Глава 10
Меня буквально парализовало от этих слов. Пальцы крепче вцепились в пакет с мусором, а по позвоночнику пробежал озноб.
Снова кто-то мне говорил про крики. И на этот раз — весьма однозначного характера.
Сглотнув, я уточнила:
— Вы что-то слышали?
Она нервно фыркнула:
— Да ещё как! Вы переорали мой телевизор!
— Когда это было?
Она посмотрела на меня, как на ненормальную.
— А ты что, сама не помнишь, когда развратом занималась?! Часа, наверно, три назад! Только начался мой любимый сериал и тут вы с вашими воплями! Вы там что, виагры купили? Раньше ты так не орала!
Я прикрыла глаза, стараясь не показать, как во мне каждая клеточка тела наливается ужасом.
— А вы уверены, что это от нас шли крики? — уточнила, стараясь говорить ровно. — Напоминаю вам, что у нас нет никакой собаки, а вам все чудится лай!
Она уперла руки в бока и раздражённо гаркнула:
— У нас тут Стасов других нет! А ты во всю дурь орала его имя!
Имя.
Анютка тоже говорила, что Лена выкрикивала папино имя.
Меня заворотило. Мир перед глазами заплясал, закрутился…
— Совсем стыд потеряли! — продолжала возмущаться соседка. — Устроили тут порнографию! Может, вы потом это ещё и в интернет выкладываете?!
Мне захотелось развернуться и надеть ей на башку этот пакет с мусором.
Но вместо этого я усмехнулась:
— А вы не завидуйте, Марина Семеновна. И да, к вашему сведению… секс между супругами в браке — это не разврат, а их личное дело. Как, впрочем, и не между супругами. Так что займитесь своими делами, а не суйте свой нос в чужие. Может, тогда и в вашу жизнь придёт этот, как вы говорите, разврат.
Избавившись от мусора, я пошла обратно в квартиру, оставив соседку возмущённо дышать так, что слышно было на всю площадку.
В квартиру я уже входила с чудовищным пониманием…
Меня, похоже, жестоко предали.
* * *
В жизни, как и в работе, как и во всех остальных делах, я любила точность. Определённость. Ясность.
И именно этого у меня сейчас и не было.
Тревога, подозрения, сомнения — все это ядовитыми червями шевелилось внутри, мешало дышать, рвало на части.
Хотя, казалось бы, в чем тут сомневаться, о чем тревожиться?..
Я ведь все уже услышала. Сначала от дочки, потом — от соседки… Слишком огромное совпадение, чтобы спрятать голову в песок, как страус, и сказать себе, что все это — лишь выдумки ребёнка и сумасшедшей женщины.
Но я, вероятно, до конца так и не могла принять, что подобное могло случиться в моей жизни.
Наверно, так всегда бывает. Мы знаем, как много в мире несчастий и бед, но искренне поражаемся, когда что-то плохое, казавшееся таким далеким, в итоге случается с нами.
Возможно, мне стоило просто подойти к мужу, прямо задать вопрос. И — вполне вероятно — получить от него честный ответ…
Но готова ли я была к правде?..
Ложка, которой я помешивала гуляш, вывалилась из дрожащих пальцев и со звоном ударилась о пол, оставив после себя гадкое пятно на кафеле.
Пришло ясное понимание — я не хочу жить в грязи, не хочу жить во лжи. Как бы ни любила мужа — не хочу.
Не хочу смотреть на него и каждый раз вспоминать, что он меня предал. В нашем же доме, в присутствии нашего ребёнка…
Нет, я не просто готова к правде. Мне она жизненно необходима.
Но что, если он солжет?..
Нет, он уже солгал.
Солгал с этой мерзкой усмешкой на губах о том, что Лена кричала от бешенства, в то время, как она извивалась под ним. На нашей постели…
Он смеялся надо мной, зная, что я ему верю.
Я подобрала ложку, вытерла с пола пятно. Пока не знала, что стану делать дальше, но каждая пробегающая минута становилась все невыносимее.
Мне хотелось кричать. Отчаянно реветь. Бить и крушить…
Но это ничего бы мне не дало.
— Привет.
Я не заметила, как так называемая подружка появилась на пороге кухни. И даже не потрудилась снять обувь прежде, чем сюда протопала.
— Слушай, я тут вот пирожки купила к ужину… ну, в качестве извинения…
Она протянула мне пакет и я невольно скривилась. По этикетке легко поняла, что она набрала эти пирожки в месте, где я никогда не покупала выпечку, потому что там цена соответствовала качеству полностью. Есть это было невозможно.
Ещё этим утром я оправдала бы Лену тем, что у неё сейчас нет денег, но она все равно пыталась сделать что-то приятное…
Теперь же понимала — да никогда, черт бы все забрал, в её отношении ко мне не было ничего хорошего!
Просто я этого не видела. А может, не хотела замечать. Цеплялась за дружбу длиной в восемнадцать с лишним лет, хотя искренне дружила тут только я…
А она?.. Зачем все это было нужно ей?
Зачем это притворство, ложь, фальшивые улыбки и поддельная забота?..
Мы всегда были слишком разными, чтобы дружить. Жаль, что я поняла это только теперь…
Когда у меня в спине торчал нож.
— Извинения за что? — уточнила я, не торопясь принимать чёртовы пирожки из её рук.
Устав ждать, она сама положила их на стол. Ответила…
— Ну, ты, конечно, знаешь, что мы со Стасом тут поцапались… Аню напугали…
Я молча ждала, что она скажет дальше.
— Мне очень стыдно, Тонь, — театрально состроила Лена скорбную рожу.
Почему я только теперь видела её фальшь насквозь?..
Или раньше я просто принимала это, как данность?..
— Стас ведь прав… — продолжала она. — Я у вас поселилась внаглую… после такого мне, наверно, стоит вообще уйти…
Манипуляция.
Банальная, заезженная манипуляция.
Я усмехнулась в ответ:
— Так уходи.
Её лицо вытянулось — таких слов она не ожидала.
Думала, вероятно, что брошусь, как обычно, убеждать её, что она не обуза, а моя подруга, что она вовсе не мешает и может оставаться здесь, сколько хочет…
И кувыркаться с моим мужем, конечно же.
Глядя на растерянно-обиженное выражение ее лица, я хохотнула. Добавила…
— Тебе и собираться долго не надо — твои чемоданы тебя ждут.
Лена наконец вышла из ступора и взрыднула.
Бросилась ко мне, уткнулась лицом в плечо…
Меня накрыло чувством омерзения и, не выдержав, я её отпихнула.
— Тонечка, я виновата, — причитала она, закрыв лицо руками. — Мне не надо было так себя вести! Прости меня, я исправлюсь! Ты ведь знаешь — мне больше некуда идти…
— Что тут у вас происходит? — раздался ещё один голос. — Что за шум?
Стас.
Лена повернулась к нему, но ничего не сказала.
В итоге ответила я:
— Леночка наконец от нас съезжает. Ты рад?