Глава 13
Как пережила эту ночь — не знала и сама.
Тяжёлое моральное состояние мешало нормально уснуть и даже если удавалось провалиться в сон хоть ненадолго, я вскоре просыпалась и заново переживала все произошедшее.
Поначалу мне ещё так глупо, с типично женской уязвимостью думалось — а вдруг он сейчас вернётся, все объяснит, все расставит по местам…
Ведь он сам так и не признался в измене…
Но признаний и не требовалось. Предательство было в самих его поступках, в каждом его жесте.
Он ведь унизил меня, оскорбил. Встал на чужую сторону…
И, конечно же, этой ночью домой он так и не вернулся.
И этим все было сказано. Этим была поставлена точка в этой истории любви длиной более, чем в восемнадцать лет.
Моей любви.
А Стас?..
Я не могла забыть, как Лена кинула мне, что я была лишь её заменой. Могла лишь гадать, что именно это значило и как долго продолжалось, но этим словам поверила абсолютно.
Вспоминала, как Стас не одобрял мою с ней дружбу — с самого начала. Значило ли это, что он был знаком с Леной ещё до меня?..
Эти вопросы мучили, но отделаться от них никак не удавалось.
Несколько раз я срывалась. Беззвучно рыдала, била кулаками подушку, пытаясь дать хоть какой-то выход своей боли, обиде, горечи…
Как же могла развалиться привычная, стабильная жизнь за считанные мгновения?..
Разбитая, разобранная на части всеми этими мыслями, утром я едва соскребла себя с кровати. От слабости и недосыпа дрожали руки, но я все равно пошла готовить завтрак.
Не хотела пугать дочь своим состоянием. Накануне и так успокаивала её некоторое время после случившегося скандала. И не знала, как ответить ей на вопрос, куда ушёл папа…
Звонок в дверь раздался, когда я варила овсяную кашу.
От этого звука дрогнули внутренности. Почему-то я была уверена в том, кто стоит на пороге.
Конечно же, это оказался Стас.
Он не мог не прийти. Тут остались его вещи, ключи от машины, документы…
Я молча отступила, давая ему пойти в квартиру.
Разум вопил — хоть бы это все поскорее кончилось! Хоть бы забыть о его существовании и больше никогда не вспоминать!
А сердце болело. Умирало. Рвалось на части.
Оно хотело, чтобы он сказал… что? Я не знала. Хоть что-то! Что-то такое, что дало бы мне утешение. Понимание, что я не зря отдала этому человеку практически половину своей жизни…
Я хотела, чтобы он жалел. Просил прощения. Даже если я и не прощу его никогда.
Мне хотелось чувствовать, что имела в его жизни хоть какое-то значение. Хоть когда-то.
Мы смотрели друг на друга и я не могла вычеркнуть из собственного взгляда боль и непонимание. Не могла скрыть, какую огромную дыру он оставил в моей душе.
Наконец он с досадой выдохнул:
— Что, будем отношения выяснять?
Я устало усмехнулась в ответ:
— А надо?
Не дожидаясь ответа, ушла обратно на кухню.
Он пошёл следом.
— Ну, ты уже все поняла ведь, — произнес после паузы. — У меня с Леной… все было. Что тут ещё скажешь?
Вот оно как. Прожили вместе почти двадцать лет — а ему и сказать мне нечего?..
— Правду, — коротко выдохнула в ответ.
— Правду, — эхом повторил он.
И зачем-то шагнул ближе.
У меня больше не было сил на него смотреть. Смотреть и видеть в ответном взгляде лишь непробиваемое равнодушие.
Я отвернулась, прижалась животом к подоконнику, бродя рассеянным взглядом по картине за окном — лужи, слякоть, спешащие мимо люди…
Дыхание Стаса вдруг коснулось моего затылка — он был чересчур близко.
А его близость… это чересчур больно.
Но пошевелиться я не могла.
— Ну вот тебе правда, Тоня, — заговорил он с какой-то горькой насмешкой. — Я тебя никогда не любил.
Я спешно спрятала руки в карманы пижамы — они беспомощно, жалко задрожали.
Ничего не сказала в ответ — боялась, что голос сорвётся, выдаст мою слабость. Хотя он, конечно же, понимал, какую боль причиняет этим своим признанием…
Через восемнадцать лет совместной жизни!
Чертовых восемнадцать лет, когда я любила его до безумия!
Он продолжил, не дожидаясь моих вопросов.
— Я её встретил ещё до тебя. Влюбился безумно… и навсегда. Жизни без неё не представлял, а потом… с другим её застукал. Не простил…
Он говорил скупыми, рваными фразами. Но в каждом его слове было при этом больше чувств, чем он когда-либо показывал по отношению ко мне.
Ещё одно осознание, причиняющее дикую боль.
— Знаешь, почему я вообще с тобой связался? — продолжал он. — Потому что ты совсем на неё непохожа. Ты была такая… некрасивая, невзрачная, скучная. Не обижайся, Тонь, правда ведь.
Мне показалось, что мне выстрелили прямо в сердце. И оно больше не бьется. И никогда уже биться, как прежде, не будет.
— Ну, я и решил на тебе жениться… Ведь на такую, как ты, никто больше и не посмотрит. А значит — ты не изменишь, не предашь, не уйдёшь.
Он уничтожал меня каждым словом.
Перечёркивал всю прожитую мной жизнь.
Пачкал своими откровениями моменты, которые я считала счастливыми…
Наше знакомство.
Свадьба.
Рождение детей.
Покупка своего жилья…
Семейные праздники. Поездки. Отпуска…
Всё было притворством. Фикцией.
— Заодно и ей отомстить хотел, — снова донёсся до меня его голос. — Что её, шикарную, на такую, как ты, променял.
Внутри меня произошёл взрыв.
Резко развернувшись, я влепила ему пощёчину.
— Вот так отомстил! — выдохнула с ненавистью. — Испортил жизнь мне и нашим детям!
Он поморщился. Недовольным жестом потёр горящую от удара щеку…
Холодно бросил:
— Не драматизируй. И давай без сцен. Просто мирно разойдемся.
Я посмотрела на него с презрением.
— Значит, снова к ней побежишь, как пёсик? Забудешь, как она тебя предала?
— Это давно было. Теперь мы с ней все заново начнём. Я ведь её люблю. Она моя единственная.
Я не смогла удержать рвущийся наружу вопрос…
— А я кем была все эти годы? Запасной?
— Выходит, что так.
Этим все было сказано.
Я молча указала ему на дверь.
Он кивнул.
— Ухожу. Только вещи соберу.
Полчаса спустя он был у двери с чемоданами и сумкой. И в этот момент в прихожую выбежала Анюта, видимо, разбуженная его сборами…
— Папочка, ты куда-то едешь? — спросила она, заметив его поклажу.
Он коротко ответил:
— Да.
Дочка закружила вокруг него, стараясь заглянуть отцу в лицо…
— Далеко? А можно мне с тобой?
— Нет.
— Почему?
Его последующий ответ окончательно убил во мне все живое.
Убил все, что я когда-то к нему чувствовала.
— Потому что ты мне не нужна, — сказал он Анюте.
Дочка заплакала.
Я спешно прижала её к себе и выплюнула в сторону Стаса…
— Будь ты проклят, урод! Ещё пожалеешь об этом всем, прощения будешь просить, когда эта шалава тебя бросит снова! Но никто из нас — ни я, ни дети, даже говорить с тобой больше не станем!
— И не надо, — хмыкнул он. — Я не вернусь. Тебе просто не понять, Тоня, как я её люблю. Ничего ты не знаешь об этом…
— И слава Богу, что не понять, — усмехнулась в ответ. — Потому что ты туп и жалок. Не хочу тебе уподобляться. Проваливай. А то вдруг это заразно.
Он вышел, не став ничего отвечать.
А я крепче обняла дочку и медленно выдохнула…
Вместе с этой дверью закрылась и огромная глава в моей жизни…
Но это не повод страдать.
Это повод начать новую.
— Не плачь, любимая, все у нас будет хорошо, — сказала я твёрдо Анютке. — Я тебе обещаю.
И намерена была это обещание выполнить.