ГЛАВА 12
- Давай прокатимся в город.
Это был не вопрос, не предложение, Соболевский ставил меня перед фактом. Конечно же, я насторожилась не на шутку. Если вчерашний день прошел в полном спокойствии, Александр хоть и задавал мне вопросы, но мутные и туманные, без всякой конкретики. А вот сегодня, кажется, ему надоело таиться.
Я завтракала, сидела одна за большим столом, и обратиться за помощью, хотя бы моральной, мне было не к кому. Ваня рано утром уехал по каким-то своим делам, я сквозь сон слышала, как он принимал душ и одевался, а потом, кажется, что-то мне сказал, наклонившись, но я лишь сонно вздохнула и поплотнее закуталась в одеяло. А когда проснулась, Филатова уже и след простыл. Гриша с Таей проснулись гораздо раньше меня, успели позавтракать, и теперь в своей комнате смотрели мультфильмы. То есть, Гриша смотрел, а Тая, скорее всего, попросту пряталась и прятала ребенка подальше «от этих бандитов». Вот я и оказалась в столовой в одиночестве. Стол к завтраку оставался накрытым, и я поспешила этим воспользоваться, а тут Соболевский появился.
После его слов, я настороженно прищурилась.
- Зачем?
Александр, по всей видимости, оценил моё беспокойство, усмехнулся.
- Прогуляемся. В конце концов, ты много лет не была в Петербурге. Неужели не интересно?
Я выдала ему неестественную улыбку, даже не собираясь скрывать своего скептицизма.
- Я смотрела обзорную экскурсию-онлайн.
Он посмеялся над моей несговорчивостью.
- Я предлагаю лишь прокатиться. По памятным местам.
Я сделала последний глоток кофе, затем на Александра посмотрела.
- Ты ведь не отстанешь?
Он качнул головой.
- Нет.
Я мысленно перевела дыхание, буквально заставила себя подняться из-за стола.
- Хорошо, поедем. А мой сын?
- Что твой сын? Кажется, они в своей комнате. С той женщиной. Кстати, кто она? Няня?
- Она двоюродная тетя Леши.
- Серьезно? Какое близкое родство…
- Для кого как. – Я смерила Соболевского подозрительным взглядом. – Я бы не хотела оставлять их одних.
- Они не останутся одни, Сима. В доме прислуга и охрана.
- И, правда, - умилилась я. – Люди, которым я могу доверять!
Александр ко мне подошёл и взял меня за локоть. Повёл к выходу из столовой.
- Мы так долго можем препираться. Быстрее сесть в машину и поехать. Тебе нужно что-то взять?
- Что? – переспросила я. – Карту и пистолет?
Соболевский весело усмехнулся.
- У тебя всегда было странное чувство юмора.
У ворот нас ожидала машина. Я всё-таки поднялась в комнату Гриши и Таи, сообщила им, что уеду ненадолго, встретила Таин встревоженный взгляд, но успокоить мне её, если честно, было нечем. Поэтому я молча закрыла за собой дверь и спустилась к машине. Соболевский ждал меня, даже заднюю дверь автомобиля для меня открыл. Я села. Что ещё было делать?
Александр машину обошёл и сел со мной рядом. Впереди водитель и охранник. Мы выехали за ворота, а я спросила:
- Зачем тебе охрана?
Соболевский, кажется, удивился моему вопросу.
- В каком смысле?
Я на него посмотрела.
- Ты опять что-то планируешь?
Он возмущенно фыркнул мне в лицо.
- Перестань.
- А что тогда?
- Сима, разве я когда-то ездил с охраной? Когда, как ты говоришь, что-то планировал?
Я отвернулась к окну, пожала плечами.
- Ну, раньше ты был моложе, неопытнее. Считал, что тебе всё ни по чем.
- Серьёзно? Я так считал?
- Ты так себя вел. – Я вздохнула. – Вы все себя так вели. Мнили себя гениальными аферистами. Неуловимыми мстителями.
- О, как ты нас.
- Ваня куда уехал?
Соболевский выдержал небольшую паузу. Видимо, переключался на другую тему. Потом сказал:
- По делам.
Спрашивать я больше ничего не стала, но чувствовала на себе испытывающий взгляд. А я гадала, задаст Соболевский вопрос про наши с Филатовым отношения или нет. Он задал. Помолчал и спросил:
- Что между вами происходит?
Я пожала плечами.
- Мы спим вместе.
- И всё?
- А что у меня можем быть с мерзким вруном и преступником? – Я голову повернула и на Александра взглянула. – Он ведь преступник?
Он засмеялся.
- Ты меня спрашиваешь?
- Ты же знаешь его лучше и дольше меня. И, наверняка, ты платишь ему с определенной целью.
- Ты права, - обстоятельно кивнул Соболевский. – С определенной.
Я отчего-то заволновалась, но всеми силами старалась не показать этого. Глазела на коротко стриженные затылки охранников впереди. А Соболевский рядом со мной поерзал на сидении, устраиваясь поудобнее.
- Иван Олегович очень способный человек, - сказал он с каким-то особым благоговением. – У него потрясающая способность договариваться с людьми.
- С какими людьми?
- С любыми. Будь то политики, бизнесмены или урки из подворотни. Видишь, он и с тобой договорился. У него к каждому подход находится.
Понятно, что мне стало неприятно от его намеков. Я продолжала молчать, а вот Соболевский все на меня поглядывал.
- Главное, чтобы ты снова не влюбилась не в того человека, Сима.
- Я давным-давно ни в кого не влюбляюсь, Саша, - ответила я ему в тон. – Ваша компания мне всю охоту отбила.
- Это, знаешь ли, тоже грустно. Ты девушка молодая, красивая… Влюбиться нужно. Всё у тебя еще будет хорошо.
Я не удержалась и пренебрежительно фыркнула.
- Не ты ли об этом позаботишься?
Соболевский удивленно на меня взглянул.
- А почему бы и нет? Мне кажется, я несу за вас с Гришей ответственность. Всё-таки мы с Лешкой были друзьями.
- Вы не были друзьями, - перебила я его. – Вы были соперниками. На вашем соперничестве всё и держалось.
- Пусть так. Но это не мешало нам относиться друг к другу по-приятельски. Я бы даже сказал, по-дружески. А то, что с ним случилось…
- А то, что с ним случилось, Саша, это полностью твоя вина. Он тебя собой прикрыл.
- С чего ты взяла?
- Потому что ты всегда отсиживался за спинами других. Хоть раз ты был с ними на ограблении? Хотя бы на одном?
- А зачем мне нужно было там быть? – недовольно хмыкнул Соболевский. – Это не было моей работой. Благодаря мне твой муж знал, куда идти и что брать. И не ломал голову, куда украденное сбыть. Мы частенько работали по заказам. И заказы эти добывал я, потому что мне доверяли, а не кому-то ещё.
Я мрачно кивнула.
- Да, и ты оставался чистым.
- Не таким уж чистым, Сима, раз отсидел десять лет. Тюрьма, знаешь ли, тоже не курорт. Могу тебе порассказать подробности.
- Спасибо, обойдусь.
- Вот видишь. Считаешь, что я легко отделался.
- Да, - решительно кивнула я, - я так считаю.
Соболевский неожиданно мне улыбнулся.
- Ну и ладно, я на тебя не обижаюсь. Главное, что сейчас я рядом с тобой. Готов помогать и защищать. И надеюсь, что ты поможешь мне в ответ.
В моей душе все переворачивалось от каждой его легкой улыбки. Казался несправедливым сам факт того, что он сидит рядом со мной. Разговаривает, улыбается, и, вообще, в жизни у Соболевского всё шоколадно. Он ещё какой-то там ценный эксперт, как мне сообщил Филатов. И где, спрашивается, справедливость? Куда она из нашего мира пропала?
- Куда мы едем? – спросила я, когда наш автомобиль въехал на городские улицы.
- Прокатимся по памятным местам.
Ничего хорошего это обещание не сулило. Я смотрела в окно, стараясь не обращать внимания на тяжесть, появившуюся в груди.
- Как тебе набережная? Прогуляемся?
Я якобы безразлично пожала плечами. Старалась сохранять спокойствие, хотя, отлично понимала, почему Соболевский привез меня именно сюда. Он отлично знал, что именно здесь, вон у того каменного льва, Лешка когда-то признавался мне в любви. Однажды муж мне рассказал, что рассказал Соболевскому об этом важном моменте в нашей с ним жизни. Поэтому Соболевский привез меня сегодня сюда. В надежде выбить меня из колеи, другой причины я не находила.
Мы вышли из автомобиля, один из охранников вышел вместе с нами и двинулся следом на некотором расстоянии, бдительно поглядывая по сторонам. Хотя, что он высматривал так старательно, не совсем понятно. Утро буднего дня, праздно шатающихся не так много. Точнее, раз-два и обчелся. И это считая нас.
- Ты чего-то боишься? – спросила я Соболевского, снова оглянувшись через плечо на охранника.
Мне показалось, что Александр ненадолго замешкался с ответом. Затем отрицательно качнул головой.
- Нет. Просто проявляю бдительность.
- Глупости, - фыркнула я. Остановилась, сунула руки в задние карманы на джинсах, смотрела на темную воду Невы в каменном русле. – Одна лишь бдительность никогда не заставляла людей платить бешеные деньги за телохранителя. Ты боишься, Саша. И я знаю чего.
Он хмыкнул. Стоял рядом со мной, заложив руки за спину. Если честно, он выглядел на свой возраст, ни годом меньше.
- Чего же я боюсь по-твоему?
- Тех людей, что пытались тебя опередить и добраться до меня первыми. Роберта ты ко мне подослал?
Соболевский нахмурился.
- Роберта?
- Лысый Роберт из нашего города. Держатель заводов, борделей и клубов.
Александр качнул головой.
- Не я.
Я вздохнула.
- Вот видишь. Не ты. А Роберт проявлял большой энтузиазм по поводу меня. Намекал на серьёзных людей, что мной интересуются.
- Тогда тебе нужно радоваться, что Ваня тебя вовремя увез.
- Я пока не знаю, чему следует радоваться. Ты тоже человек мутный и опасный.
- Мне обидно слышать, что ты такого обо мне мнения.
- Перестань, пожалуйста, - улыбнулась я. – Не из добрых и бескорыстных побуждений ты кинулся меня спасать. Давай не будем друг другу врать.
Мы в молчании прошли немного вперед. Затем Соболевский вдруг попросил:
- Расскажи мне.
- Что? – переспросила я.
- Как тебе удалось выкрутиться? Сбежать от них?
В моей душе появился холод, словно морозная корка начала сковывать меня изнутри, при одном только упоминании той ночи.
- Я не выкручивалась. Мне просто повезло.
- Следствие уверяло, что киллеры увезли тебя с собой…
Я качнула головой.
- Нет. Я же говорю, мне просто повезло. А кое-кому не повезло. – Соболевский смотрел на меня. Пришлось признаться: - Там была другая девушка. Лешина дальняя родственница. Странная девушка, чем-то внешне похожая на меня… - Я горько усмехнулась. – Возрастом и цветом волос. Но разбираться никто не стал.
- Они её убили?
- Я не знаю. Я слышала, как она кричала. Кричала и кричала… Когда Лешку убивали. Это был ненормальный крик, словно она помешалась. Хотя, видеть всё это своими глазами… ничего удивительного в этом нет.
- Они забрали её с собой?
Я пожала плечами.
- Когда мы с Таей вылезли из погреба, её нигде не было. Думаю, что да, забрали.
- И кровь на улице нашли её?
- Моей крови там быть не могло.
- Да, не повезло девчонке.
Я кивнула.
- А Лешка?
Я посмотрела на него.
- Что Лешка? Его убили.
Соболевский вышагивал рядом со мной.
- Сима, ты ведь понимаешь, о чем я спрашиваю.
Я упрямо качнула головой. А он усмехнулся, не верил мне.
- Думаю, понимаешь. Твой муж меня обокрал.
- Лично тебя?
- Ну… скажем так, не лично меня, всех нас, но сколько человек на данный момент в живых остались? В тюрьме не сгинули, не сбежали на край света. А кто остался, у них, если помнишь, семьи, дети…
Я даже рассмеялась, честное слово.
- То есть, ты наш общий благодетель? Всех защищаешь, за всех переживаешь.
- Не веришь?
- Нет, Саша, не верю, ты уж извини.
- Ну и зря. Я, правда, для всех стараюсь.
- Стараешься ты для всех, а раздеть, как липку ты собрался меня?
- Сима, ты же умная девочка…
- Не называй меня девочкой, я давно не девочка. Вашими усилиями.
- Как скажешь. Но ты должна понимать, что не сможешь без меня хоть как-то распорядиться тем, что Лешка после себя оставил. Ну, кому ты это понесешь, кому продашь?
- Я не собираюсь ничего не продавать. Потому что у меня ничего нет.
- Я знаю, что ты врешь.
Я остановилась, повернулась к нему. Взглянула свысока.
- А я знаю, что врешь ты. И даже если я и скрываю то, что ты ищешь, то по одной простой причине, Саша. Не потому что хочу это продать и разбогатеть. А потому что это сохраняет жизнь мне и моему сыну. И поверь, ты никогда не найдешь то, что он спрятал. Да и я тоже не суну туда руку и не достану просто так. Но мне спокойней, зная, что мой муж сумел побеспокоиться о моей безопасности.
- Я просто пытаюсь тебе помочь. Другие так церемониться не будут.
- Посмотрим, - отозвалась я. Поинтересовалась: - Ещё будем куда-то заезжать, или можно вернуться обратно? Кажется, погуляли достаточно.
Надо сказать, что я кипела от негодования. Конечно, я ждала этого разговора, готовилась к нему мысленно, пыталась предугадать слова, доводы и поступки Соболевского, и, между прочим, во многом оказалась права, но все равно разозлилась. Как-то несправедливо получается, сделать виноватой и обязанной всем вокруг меня. Наверное, Соболевский не врет, и он помогает семьям бывших соратников, по крайней мере, после освобождения, в попытке прощупать почву, но почему должной всем выхожу я? У меня самой проблем огромная куча, и именно мне пришлось много лет скрываться и прятаться в страхе за свою жизнь и жизнь своего ребенка. Я, в отличие от остальных жен и подруг, не осталась сидеть на насиженном месте среди знакомых, друзей и родственников. Мне в панике пришлось начинать жизнь сначала. А теперь меня пытаются пристыдить. Из-за этого я злилась и продолжала упрямо твердить:
- Знать ничего не знаю. Разбирайтесь без меня.
Вот только сильно сомневаюсь, что эта тактика проживет долго. Не приходится сомневаться, что Соболевский в какой-то момент устанет от моего сопротивления и решит меня сломить.
А чем меня, спрашивается, ломать, как не Гришей?
В машине, по пути обратно в загородный дом Соболевского, я украдкой на него поглядывала, наблюдала. В основном через отражение в стекле, чтобы не привлекать внимания. Пыталась понять, на что он способен. Можно было тешить себя иллюзиями и перебирать в памяти все благочестивые поступки Соболевского из нашего совместного прошлого, вот только в его благочестие я никак не верила. Ни тогда, ни тем более сейчас.
В доме нас встретил Филатов. Вышел на встречу и взглянул с подозрением, причем, подозрение его было направлено на Соболевского. Я это про себя отметила и решила, что это интересная информация. Не такие уж они закадычные друзья или соратники. Не особо друг другу доверяют.
- Куда вы ездили? – поинтересовался Иван.
Я молча пожала плечами, а Александр сказал:
- Прогуляться.
Его таинственность очков в доверие к нему Филатова явно не добавила. Иван хоть и промолчал, но я поняла, что он недоволен. А когда я поднялась в свою спальню, предварительно заглянув в комнату Таи и Гриши, чтобы дать им понять, что я вернулась и со мной все в порядке, Ваня вскоре появился в комнате. И снова задал всё тот же вопрос:
- Куда он тебя возил?
- Он же сказал: прогуляться. – Я вздохнула, Филатову подарила милую улыбку. – Мы ездили на набережную Невы, переполняться воспоминаниями.
Ваня нахмурился.
- Какими воспоминаниями?
- Когда-то на том месте мой первый муж клялся мне в вечной любви. Саша об этом прекрасно осведомлен. Наверное, он посчитал, что эти воспоминания меня тронут до глубины души, и я расскажу ему что-то особенно сокровенное.
- А причем тут, как он тебе в любви клялся?
- Понятия не имею. – От бессмысленности этого разговора, я начала терять терпение. Сначала Соболевский попыткой влезть мне в душу меня здорово раздосадовал, а теперь Филатов хмурил брови и смотрел на меня с подозрением. Это тоже раздражало. Все чего-то от меня хотели, каких-то ответов, а всё, чего хотелось мне – это убежать подальше.
Филатов обернулся на приоткрытую в спальню дверь, подумал и закрыл её. Я за ним наблюдала. Без особой настороженности, скорее с любопытством.
- Сима, давай поговорим серьёзно. На чистоту, - сказал он.
Я подумала, затем кивнула, соглашаясь.
- Давай.
- Сядь.
Господи, сколько церемоний. Кажется, Филатов решил переплюнуть дружка в предложении меня облагодетельствовать. Но спорить я не стала, присела на край кровати, а Ваня устроился в кресле напротив меня. Сел, уперся локтями в свои колени, на меня посмотрел.
- Соболевский считает, что твой муж его обокрал. Это правда?
Я моргнула, очень постаралась, чтобы выглядело это невинно.
- Понятия не имею. Я совершенно не знаю их отношений в последние месяцы. Меня в них не посвящали.
Ваня сверлил меня испытывающим взглядом. Наверняка, говорил себе, что верить моим словам не стоит, и теперь всматривался в моё лицо, чтобы найти повод усомниться в собственных подозрениях на мой счет. Если честно, это было немного странно. Филатов, как человек со стороны, со своим умыслом, возможно, получающий плату за общение со мной, априори мне доверять не должен. А он с собой боролся. Настойчиво складывал все мои плюсики, что во мне видел, в один большой положительный момент. По всей видимости, я, на самом деле, ему нравилась. Иначе для чего ему со мной возиться?
- Ты мне врешь, да?
- Почему ты так решил?
- Потому что я вижу. Что ты мне врешь.
Я вздохнула, отвернулась от него. Филатов дотянулся до моей коленки и потряс за неё. Я в нетерпении скинула его руку.
- Сима, ты понимаешь, что я единственный, кто может тебе помочь?
Мне захотелось засмеяться, честное слово. Но смеяться я не стала, только улыбнулась, зато со всем присущим мне скептицизмом.
- Ваня, а ты понимаешь, что у меня нет ни одной причины тебе верить?
После моих слов он недовольно поджал губы, отодвинулся от меня и откинулся на спинку кресла. На меня посматривал всё с тем же неудовольствием.
- И что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
Я молчала. Молчала, молчала. Обдумывала. В конце концов, сказала:
- Зависит от того, что ты хочешь получить.
Филатов хмыкнул.
- Странный вопрос. Как всегда. Я хочу все.
- Как в кино про супергероев, - усмехнулась я. – Или гениальных преступников. Побольше денег и поцелуй красивой девушки перед титрами.
- Ну, хотя бы.
- Тогда расстрою тебя. Я той девушкой не буду. Мне не до героизма и ваших авантюр.
- Соболевский всё-таки прав, да? Твой муж его ограбил.
- Это Сашина точка зрения. Что у него забрали лишнее. А вот если спросить Лешу… Если бы можно было его спросить, думаю, у него нашлось бы немало причин возразить.
- И претендовать на большую долю?
- Хотя бы.
- А что ты хочешь?
- Я хочу спасти своего сына. Потому что не думаю, что Соболевский будет долго играть со мной в добродетель. Совсем скоро ему это надоест. И что тогда? – Я открыто смотрела на Филатова. – Ты станешь меня защищать? Или возможный куш?
- Что ты говоришь глупости? – вроде как оскорбился он. – Я не дам никому причинить тебе вред.
Я осторожно кивнула.
- Я на это надеюсь.
- Но, конечно, хотелось бы надеяться на взаимность.
Я ему улыбнулась, поднялась и сделала к Филатову шаг. Наклонилась и аккуратно поцеловала его в кончик носа.
- Я тоже буду тебя защищать, я тебе обещаю.
- Сима!
- Я могу, ты знаешь, - посмеялась я.
- Ты можешь быть немного серьёзнее?
- Могу, - заверила я. Отошла на пару шагов и сказала: - Если хочешь, чтобы я тебе верила… чуть больше, чем сейчас, сделай для меня кое-что.
Филатов смотрел на меня с подозрительным прищуром. Проговорил:
- Такое чувство, что меня экзаменуют.
- Почти, - не стала я спорить.
- Чего ты хочешь?
Я развела руками.
- Мы же в Питере. Найди Дениса.
Ваня непонимающе нахмурился.
- Какого Дениса?
- Прохорова, - подсказала я. – Я тебе про него рассказывала. Он обманул мою золовку. Да и вообще, сдал меня всем, кому мог.
Филатов сидел, развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, на меня смотрел с сомнением. Затем проговорил:
- Зачем это нужно? По-моему, у нас своих дел невпроворот. А тут какой-то Прохоров, бывшая золовка…
- Он мерзкий, гадкий таракан, Ваня, - невольно повысила я голос. – Он обманывает ни в чем неповинных женщин. И дело даже не в его обмане, не в том, что они ему верят, а в том, сколько потом расплачиваются за свою глупую влюбленность. – Думаю, судя по скептическому взгляду Филатова, моя пламенная речь его не слишком впечатлила. К тому же, таких проходимцев, как Прохоров, Иван видел по своей деятельности не один десяток, но я настаивала, и отступать не собиралась. – Найди мне Прохорова, - повторила я.
В конце концов, он кивнул. И даже пообещал:
- Найду. – Только добавил: - Если он в городе. Бегать за ним по всей стране я не собираюсь.
Я шагнула к нему, протянула руку для рукопожатия. Довольно улыбнулась.
- Договорились.
Иван руку мою пожал, сначала очень аккуратно, а потом хватка его пальцев стала сильнее, и он потянул меня на себя. Я от неожиданности покачнулась и приземлилась к нему на колени. Попыталась изобразить возмущение, уперлась руками ему в грудь.
- Отпусти.
Филатов вместо того, чтобы выполнить мою настоятельную просьбу, обнял меня и пристроил подбородок на моем плече. Меня разглядывал.
- Пообещай мне одну вещь, - проговорил он.
Я решила на минуту-другую сменить гнев на милость. Поинтересовалась:
- Какую?
- Что ты не будешь ничего делать за моей спиной. Что станешь со мной советоваться. И тогда мы будем с тобой большими друзьями.
Я насмешливо фыркнула, вот только сердце в груди предательски стучало. Я старалась слишком тесно к Ваниной груди не прижиматься, чтобы он этого не почувствовал.
- С чего ты взял, что я хочу с тобой дружить? – спросила я.
- Потому что чувствую. Ты очень хочешь со мной дружить, - проговорил он с определенным намеком, а его ладонь весьма вольготно пристроилась на моем бедре.
- Ты вор и мошенник, - сказала я ему.
Филатов вытаращил на меня глаза, головой качнул, отказываясь признавать мои слова за истину.
- Неправда. Я адвокат. У меня диплом есть, могу тебе показать.
- Оставь его для более доверчивых девушек.
- И сговорчивых, - подсказал он с усмешкой.
Я с готовностью кивнула, повторила за ним:
- И сговорчивых.
- Поцелуй меня.
Соблазн был очень велик. Невозможно было не признать, что с той самой секунды, как я оказалась у него на коленях, многие проблемы и беспокойные мысли, меня благополучно оставили. Мне было хорошо и спокойно, а ещё очень приятно сидеть, прижимаясь к нему, чувствуя Ванины руки на своём теле, его горячие ладони, а ещё смотреть на его губы, которые вот-вот собираюсь поцеловать.
Стоп, собираюсь?
Вообще, по плану, молить о поцелуе должен он, а получается наоборот. Я сама к нему наклоняюсь, я сама его целую… Горячие губы раскрываются мне навстречу, я чувствую нежное прикосновение его языка, меня пронзает, словно электрическим током, я уже почти готова застонать и сдаться на волю его желания… И тут за моей спиной без всякого стука распахивается дверь, и я в панике вскакиваю с колен Филатова, с горящими щеками, оборачиваюсь и вижу в дверях сына. Гриша смотрит на меня с любопытством и в легком замешательстве. Переводит взгляд с меня на Ваню и, конечно же, интересуется:
- А что вы тут делаете?
Я застываю в растерянности, лихорадочно отыскивая правильный ответ, а Филатов тем временем спокойно отвечает:
- Подрастешь – узнаешь сам. Ты чего хотел?
Сын от меня отвернулся, всё своё внимание сосредоточил на Иване.
- В футбол поиграть. Ты же обещал.
Иван кивнул, с готовностью поднялся.
- Пойдем, а то вечером мне уехать надо будет. А сейчас пойдем, поиграем. – Обернулся на меня, продолжавшую молчать, усмехнулся. – Оставим маму одну. Она, кажется, устала немного. Ей надо отдохнуть и остыть.
За это «остыть» хотелось Филатова догнать и пнуть хорошенько. Но я осталась в комнате, и выдохнула только тогда, когда за ним и Гришей закрылась дверь. И подумала, что я, кажется, выставила себя перед Филатовым полной дурой. Но, может, это не так уж и плохо? Порой женщине не нужно быть умной, куда выгоднее быть хитрой.
Все плохо, да? – спросила меня Тая, едва ли не на цыпочках появившись в моей комнате.
Я заметила, что в этом доме она чувствует себя очень скованно. Из-за каждого угла будто ожидает нападения, от любого человека подвоха. Практически не выходит из комнаты, и Гришу неохотно от себя отпускает. Что ж, её можно понять. Я особенно понимаю. Но Тая – человек в возрасте, всегда волнующийся, порой даже без повода, и я за неё, в сложившихся обстоятельствах, если честно, не на шутку переживала.
Она закрыла за собой дверь, прошла и села в кресло, в котором несколько минут назад сидел Филатов. Я же пожала плечами.
- Я пока не поняла. Но точно ничего хорошего.
Тая вздохнула.
- Я так и знала. – Она взглянула на меня. – Сима, отдай ты им всё. Пусть делают, что хотят.
- В этом и проблема, - расстроилась я. – Большой шанс того, что я отдам, и сделают всё, что хотят, они с нами. Для чего Соболевскому нужны свидетели?
- А этот, другой?.. – Тая смотрела на меня пытливо. – Кажется, ты ему нравишься.
Я невесело хмыкнула.
- Я многим нравлюсь. И что из этого? Нравиться – это одно, а вот геройствовать ради нас никто что-то не торопится, ты заметила? – Я в задумчивости смотрела в стену напротив. – Нет у меня веры Филатову, нету. Говорит он, конечно, красиво, а вот верится с трудом.
- Это плохо. Но вдруг на самом деле?..
Я перевела на Таю непонимающий взгляд.
- Что?
- Вдруг влюбился в тебя?
Я лишь фыркнула.
- Такой, как Филатов, взять и влюбиться не может… наверное. – Я потерла кончик носа. – Хотя, будет не лишним проверить.
- Ты только поосторожнее проверяй.
Я кивнула. Потом улыбнулась матушке-наседке.
- Не беспокойся. Я всегда осторожна, ты же знаешь.
Гриша с Иваном играли в футбол на аккуратном газоне Соболевского. Носились по нему, валялись, смеялись. Идеально подстриженную, зеленую траву было немного жалко, настолько безжалостно её топтали ногами. Но, кроме меня, это, кажется, никого не беспокоило. Я стояла на крыльце, наблюдала за ними.
- Сок? Свежевыжатый.
Я повернула голову, взглянула на появившегося рядом Соболевского. Не надо думать, что он подошёл предложить мне сок, как бы его слова не звучали. Он подошел ко мне, остановился в вальяжной позе, со стаканом сока в одной руке, вторая в кармане светлых парусиновых брюк. Саша и в прошлые годы себя безумно любил, никогда не экономил на своих желаниях, капризах и потребностях, как и на своем гардеробе, всегда одет «с иголочки», а уж после освобождения из тюрьмы, судя по всему, полюбил себя чрезмерно. И если внешне, а, возможно, и физически несколько сдал, тюрьма всё-таки не курорт, как он правильно заметил, да и возраст дает о себе знать, то сейчас он всеми силами восполнял пробелы. Рано утром, например, я видела, как из дома выходила девушка в медицинской форме, как выяснилось, профессиональная массажистка, без всяких «но» и других уловок, приезжала она трижды в неделю в обязательном порядке. А ещё Соболевский занимался с тренером, что-то там себе накачивал, в общем, заботился о своём здоровье, не жалея сил и денег. Не хотелось ему, по всей видимости, стареть и хиреть. Глядишь, ещё и женится. На какой-нибудь восемнадцатилетней нимфе. А что? К его образу мышления радостная, легкая на подъем девушка вполне подойдёт. Её не надо принимать всерьёз, о ней не надо переживать, даже влюбляться не надо. Хотя, если честно, я подозревала, что Александр Соболевский по жизни однолюб. Когда-то он любил свою жену, на самом деле любил, по крайней мере, до невозможности уважал и дорожил семьей, я помню, но после того, как всё закончилось, наверное, он почувствовал себя преданным, сомневаюсь, что Саша позволит себе вновь влюбиться. Станет контролировать каждую свою лишнюю эмоцию. И женщина рядом с ним должна быть довольна лишь тем, что он готов будет ей дать – хороший дом, солидное содержание, общение в том формате, который он самому себе позволит. Об истинных и глубоких чувствах говорить не приходится. Соболевский с головой погряз в цинизме и скептицизме.
Но мне, если честно, на тайные помыслы и надежды Александра Соболевского было совершенно все равно. Я лишь наблюдала за всем происходящим стороны, старалась уловить малейшие детали, не зная, что мне может понадобиться в какой-то важный момент, какая информация, и чем можно будет воспользоваться. Поэтому я старалась подмечать все.
В ответ на предложение отведать божественного нектара в виде свежевыжатого сока, я взглянула на стакан в его руке. Сок в нём имел какой-то странный мутно-зеленоватый оттенок. По всей видимости, снова что-то невероятно полезное.
Я качнула головой, отказываясь.
- Нет, спасибо.
- Ну и зря. – Соболевский тоже наблюдал за Гришей и Филатовым. – Смотрю, они подружились не на шутку.
Я промолчала.
- Твой мальчик от Ваньки в восторге.
Странно прозвучало: твой мальчик.
- Ты совсем не общаешься с дочерью? – поинтересовалась я. Не знаю, зачем спросила, вопрос сам собой слетел губ. – Я помню, у вас была замечательная семья. Образцово-показательная.
Соболевский хмыкнул.
- Наверное, такая и была. Вот только дети мои уже выросли, сами решают, где и с кем им жить.
- В наше время тюремный срок не такое уж клеймо, - пожала я плечами.
- Моя жена так не считает.
Он всё ещё называл Тамару «моя жена». Я кинула на Соболевского быстрый, осторожный взгляд. На какое-то короткое мгновение, мне стало его жаль. Я понимала, что жалеть Соболевского – последнее дело, не за что, в принципе, он сам во всем виноват, но его отношение к бывшей жене… возможно, это была не жалость, а зависть. Я бы хотела, чтобы ко мне кто-то так относился. Несмотря ни на что, спустя годы…
- Что ты пьешь?
- Морковный сок с петрушкой и сельдереем. Очень полезно.
- Господи, Саша, что за гадость?
- Не такая уж гадость, на самом деле. Очень полезно. Советую – попробуй. Полно витаминов, цвет лица улучшает.
- У меня что-то не то с цветом лица?
Он посмотрел на меня, взгляд был испытывающим, затем усмехнулся.
- Ты красавица. Ты же знаешь.
- Знаю, - ответила я и спустилась по широким ступеням на газон. На Соболевского оглянулась через плечо. А когда приблизилась к Грише и Филатову, сыну улыбнулась, но вроде как через силу. Остановилась, расправив плечи, демонстрируя напряженность. Соболевский моих усилий наблюдать не мог, продолжал стоять на крыльце и пить свой гадкий сок, видел только мою спину, а я закусила нижнюю губу.
Гриша подбежал ко мне, обхватил руками, смеялся, я погладила сына по волосам. А вот когда Филатов подошел, я старательно смотрела в сторону. Ваня провел ладонью по своему лицу, пытался отдышаться, но наверняка уловил моё тревожное выражение лица. И, конечно же, поинтересовался:
- Что случилось?
Я взглянула на него распахнутыми, невинными глазами. Сказала:
- Ничего.
- Как ничего, если ты бледная, как простыня.
Я бледная? Вообще, это замечание, как никогда кстати, но про плохой цвет лица надо будет подумать на досуге. Из чего там Соболевскому соки жмут?
Я вздохнула.
- Да так… Поговорили с Сашей.
- О чем поговорили?
- Вань, перестань задавать глупые вопросы. У нас что, тем много?
- Мам, ты злишься?
Я опустила глаза на лицо сына, спокойно качнула головой.
- Нет. Просто голова болит.
- Я пить хочу.
- Сбегай на кухню, - сказал ему Иван. – Только возвращайся тут же.
- Хорошо.
Гриша убежал, а мы с Филатовым остались вдвоем, на газоне, стояли, повернувшись к Соболевскому спиной. Тот наблюдал за нами, без всякого сомнения, и, наверняка, со стороны ему казалось, что мы с Ваней о чем-то таинственно переговариваемся.
Хотя, мы и переговаривались.
- Он тебе что, угрожал? – спросил меня Филатов.
Я взяла и оглянулась снова через плечо, на Александра посмотрела. А так, как посмотрела, решила ему улыбнуться. Отвернулась обратно. Разглядывала кусты бузины вдоль высокого забора.
- Нет, не угрожал, - ответила я. – Даже наоборот.
- Что наоборот? – не понял Ваня и от этого самого непонимания нахмурился.
- Комплименты делал. Говорит, я красавица.
- Ах, вот как!
Я пожала плечами.
- Саша всегда мне это говорит. И раньше говорил. Даже когда у него жена была, - усмехнулась я. И добавила: - Наверное, я ему нравлюсь.
Филатов стоял совсем рядом со мной, возвышался, можно сказать, упер руки в бока и странно отдувался. Я осторожно на него покосилась. Старалась выглядеть серьезной и сосредоточенной.
Филатов кивнул тяжелой, умной головой.
- Наверное, нравишься. Это ведь не удивительно.
- Я тоже так считаю. – И заинтересовалась: - А куда ты сегодня собираешься?
Иван удивленно моргнул.
- Я?
- Ты же Грише сказал, что вечером тебя не будет.
- Ах, да. Дело есть… Встреча.
- Значит, вечером тебя не будет? Как-то не очень мне хочется оставаться с Соболевским вечером наедине. Ужинать с ним один на один…
- Почему один на один? А Тая? А Гриша?
- Ну… У Таи нет большого желания выходить из комнаты, да и я волнуюсь за её давление. А Грише не слишком интересны все эти церемонии с ужинами и обедами. К тому же, не хочу их тесного общения с Соболевским, ни к чему это. Но ты, конечно же, поезжай по делам. Я выдержу ещё пару часов с ним наедине.
Филатов подумал, затем кивнул и направился от меня прочь. Я осталась стоять и разглядывать бузину. Правда, кинула осторожный взгляд за свое плечо – Соболевского на крыльце уже не было. Я сложила руки на груди, посчитала про себя до десяти.
- Думаю, лучше, если я возьму тебя с собой, - заявил Филатов, возвращаясь. – Ничего плохого от ужина в ресторане не будет.
- Правда? Ты так считаешь? А Саша возражать не станет?
Я слышала, отлично слышала, как Иван Олегович скрипнул зубами. И проговорил:
- Не станет.
Я довольно кивнула.