Глава 12
— Спасибо, что приютила, мам.
Стас с неуклюжей нежностью потрепал по плечу мать, к которой ему пришлось поехать после того, как эта психичка долбанутая, с которой он зачем-то кучу лет прожил, захлопнула за ним дверь.
А он обнаружил, что у него при себе нет ни ключей от машины, ни даже кошелька. Хорошо ещё, что телефон остался в кармане джинсов — удалось хотя бы вызвать такси.
Идти ломиться назад в квартиру, чтобы забрать свои вещи, ему не позволяли гордость и упрямство. А ещё — абсолютное нежелание говорить с Тоней да и вообще видеть её мерзкую страшную рожу.
И как он вообще столько лет терпел её рядом, ложился с ней в постель?! Теперь и сам этого не понимал.
Просто ненавидел её за то, как она поступила с его любимой женщиной!
Когда они с огромным трудом собрали уцелевшие вещи Лены, она долго рыдала у него на плече, сидя на скамейке у подъезда.
— Эта сраная собака! — причитала она. — Она схватила моё дизайнерское платье, она его порвала своими вонючими зубами! А мой шикарный тренчкот из самой Англии! Он весь в дырах!
На несчастье, когда Тонька-психопатка выкинула чемоданы Лены на лестницу, сосед с нижнего этажа вывел свою псину гулять. И этот пёс, конечно же, вцепился в вещи Лены, которые выпали из разбитого чемодана…
Когда они попытались отобрать у собаки одежду, вышло только хуже. Заведённый пёс растерзал несколько вещей, другие порвал и погрыз, видимо, воображая, что это такая игра. А некоторые предметы гардероба утащил на улицу и они исчезли в неизвестном направлении.
— Мы купим новое платье, — пытался утешить любимую Стас. — И плащ…
— Да откуда тут такое шикарное французское платье и английский тренч! — продолжала рыдать она.
— Мы что-нибудь придумаем, — упрямо обещал он.
Тогда она притихла. Подняла на него заплаканные глаза, посмотрела ему буквально в самую душу…
Переспросила:
— Правда придумаем?
Когда она смотрела на него так, он мог пообещать ей все на свете, даже луну с неба. Более того — даже зная, что никогда эту луну не достанет, все равно бы карабкался за ней, готовый выстроить лестницу до самого предела…
Лишь бы не видеть в любимых глазах разочарование.
— Конечно, — прошептал в ответ. — Ты ведь знаешь — я ради тебя все могу…
Она рассмеялась и от её нежного смеха по коже понеслись мурашки.
Наверно, как и он, Лена вспомнила — когда-то он уже говорил ей эти слова…
Но тогда они не удержали её рядом.
Во рту появился привкус горечи. Черт! Он не хотел об этом вспоминать. Они ведь теперь могут начать все сначала…
И он хотел этого больше всего на свете.
— Стасечка, а что случилось-то?
Голос матери снова вернул его в реальность. Он устало провел рукой по глазам, словно хотел стереть этим жестом все дурное.
— Мам, я позже объясню, ладно? Если вкратце — Тоня взбесилась, придумала себе всякой ерунды и выгнала Лену, которая у нас гостила. Я решил вступиться, ну она и меня вытолкала из дома…
— Прямо вытолкала? — недовольно нахмурилась мать. — Стасечка, как ты позволил? Ты же мужчина! Надо было поставить её на место!
Ты же мужчина…
Сколько раз он слышал от матери эти слова? Сначала она постоянно говорила их отцу, потом — самому Стасу…
Как ты не можешь решить эту проблему? Разберись, ты же мужчина!
Как тебя могли уволить? Постой за себя, ты же мужчина!
Как ты позволил себя ударить? Ты должен был дать обидчикам сдачи, ты же мужчина!
И тем не менее, Стас рос, видя, как отец любил мать. Как все готов был для неё сделать. А она всегда умело направляла его в нужную ей сторону…
Стас иногда удивлялся, что папа был таким покорным, послушным её воле.
Он умел найти к маме подход. Бывало, после очередной головомойки говорил, смеясь, Стасу — мама у нас особенная. Чем больше она ворчит — тем больше её любить надо…
Мама была для него единственной, а сам папа — однолюбом. Отношения родителей в какой-то степени стали для Стаса примером, образцом…
И когда встретил Лену, он как-то сразу понял, что именно она для него — та особенная, единственная. Как мама для папы…
— Мам, ну правда, давай потом, — повторил он. — Мы очень устали.
Мы.
Он снова невольно объединил себя и Лену в одно целое. Хотя пока и не знал, что она сама думает по этому поводу…
Но уже знал, что не хочет снова без неё жить.
— А Тоня точно придумала, как ты говоришь, ерунду? — не отступалась мать. — Это ведь та самая Лена… я её узнала.
Он помотал головой.
— Завтра. Пожалуйста.
И, избегая дальнейших вопросов, скрылся в маленькой комнате, где сейчас сидела Лена.
Когда он вошёл, она подняла на него глаза.
Такие огромные. Такие беззащитные.
— Стасюш… что теперь будет? — спросила она чуть слышно.
Он встал перед ней на колени.
— Я буду рядом. Начнём все заново… если ты только захочешь.
Сердце в груди застыло, забыв, как биться в ожидании её ответа…
Она бросилась ему на шею.
— Хочу! Конечно, хочу! Любимый, хороший, мне больше ничего и не нужно! Только ты рядом!
И он ей поверил.
Просто потому, что очень хотел верить.