся нашего сближения. Поцеловал тебя тогда зачем-то… только хуже себе сделал, ещё больнее стало. И дочка твоя… милая девочка, такая славная, совсем не похожая на Славку, и в то же время такая же… Чёрт, я думал тогда, что у меня голова взорвётся от всех этих мыслей!

– И всё-таки ты приехал, – улыбнулась Саня. – Пусть не сразу, но приехал…

– Знала бы ты, сколько раз я срывался и поворачивал к твоему дому… а потом резко разворачивался и ехал обратно. Уговаривал себя, что надо забыть сюда дорогу и всё такое… и всё равно тянуло к тебе, как магнитом.

– А то, что я тебе приснилась сегодня ночью – правда? Или ты это нарочно придумал?

– Правда, – кивнул Вик. – Наверное, это и стало последней каплей. Проснулся утром и сказал себе: “Придурок конченый, долго ты ещё будешь с собой бороться?” Хватит, – он взглянул Сане в глаза и покачал головой. – Я просто устал. Устал быть без тебя…

Время без Вика растягивалось каким-то совершенно ненаучным образом.

Не в силах дождаться вечера, Саня специально загрузила себя домашними делами под завязку. Приготовила обед из трёх блюд: куриный суп на первое, затем потушила мясо с овощами, испекла пирог с капустой… и даже вишнёвый компот сварила. Она понятия не имела, что любит Вик (ну, кроме шоколада, разумеется), но успокаивала себя, что ему хоть что-нибудь, да понравится. С условием, конечно, что Вик в принципе согласится поужинать с Саней и Лялькой… а то, может, просто заедет узнать, как у них дела, и быстренько свалит в закат. Хотя вряд ли свалит – после их откровенного разговора и поцелуя, при воспоминании о котором у Сани начинали бегать мурашки… Но всё равно страшно было что-то загадывать, поэтому на всякий случай она ни на что особо не надеялась и не “раскатывала губу”, как сказала бы мама. Будь, что будет!

Потом Саня затеяла большую стирку: сначала загрузила в машинку свои и Лялькины вещи, а затем до кучи решила постирать ещё и постельное бельё. Когда со стиркой было покончено, она отважно взялась за уборку: разобрала все Лялькины игрушки в детской, пропылесосила, помыла полы, вытерла пыль…

И даже после этого часы, словно издеваясь, показывали всего-навсего три!

Уложив Ляльку на дневной сон, Саня кинулась в ванную. Намылась, наскрабилась, избавилась от растительности в стратегически важных местах, дважды помыла голову, сделала маску для лица, потом с ног до головы намазалась кремом… Наверное, это было глупо, не собиралась же она спать с Виком уже сегодняшним вечером! Да и как, где? Прямо при Ляльке? Какой вздор… И всё-таки, зная, что у неё всё в порядке – от макушки до пальцев ног – Саня чувствовала себя увереннее. Она так давно не старалась быть красивой специально для кого-то, что сейчас ощущение собственной привлекательности приятно будоражило и волновало.

Не выдержав, она позвонила Майке, вкратце рассказала свои новости, а затем не без удовольствия выслушала восторженный подружкин визг. Майка так искренне радовалась за неё, что у Сани чуть слёзы не навернулись. В носу, во всяком случае, защипало весьма чувствительно… Майка жаждала горячих подробностей, но пока что Сане толком и нечего было ей рассказать.

– Я уверена, что в постели он просто огнище! – с жаром убеждала подруга, и Саня чувствовала, что краснеет – от сладкого стыда и острого предвкушения.

– И почему это ты так решила? – спросила она.

– Да потому что такой мужик роскошный! Такой!.. – Майка даже не находила подходящих слов. – По нему видно! Мне он с первого взгляда понравился.

– Так-так-так, Зурабу уже стоит начинать беспокоиться? – подколола её Саня, но подруга лишь фыркнула:

– Всё, что было до Зураба – не считается!..

Они ещё немного потрещали о подготовке к предстоящей Майкиной свадьбе, а затем, взглянув на часы, Саня обнаружила, что время перевалило за пять. Она не знала точно, во сколько именно заедет Вик, он просто сказал – вечером, но ведь пять часов – это уже вечер?..

Саня несколько раз бросалась к зеркалу, чтобы проверить, как она выглядит. Краситься было глупо, поэтому она просто поправляла причёску и покусывала губы, чтобы они стали ярче. А ещё она невольно прислушивалась к звукам лифта, если он останавливался на их этаже. В общем, конкретно сходила с ума и вела себя, как глупая влюблённая школьница.

Ляльке передалась нервозность матери, и она тоже была более взбудоражена, чем обычно.

И всё-таки звонок в дверь застал Саню врасплох. Сердце зачастило, кровь прилила к щекам, в груди взметнулись одновременно страх и радость… На ходу бросив последний взгляд в зеркало, Саня торопливо распахнула дверь… и даже не сразу поняла, что на пороге стоит вовсе не Вик.

– Привет, Санчес, – Чеба подался было вперёд, чтобы шагнуть внутрь и очутиться в квартире, но наткнулся на взгляд бывшей жены – да так и завис с приподнятой ногой. – Что, даже не пригласишь меня войти?

Саня с трудом скрыла охватившее её разочарование, масштаб которого приравнивался к вселенскому.

– Зачем ты пришёл? – спросила она бесцветным голосом. – Что тебе опять от меня понадобилось? Лялька? Интервью? Фотосессия для журнала? Съёмки в клипе?

Он покачал головой, как всегда играя в искренность: обиженно надутые губы, укоризненный взгляд из-под хлопающих ресниц… Артист! Артист больших и малых академических.10

– Ну зачем ты так? – трогательно вздохнул он. – Полагаешь, моё появление обещает только проблемы и неприятности?

– Для меня уж точно, – усмехнулась Саня.

– А я, между прочим, специально пришёл, чтобы предупредить…

– О чём? – напряглась она.

– О том, что в ближайшие дни возле твоего дома возможен наплыв журналистов.

– Как вовремя! – не удержалась она от ехидства. – Журналисты, говоришь? Я уже имела удовольствие пообщаться с ними сегодня утром… У ребёнка была истерика. Я и сама чуть с ума не сошла от страха.

– Чёрт, – его лоб пересекла озабоченная морщинка; он выглядел по-настоящему огорчённым. – Честное слово, я не хотел, чтобы это случилось. Не думал, что они так быстро до тебя доберутся…

– А откуда ты знал, что они в принципе придут сюда? – Саня сложила руки на груди и нахмурилась, буравя бывшего мужа взглядом.

– Может, всё-таки позволишь мне войти? – Чеба выразительно поиграл бровями. – Что мы тут разоряемся на радость соседям…

– Перебьёшься, – она помотала головой, даже не испытывая мук совести. – Говори прямо здесь! Ну?

– В общем… – он почесал в затылке. – Вчера ночью какая-то идиотка… из моих фанаток, – смущённо пояснил он, – слила в сеть твой адрес.

– И откуда же он стал ей известен?

– Оказывается, она давно меня сталкерила. Ещё с тех пор, когда мы с ребятами не были особо-то популярны, так… выступали по клубам. Даже до нашего развода, представляешь!

– Представляю, – кивнула Саня, – и что дальше? Почему же все эти годы она молчала, а вчера вдруг резко решила поделиться с общественностью моим домашним адресом?

– Да накануне в нашем паблике ВКонтакте срач разгорелся – поклонницы сцепились, кто круче, у кого больше автографов или совместных с нами фоток. Ну, и начали пальцы гнуть: “я уже столько-то лет по группе фанатею”, “а я – столько-то”, “а я ребят слушала, ещё когда они были неизвестными любителями”, “а я даже знаю, как выглядит бывшая жена солиста и где она живёт, и он к ней иногда всё ещё заезжает”, “а докажи, что не врёшь”… В общем, слово за слово, ну и… – он растерянно пожал плечами. – Короче, когда админы опомнились, адрес уже порядочно провисел: улица, номер дома… Многие журналисты с сайтов, посвящённых жизни звёзд, успели его сохранить, они же рыскают по группам в соцсетях, выискивают свежие новости… Думаю, и не только журналисты. Вполне может быть, что поклонницы… тоже к тебе будут наведываться, – закончил Чеба совершенно убитым тоном.

– Господи, – простонала она, – и после этого ты станешь мне говорить, что от тебя – не только одни лишь проблемы и неприятности?! Да за что мне это всё, а? Я-то за каким хреном им сдалась, мы ведь давно в разводе…

– Может, просто любопытно взглянуть на мою бывшую жену. Ну, что ты из себя в принципе представляешь, почему я в тебя влюбился. Любили же мы с тобой когда-то друг друга, – осторожно высказался Чеба.

Саня устало покачала головой, не зная, плакать ей или смеяться.

– Слушай, а зачем ты сейчас лично притащился? Неужели нельзя было всё это по телефону рассказать?

– Я же как лучше хотел, – он вытаращил глаза.

– Ага, как лучше… Если журналисты и твои фанатки до сих пор крутятся здесь поблизости – они моментально засекут твоё появление… и тогда не только номер дома, но и квартиру тоже узнают! Вот только этого мне до полного счастья и не хватало! – она всплеснула руками. – Прикажешь запереться с Лялькой в четырёх стенах и держать осаду?

– Ну хочешь, живите у меня, – от всего сердца предложил он.

– Нет уж, спасибо! Чтобы давать журналистам ещё больше поводов для сплетен?! Уж если их интересует даже моя незвёздная персона, представляю, сколько озабоченных возле твоего дома ежедневно тусуется…

– Вообще-то да, ты права, – признал он нехотя. – У моего подъезда тоже постоянные дежурства… подумываю охранника нанять. Слушай, – оживился он, – может, и к вам с Лялькой охранника приставить?

Ответить она не успела. Снизу послышался отдалённый звук открывающейся двери, а затем загрохотал-зашумел лифт.

– Это могут быть журналисты! – испугалась Саня, бледнея как мел. – Что ты стоишь на пороге, как придурок, быстро заходи внутрь! Ещё не хватало, чтобы нас с тобой увидели сейчас вместе…

– Ты же сама меня не пускала, – справедливо возразил Чеба, но Саня его уже не слушала – схватила за рукав куртки и потянула в квартиру, а потом торопливо захлопнула дверь.

– Ух, как у тебя вкусно пахнет! – восхитился Чеба, оказавшись внутри. – А я, кстати, не обедал сегодня… может, пригласишь на ужин? – и умильно взглянул на бывшую жену.

– Не для тебя мама ягодку растила… – рассеянно пробормотала Саня, прислушиваясь к шуму лифта. – В смысле, извини, но у меня будут гости.

– Что ещё за гости? – насупился он. – Неужели откажешь любимому мужу в корочке хлеба?

– Бывшему любимому мужу, – напомнила она. – Нет, прости, но ты будешь здесь явно не к месту. Третий лишний.

– Майка, что ли, из Питера приезжает? – спросил Чеба понятливо. – Да ладно, я уверен, что она нормально отнесётся к моему присутствию! Я же не собираюсь напоминать ей о прошлом и всё такое… что было, то прошло. Да ничего, собственно, и не было.

Саня в который раз поразилась его самоуверенности – это же надо, человек пребывает в искренней уверенности, что весь мир вращается исключительно вокруг него одного! Однако ответить ничего не успела, потому что как раз в этот момент лифт остановился на её этаже и загрохотал раздвигающимися створками.

– Тише! – зашипела она, прикладывая палец к губам. – Кажется, идут сюда! Наверное, они тебя всё-таки выследили…

И через мгновение раздался звонок в дверь.

– Да ладно тебе, – успокоил Чеба. – Не бойся, я их всех сейчас быстро на место поставлю.

Поглядев в глазок, он деловито сообщил:

– Там мужик какой-то. Вроде один.

И, прежде чем Саня успела что-либо возразить, бывший муж отодвинул её в сторону, распахнул дверь и гаркнул:

– Так, слушай внимательно и запоминай! Вообще-то то, что ты делаешь – противозаконно! Ещё раз увижу тебя здесь – позвоню в полицию, ясно? Прекрати сюда таскаться!

А в следующую секунду Саня услышала удивлённый голос Вика:

– Не понял…

О господи! Она чуть не взвыла от досады и тут же высунулась из-за спины бывшего. Вик стоял на пороге и недоумевающе рассматривал Чебу, а тот, в свою очередь, пялился на гостя, скрестив руки на груди и не пытаясь скрыть враждебности.

– Вань, всё нормально, – чувствуя себя как никогда глупо, пробормотала она и подёргала Чебу за рукав, потому что он никак не реагировал на её слова. – Это не журналист. Это… ко мне, – докончила она неловко, умирая от досады: надо же было им столкнуться, ну что за ситуация – нарочно не придумаешь!

– То есть – к тебе? – Чеба приподнял брови и повернулся к бывшей жене. – В каком смысле?

Саня подняла глаза на Вика, пытаясь прочитать по его лицу, что он думает обо всей этой идиотской ситуации и не намерен ли немедленно сбежать. Вик тоже смотрел на неё – с некоторым удивлением во взгляде, однако без негатива.

– Заходи, – смутившись ещё больше, пробормотала она, чуть ли не силой отпихивая Чебу в сторону, чтобы он освободил проход. – Я тебя жду.

Чеба выкатил глаза на Вика с искренним недоумением.

– Значит, это и есть твои “гости”? – уточнил он наконец у Сани тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Господи, только бы права не начал качать! Вот только этого ей сейчас и не хватало!

– Спасибо тебе большое, Ваня, за то, что приехал и предупредил, – выразительно сказала она, обращаясь к бывшему и всем своим видом демонстрируя, что ему пора сваливать. – Я всё поняла, я буду осторожна. А теперь… до свидания? – с нажимом произнесла она. – Тебе, наверное, уже пора?

Однако Чебу невозможно было пронять такими намёками.

– Нет, отчего же, – нахально заявил он, глядя на Саню чистым незамутнённым взором. – Торопиться мне некуда… Я не отказался бы от чашки чая… да и поужинал бы с большим удовольствием.

Всё, что происходило потом, Саня помнила весьма смутно. Кажется, бывший и… настоящий? – короче, Чеба с Виком обменялись сдержанным рукопожатием и познакомились. Оба выглядели при этом не слишком-то довольными, но, слава богу, хотя бы не кинулись бить друг другу морды. Впрочем, с чего бы им лезть в драку? Это же не сериал какой-нибудь.

Опомнилась Саня только тогда, когда обнаружила, что оба товарища сидят за кухонным столом, а она разливает для них суп по глубоким тарелкам. Господи, на неё что, нашло какое-то затмение?! Неужели она всё-таки пригласила Чебу на ужин? Или это сделал Вик? Да нет же, спохватившись, вспомнила Саня, Чеба сам себя и пригласил…

Всё происходящее напоминало ей зарисовку из психушки. Театр абсурда. Сюр! Бред! Белая горячка! Она подмечала, как Чеба, изо всех сил стараясь выглядеть любезным, ревниво и недоверчиво изучает гостя; как цепко и настороженно смотрит на него Вик; как оба они напряжены до предела, но при этом стараются сохранять вежливый нейтралитет и не выдавать своего дискомфорта ни жестом, ни взглядом, ни словом.

Вишенкой на торте стало появление Ляльки: она возникла на кухне, с любопытством таращась на всех присутствующих огромными удивлёнными глазищами.

– О, кто к нам пришёл! – с преувеличенной жизнерадостностью, чуточку переигрывая, воскликнул Чеба, распахивая руки для объятий. – Иди к папе.

При этом его быстрый, но красноречиво-торжествующий взгляд, искоса брошенный на Вика, буквально вопил: “Понял, кто здесь главный? Тут моя дочь, ясно тебе?” Саня даже закатила глаза от такого ребячества.

Однако дальше случилось то, чего не могли предвидеть ни Саня, ни Вик, ни даже самоуверенный во всех отношениях Чеба. Несколько раз переведя глаза с отца на Вика и обратно, Лялька вдруг кинулась… не к Чебе, как можно было бы подумать, а именно к Виктору. Подбежала – и доверчиво протянула ему игрушку, своего любимого Пушистика.

Это стало для всех полной неожиданностью, хотя Саня задним числом сообразила: память у Ляльки довольно короткая, воспоминания о Чебе и той злополучной поездке на дачу уже выветрились у неё из головы, а вот утренний визит Вика она всё ещё хорошо помнила, так что неудивительно, что потянулась сейчас именно к нему.

На бывшего мужа страшно было смотреть: он сначала покраснел, затем побледнел, обиженно оттопырив нижнюю губу, словно верблюд, а потом насупился и молча наблюдал за тем, как его дочь безмятежно карабкается на колени к Вику. Впрочем, Вик и сам несколько замешкался от оказанного ему повышенного внимания, однако среагировал весьма достойно, тут же включившись в игру.

– Санечка, – елейным голосом произнёс Чеба, – можно тебя на минутку?

Пожав плечами, она улыбнулась Вику, как бы извиняясь за то, что вынуждена ненадолго отлучиться, и проследовала за бывшим мужем в комнату.

– Вот как, значит?! – зашипел Чеба, едва они оказались наедине. – Теперь ты родную дочь против меня настраиваешь?!

Саня посмотрела на него как на идиота.

– Ванечка, милый, мне иногда кажется, что у тебя проблемы с головой, – произнесла она с искренней жалостью. – Вот что ты сейчас сказал, сам-то понимаешь?! Я – настраиваю – Ляльку – против тебя?! Ты как себе это представляешь, вообще? “Эй, Ляль, послушай-ка, вот сегодня вечером придут два дяди, к одному ты не подходи, беги к другому”?!

Чеба уже и сам понял, что сглупил.

– Ну ладно, не настраиваешь, я не так выразился… Но… мать твою, почему Лялька несётся к нему со всех ног, а меня игнорирует, как будто я посторонний?

– Ты для неё и есть посторонний, – в миллионный раз терпеливо объяснила Саня. – Пойми, чтобы закрепиться в её памяти и сердце надолго, тебе нужно проводить с ней как можно больше времени, и желательно без длительных промежутков между визитами. Она не успевает запомнить тебя, понимаешь?!

– А этого чувака, стало быть, уже запомнила, – многозначительно протянул Чеба, глядя на Саню так, словно видел её впервые. – Он так много времени с вами проводит? И давно?

– Тебе-то что за печаль? – она пожала плечами. – Это моя личная жизнь. Тебя она совершенно не касается.

– А может быть… может быть, я против, чтобы моя дочь общалась с какими-то посторонними мужиками! – выдал он на голубом глазу. – В конце концов, как отец я имею полное право высказывать свои претензии к тому, как ты её воспитываешь.

…Успокоить Саню удалось далеко не сразу.

Оскорблённый в своих лучших чувствах Чеба покинул квартиру, привычно шарахнув напоследок дверью – надо же было продемонстрировать всему свету, что он смертельно обиделся. С дочерью (а тем более с Виком) он, конечно же, не попрощался. Когда те явились на шум из кухни, то обнаружили, что Саня сидит прямо на полу и бессмысленно смотрит в пространство, а губы её дрожат.

– Что случилось? – перепуганный Вик кинулся к ней. – Он тебя ударил? – он даже дёрнулся всем телом от этого предположения и неосознанно сделал рывок в сторону двери, словно собирался немедленно выбежать из дома вслед за Саниным бывшим супругом, догнать его и разобраться по-мужски.

– Нет, нет… – она замотала головой. – Просто сказал… сказал, что, если захочет – может отобрать у меня Ляльку…

– В каком смысле “отобрать”? – оторопел Вик. – Да и на каком, прости, основании?

– Говорит, что я плохо её воспитываю, подаю дурной пример… – Саня залилась слезами. – Представляешь, тот, который с дочерью один на один даже часа за всю её жизнь не провёл! Для которого Лялька много лет была просто “она”. Не “дочь” и даже не “Лялька”… Который ни разу не поинтересовался её здоровьем, успехами в школе, увлечениями, привычками… И теперь этот человек уверяет, что моё воспитание никуда не годится!

– Он что, головой ударился? – Вик нахмурился. – С какой стати вдруг такие нелепые заявы?

– Разозлился, что Лялька к тебе на руки пошла, а его проигнорировала… И вообще ему твоё присутствие здесь очень не понравилось.

– Ревнует, что ли? – догадался Вик.

Саня беспомощно пожала плечами и шмыгнула носом.

– Я правда не знаю, что на него вдруг нашло. Мы уже сто лет как развелись, а тут прям как будто вожжа под хвост попала… Грозился, что теперь у него связи, что если ему в голову взбредёт – то запросто может устроить так, что ребёнка у меня и в самом деле отберут. Господи, ну зачем ему это, я действительно не понимаю, зачем… – она снова заплакала. – Лялька же ему совершенно не нужна…

– Успокойся, – Вик обнял Саню, прижав её голову к своей груди. – Я твоего бывшего практически не знаю, но почему-то уверен, что он просто блефует. Ему действительно нет никакого дела до дочери. Это всего лишь способ держать тебя на коротком поводке… Тупая бравада и запугивание – и больше ничего.

– А если правда? – жалобно спросила она и, взглянув на ошивающуюся рядом Ляльку, тут же притянула её к себе, крепко обняла, словно не собиралась отпускать от себя никогда-никогда…

Дочь некоторое время послушно терпела, а затем, испытывая явный дискомфорт, принялась решительно высвобождаться из материнских объятий.

– Это не может быть правдой, – твёрдо возразил Вик. – В противном случае он забрал бы её у тебя давным-давно. Если Лялька действительно нужна ему и он беспокоится о ней так же сильно, как сам говорит – то что мешало проводить с ней время все эти годы? Хотя бы, я не знаю… забирать дочь на выходные? Он же этого не делал, я правильно понимаю? – уточнил Вик.

– Какие там выходные, – Саня нервно рассмеялась, – он даже погулять с ней полчаса во дворе самостоятельно не мог. Сразу начинал жаловаться, что ничего не знает, не умеет, не понимает…

– Вот видишь, – Вик удовлетворённо кивнул. – Он просто тебя пугает. Разозлился, приревновал, наболтал лишнего… Даже не думай грузиться на этот счёт. Никто не посмеет забрать у тебя Ляльку. Впрочем… если хочешь, мы можем сейчас закрепить результат.

– В смысле? – непонимающе спросила Саня, снова шмыгнув носом.

– Ты сейчас звонишь своему бывшему мужу…

– Ну вот ещё! Да я теперь и слышать его не хочу! – запротестовала было Саня, но Вик настойчиво повторил:

– Ты сейчас звонишь бывшему мужу. Говоришь, что хорошенько обдумала его слова… и решила согласиться.

– На что? – испуганно уточнила Саня.

– На то, чтобы отныне Лялька постоянно жила с отцом.

Поначалу эта идея показалась ей совершеннейшим вздором. Как это – добровольно отдать Чебе ребёнка?! Ну нет уж, она пока ещё не сошла с ума.

– Да не бойся ты, – убеждал её Вик. – Сама же говорила, что дочь ему совершенно не нужна. А забрать её только ради того, чтобы сделать тебе больно… это как-то уж совсем по-злодейски. Твой бывший, мне кажется, всё-таки не распоследняя сволочь, что-то человеческое в нём ещё осталось.

– Почему ты так решил? – с мрачным скептицизмом осведомилась Саня. – Вы же почти не общались. Что можно понять о человеке, перекинувшись с ним максимум парой фраз?

– Ну, если бы он был совсем конченый, то сразу дал бы мне в морду, – предположил Вик. – А он отчаянно старался держаться в рамках приличий…

– Ну, допустим, он не распоследняя сволочь, – вынуждена была согласиться Саня. – Просто ужасный инфантил и эгоист… но не гад по натуре, откровенной злобы в нём точно нет. Да, как отец он в Ляльке абсолютно не заинтересован, и всё-таки…

– Всё-таки что?

– А вдруг он, наоборот, обрадуется моему предложению? – с сомнением произнесла Саня. – Он же давно хотел использовать Ляльку в своих рекламных целях. Типа, особенный ребёнок – это отличная пиар-кампания, все фанатки обольются слезами жалости и умиления, а рейтинг группы сразу взлетит до небес… С него станется таскать её с собой на интервью, фотосессии для журналов и съёмки клипов, – Саню передёрнуло, стоило лишь только всё это себе представить.

– Ну, ты же прекрасно знаешь свою дочь, – Вик покачал головой. – Разве она позволит, чтобы её вот так запросто таскали туда-сюда по съёмкам и интервью и использовали в своих интересах? Будет безвольно и безропотно ждать, пока её отснимут? Посидит в уголочке, сложив руки на коленях?

Саня усмехнулась, поняв, что это действительно звучит бредово. Лялька – не плюшевая игрушка, которую можно вот так запросто подхватить под мышки, как многострадального ветерана Пушистика, и потащить куда душе угодно. Она не потерпит такого бесцеремонного обращения – скорее всего, устроит истерику или отчебучит ещё что-нибудь похлеще. Если Чеба не понимает этого, то он – полный идиот…

– Звони, – ободряюще кивнул ей Вик. – Обрадуй папашу.

Однако бывший муж не спешил отвечать на Санин звонок. Возможно, просто не слышал, а может быть, игнорировал намеренно – мариновал её, чтобы заставить ещё больше нервничать.

– А что, если свекрови позвонить? – предположила Саня в порядке бреда. – Мол, так и так, глубокоуважаемая Виолетта Эдуардовна, Лялькины вещички я собрала, извольте пожаловать за внучкой, а то что-то ваш сынуля трубку не берёт, а ведь мы с ним договаривались…

– Какие у вас с ней отношения? – с любопытством уточнил Вик.

Саня скорчила красноречивую гримасу, изображая, будто умирает от удушья.

– Она ещё меньше нуждается в Ляльке, чем её отец!

– Ясно, – усмехнулся он. – Тогда и правда – звони. Пусть немного взбодрится…

…Взбодрить бывшую свекровь удалось на славу. Поначалу она не врубилась, о чём идёт речь, а после обстоятельных Саниных разъяснений решила было, что это какая-то глупая шутка.

– Да какие уж тут шутки, Виолетта Эдуардовна, – с деланой озабоченностью вздохнула бывшая невестка. – Ваня заявил, что я недостаточно хорошо воспитываю нашу с ним дочь. Что ж, может быть, это и так… девочке нужна твёрдая отцовская рука. Думаю, Ваня прекрасно справится со своими родительскими обязанностями.

– Но у него работа! – истерично взвизгнула свекровь. – Мальчик так загружен! Ежедневные съёмки, репетиции, концерты! Когда ему ещё и ребёнком заниматься?

– Ну, вы с ней посидите, ничего страшного, – невозмутимо отозвалась Саня. – Вы же всё-таки бабушка…

Свекровь забулькала в трубку что-то маловразумительное. Кажется, она была на грани обморока.

– В общем, передайте Ване, что я звонила. Пусть приезжает и забирает дочь в любое время. Я его жду! – мурлыкнула Саня напоследок и поспешила прервать звонок, чтобы не захохотать в голос.

Информация была передана бывшему мужу с рекордной скоростью. Уже через пять минут совершенно ручной и присмиревший Чеба сам перезвонил Сане и извиняющимся тоном залепетал, что, разумеется, она просто неправильно его поняла: она отличная мама, лучшая в мире, и прекрасно справляется с Лялькиным воспитанием, а он, конечно же, не изверг, чтобы разлучать Саню с ребёнком.

– Ты чёртов гений! – закончив разговор, торжествующе воскликнула Саня и бросилась Вику на шею.