Глава 20

— Нахрен сейчас ты пойдёшь, потому что не имеешь права задавать такие вопросы, — резко отрезала я в ответ.

Гоша поднялся на ноги, встал так, чтобы, в случае чего, меня собой заслонить. Уточнил…

— Тонь, мне уйти? Или лучше остаться?

На скулах Стаса заиграли желваки. Но он больше не пытался нахамить. Чувствовал, что получит сдачи.

Мне бы хотелось просто уйти. Не говорить с ним, больше никогда его не видеть…

Но увы — он был отцом моих детей. Стереть его из своей жизни бесследно я бы не сумела при всём желании.

— Все хорошо, Гош. Рада была увидеться. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Я тоже, — улыбнулся он в ответ и деликатно отошёл.

Я не собиралась терпеть Стаса слишком долго, потому холодно проговорила:

— Что тебе надо?

— Уже хахаля себе нашла?

Я усмехнулась.

— Не твоё дело. Может, и нашла. У некоторых мужчин хороший вкус, в отличие от тебя.

Он сглотнул. Виновато отвёл в сторону глаза…

Я снова поторопила:

— Говори, чего хотел. И уходи.

Он сжал руки в кулаки, словно собирался с духом. А потом выпалил…

— Я хочу назад. Ты была права — я так жалею…

Услышав это, я не сдержалась. Захохотала…

— А зачем ты мне нужен теперь? Мерзавец, который лгал, предавал, изменял. Тот, кто ранил родную дочь и даже не попросил прощения! Тот, кто ни разу не позвонил детям, а теперь заявился, словно ничего и не было! Что, райские кущи Леночки оказались не такими уж и райскими? Или ты не потянул её запросы?

Стас крепче сжал зубы. Я поняла — угадала.

— Она меня предала. Снова, — ответил он глухо.

Я вздернула бровь.

— Ты мне поплакаться пришёл?

Он покачал головой.

— Выговориться.

— Мне неинтересно.

— Она только притворялась твоей подругой, — сказал он упрямо.

— Это я заметила, — хмыкнула в ответ. — И повторяю, Стас… мне уже плевать. Вы две мерзкие пиявки, которые друг друга достойны.

Он открыл рот, словно хотел что-то ещё сказать, но снова его закрыл. Видимо, передумал.

А я и впрямь не хотела ничего знать об этой парочке. Достаточно было и той грязи, что уже узнала.

— Если это все… — заговорила я.

Но он перебил.

— У меня неприятности, Тонь.

Я презрительно хохотнула. Ну до чего же гадкий человек! Конечно, он не мог прийти просто так. Ему что-то было нужно.

— А мне-то что? — откликнулась с издевкой. — Мы разводимся, Стас. Твои проблемы меня больше не касаются.

— Лена на меня заяву накатала.

Мои брови снова взлетели вверх, а следом за ними и уголки губ. Я расхохоталась, даже не пытаясь сдерживаться.

И вдруг поняла — вместе с этим смехом наружу выходили горечи и обиды, осевшие на глубине души, а теперь готовые раствориться в вечернем декабрьском воздухе без следа.

— Бумеранг знает свое дело, — хмыкнула, отсмеявшись. — Знаешь, теперь даже интересно, что у вас там случилось.

— Не ожидал, что ты станешь смеяться над моими несчастьями, — буркнул бывший обиженно.

Я усмехнулась.

— Знаешь, Стасик, я от тебя тоже такого дерьма не ожидала, какое ты наворотил.

— Знаю. Прости меня.

Такие простые слова, но прозвучали они с неожиданной искренностью.

Почти как признание.

Он сделал глубокий вдох и медленный выдох. Добавил…

— Я на неё накинулся, когда выяснилось, что она с другим встречается. Был не в себе совершенно. Хотел её придушить… голыми руками. Она мне по голове треснула и убежала. Ну и в полицию пошла…

Он говорил сжато и сухо. Но я и не хотела подробностей. Я вообще ничего не хотела больше иметь общего с этими двумя уродами.

— От меня тебе что надо? — спросила прохладным тоном. — Ведь ты за этим пришёл.

— Не только, — мотнул он головой. — Но да, мне нужна помощь. Мне могут принудительные работы назначить… и тогда черт знает, что с моим бизнесом будет…

— И?

— Хочу, чтобы ты руководила, если меня не будет. Назначу тебя генеральным директором. Ты ведь там все даже лучше меня знаешь. А я, кроме тебя… никому не могу доверять.

— А мне это, напомни, для чего?

Он моляще заглянул мне в глаза.

— Мы ведь это все с тобой вместе строили… Жаль, если покатится к чёртовой матери. Тем более, что тебе при разводе половина положена, а потом бизнес детям достанется. В наших интересах, чтобы он был на плаву…

— Или в моих интересах его продать. Я больше не желаю ничего для тебя делать просто так.

— Я оставлю вам квартиру. Полностью. Только помоги.

— Сначала оставь, потом поговорим. Надеюсь, теперь это все. Пока, Стас.

Я встала со скамейки, намереваясь уйти.

Он перехватил меня за руку.

Его карие глаза казались совсем чёрными, как это с ним бывало в особо эмоциональные моменты…

Стас вдруг выдохнул:

— Ты красивая, Тоня. Ты такая красивая…

Я дёрнулась в сторону. Он удержал меня за плечи.

— Прости, что я этого раньше не замечал. Прости, что все принимал, как данность. Прости, что не ценил тебя, как ты того заслуживала. Прости, что понял, как ты много значишь для меня только тогда, когда тебя потерял.

Его слова царапали душу, но ничего уже не могли между нами изменить.

— Давай все сначала начнем. По-другому… — проговорил он.

Я стряхнула его руки — теперь уже такие чужие — со своих плеч.

— Я слишком себя уважаю, чтобы забыть все твои мерзости и дальше с тобой жить. Забудь о примирении, Стас — этого не будет.

Он поник.

Я пошла прочь, оставляя его позади.

Но он меня нагнал.

— Тонь, подожди! Могу я хоть детей увидеть?

Я бросила, не глядя на него…

— Ну рискни.

Отыскав на горке глазами Егора, я сделала ему знак, чтобы взял сестру и подошёл.

Спустя минуту сын неохотно приблизился, держа за руку Анютку. Едва мазнул по отцу взглядом и тут же отвернулся, словно забыл о его существовании.

— Привет, мои хорошие, — проговорил Стас. — Я по вам соскучился…

Его голос дрожал. Губы — тоже. Было видно, что он боится. И понятия не имеет, что делать.

— А мы по тебе не скучали! — выкрикнула в ответ Анюта.

Подавшись ближе, она оттолкнула отца своими маленькими ручками.

— Уходи! Ты нам не нужен!

Стас оторопел. Его лицо болезненно исказилось…

Вероятно, он вспомнил, как в последнюю встречу сказал дочери, что она ему не нужна. И после ни разу не позвонил, не попросил прощения…

А теперь получил те же жестокие слова обратно, в ответ.

— Анютка, я просто хотел…

— Уходи!

Дочка подняла с земли обледеневший ком снега и метнула в отца. Егор снова взял её за руку и с отвращением бросил…

— Сказано же тебе — не нужен ты нам. Проваливай, козёл. Мам, пойдём домой.

— Пойдём, родные.

Я в последний раз оглянулась на почти бывшего мужа — в этот момент он выглядел бесконечно несчастным и одиноким…

И мне не было его жаль.

— Прощай, Стас, — бросила безразлично.

И вместе с детьми мы направились в сторону дома, оставляя лишнее позади.

Я держала за одну руку дочь, а вторую положила на изгиб локтя сына, что вымахал уже выше меня ростом.

И в этот миг, шагая рядом со своими родными и любимыми, я ощутила, что в душе наконец наступил покой.

Прошлое меня отпустило.