Глава 15

— И это все, что ты смогла сделать?

Я пренебрежительно поморщился, глядя на пару безликих фотографий, где этот, мать его, Константин, был запечатлён с девкой, которую я к нему подослал.

Щедро заплатив за её услуги, между прочим.

А все, что она мне принесла в ответ — парочка фоток, где она к нему склонилась. Хорош компромат! Увидев такие кадры, Рита вряд ли поверит в то, что этот хмырь ей изменяет.

Черт. Черт. Черт.

— Да он непробиваемый какой-то! — пожаловалась Лана. — Может, вообще импотент!

Я смерил её презрительным взглядом. Думал, что этот Костик в моем горле — достаточно примитивен, чтобы купиться на аппетитную девку, но…

Он оказался лучше, чем я думал.

Во рту возник неприятный привкус. Господи, что я вообще делаю? До чего я опустился?

Но при мысли о том, что другой мужик назовёт Риту своей женой, я ощущал, что способен, кажется, даже на убийство.

Она ведь моя.

Она была моей так много лет, что этого уже не стереть.

В горле образовался ком.

Вспомнилось, как просыпался с ней рядом. Её беззаботный смех. Её глаза цвета бодрящего, манящего кофе…

Когда-то я думал, что мы пройдём вместе весь свой жизненный путь. Что буду любоваться ею, даже когда мы состаримся. Буду любить каждую её морщину так, словно это не недостаток, а украшение…

Думая об этом теперь, я даже себе самому не мог объяснить, почему так с ней поступил.

Даже если оправдаться тем, что в какой-то момент в наших отношениях появилась трещина из-за события, к которому ни я, ни она, не были готовы, все же…

Всё же как-то слишком просто я повёлся на Ингу — на тот момент молодую стажёрку в фирме, где работал…

С ней было легко — поначалу. За ней не тянулась нить страданий и драмы, с ней рядом не тяготили болезненные воспоминания.

И только теперь я понимал, что общая беда связывает людей не менее крепко, чем моменты счастья. С Ингой мы бед не делили. Потому я и не ощущал теперь к ней настоящей привязанности.

А вот Рита…

Как хотелось бы теперь повторить, прожить заново не только те мгновения, когда мы были счастливы, но и особенно сильно — те, когда не были.

Я бы хотел сказать ей, что переживал после случившегося ничуть не меньше неё, что страдал с ней вместе, а злился лишь от невозможности помочь…

Я бы хотел прочувствовать каждый миг того непростого периода. Я бы хотел держать её за руку и не отпускать, даже если она не сжимала моей ладони в ответ…

Я бы столько всего хотел сделать… но потерял самое дорогое — время и возможность что-то исправить.

Покачав головой, я потянулся к чашке с остывшим кофе. Лана все ещё топталась рядом…

— Что тебе? — бросил грубо. — Можешь идти.

Она жеманно выпятила губы.

— Что, даже кофе не угостишь?

Да уж, наглости ей не занимать.

— Не угощу. Я тебе и так заплатил, хотя ты ни черта не сделала. Не наглей.

Она фыркнула.

— Видимо, ты тоже импотент.

Реагировать на это я не стал.

Может, она и права. Импотент. Вот только — душевный, не физический.

Потому что в этот миг испытывал настоящее бессилие. И непонимание, что делать дальше.

***

Оставшуюся часть недели провел в раздумьях.

Мыслей было много и все — не из приятных. А вот идей — никаких.

Я не привык бороться за женщину.

Конечно, в свое время за Ритой пришлось изрядно побегать, но это больше походило на игру, чем на сражение. А с Ингой все и вовсе получилось как-то очень легко и просто…

А вот теперь, когда надо было сломить сопротивление бывшей жены, доказать, что достоин нового шанса, я совершено не знал, что предпринять.

Мозги заворочались лишь тогда, когда встретился в конце недели с сыном.

И понял — он и есть мой ключ к Рите.

После футбола мы сидели с Федей в кафе. Он задумчиво ковырял вилкой мясо, я — смотрел на него и думал, как аккуратно задать интересующие меня вопросы…

И в конце концов, не нашёл ничего лучше, чем спросить прямо…

— Сын… могу я тебе сказать кое-что откровенное?

Он поднял на меня глаза. Нахмурился, словно ожидая какого-то подвоха. Осторожно ответил…

— А почему спрашиваешь? Мог бы просто сказать.

Действительно, глупо как-то вышло.

Тряхнув головой, я прямолинейно выдал:

— Я хочу вернуть маму. Понял, что без вас не могу быть счастлив. Скажи, ты бы хотел, чтобы мы снова были все вместе?

Федя посмурнел ещё сильнее. Не такой реакции я, признаться, ожидал. Это сбивало с толку…

Неужели я не найду поддержки даже у родного сына?

— Главное — это то, чего сама мама хочет, — ответил в итоге Федя.

Мудро. И даже парировать на это нечем.

— И все же… ты сам этого хотел бы? — продолжал я настаивать.

Он неуверенно, как-то стыдливо кивнул.

Я — улыбнулся.

— Тогда помоги мне кое с чем…