Глава 21

Вторник. Театр

Бархатов стремительно поднимался, возвышаясь над спутниками, а те подобострастно глядели на него снизу вверх.

- Кирилл Андреевич, бесконечно рад вашему визиту. Найти время в вашем графике непросто, а по сему считайте, что уважили старика Гордецкого по всем статьям. - Директор театра – импозантный полный мужчина с шелковым цветастым платком на шее, запыхавшись от быстрой ходьбы, прихватил Бархатова за локоть. - Поверьте, реконструкция нашего театра станет орденом почёта в вашей… э-э… трудовой истории. И в назидание потомкам…

Бархатов освободил руку, поднялся ещё на одну ступень и окинул взглядом своды потолка, фигурные балюстрады и капители с облупившейся краской и отколотыми кусками гипса. Заметив Матушкина, Кирилл коротко кивнул ему, мазнул глазами по сидящей за столиком девушке и вдруг резко остановился.

Глубокая вертикальная морщина, залегшая между бровей, и весь его вид – хмурый и холодный, словно отрицавший умение Бархатова улыбаться - делали его старше. Но когда он вновь посмотрел на Владу, его лицо просветлело. Будто внутри разгорелся костёр. Но уже через мгновение этот огонь погас, оставив лишь тлеющие угли на месте зрачков.

Пока его спутники разглядывали стены, трогали перила и рамы висящих на стенах зеркал, Бархатов стоял, не шевелясь. Кажется, никто не замечал изменений, произошедших с ним. Все продолжали говорить о сроках, финансировании и возможностях фирмы Бархатова. Все, кроме Олега Ивановича. Тот исподволь наблюдал за этой сценой, потирая ладони и еле заметно улыбаясь.

Влада не чувствовала собственного тела. То, что сказал Олег Иванович, до сих пор набатом билось у нее в голове. Тут же всплыл недавний разговор в туалетной комнате торгового центра, и картинка сама собой ярким пятном встала перед ее глазами. Влада тоже словно погружалась в ледяную воду и не ощущала дна – грудь сдавило, перехватило горло, защекотало в носу… Стася… Стася…

- Пройдёмте ко мне в кабинет, господа. Скоро закончится спектакль, и здесь будет уйма народу. Я накрыл небольшую полянку, так сказать! – директор театра сделал приглашающий жест.

- Веди, Гордецкий! Надеюсь, у тебя есть что-нибудь приличное старше двенадцати лет, - заявил Олег Иванович.

- Специально готовился, изучал вкусы Кирилла Андреевича, - елейно пропел директор театра.

Мужская компания стала подниматься по лестнице, но Влада заметила, как Бархатов дернулся и чудь замедлил шаг, проходя мимо нее.

Она так и сидела за столиком, пока зрители не хлынули из распахнутых дверей. Буфетчица уже вытерла столы и поставила табличку «закрыто» рядом с кассой, а Влада всё еще не могла прийти в себя. Наконец она поднялась и, чуть пошатываясь, спустилась в гардероб. Протянула номерок худенькой женщине и получила своё пальто. Долго возилась с пуговицами перед зеркалом, поглядывая на лестницу, пока не поняла, что находится в фойе совсем одна.

Несмотря на мороз, щеки Влады горели. Ее мутило от коньяка и кофе, но хуже всего было осознание внезапной утраты. Слишком часто в ее жизни случалось подобное. Будто судьба намеренно испытывала ее на прочность. А какой в этом смысл – Влада не понимала. Она пыталась спрятаться, сделать вид, что нормальная жизнь существует, но кроме страха перед ней уже ничего не испытывала.

Дед умер у подъезда – споткнулся о порог, упал, ударился головой. Влада была в университете, когда ей позвонила соседка. На похоронах она же и шепнула на ухо, что, мол, хорошо, что не дома – квартира осталась «чистая». И не мучился человек – раз, и все… А Влада, опухшая от слез, подумала тогда, что лучше бы он жил. Пусть инвалидом лежачим, но с ней, у них дома. И тогда бы она ухаживала за ним – стирала, готовила, кормила с ложечки и читала вслух. Только бы не оставлял ее одну. Но видимо на роду у нее было написано, что все ее близкие люди уходили вдали от нее. Словно не хотели обременять. Неужели она на самом деле такая, слабая и никчемная?

«Боже мой, бедная Стася…»

Влада всхлипнула в голос. От охватившего ее мучительного стыда за все свои прошлые мысли в груди заворочался горячий болезненный ком.

«Стася, Стася, как же так…» - Влада сбавила шаг, чтобы выровнять дыхание. Машины проезжали мимо, ослепляя фарами. Она остановилась неподалёку от остановки, сунув руки в карманы и дрожа всем телом. Подумала о том, как плохо выглядит Бархатов, и какое бледное и измученное у него лицо. И что дела, приведшие его в театр, ему не интересны. Но он обязан делать их, потому что теперь вынужден тащить эту ношу, ведь от него зависит множество людей. Вот у неё какие обязательства? У неё даже котёнка нет, чтобы о нём заботиться…

Влада достала телефон и визитку, которую ей дал Олег Иванович. Написала короткое смс: «Большое спасибо за вечер! Всего Вам доброго». Вот так будет правильно. Благодаря Олегу Ивановичу она увидела Кирилла. Возможно, в последний раз.

То, что она узнала о Стасе, повергло её в шок, заставило усомниться в том, что чудеса есть на свете. Разве не чудо - преображение Иволгиной? Хотелось верить, что её гадкие мысли о Стасе никак не повлияли на то, что произошло. Стечение обстоятельств, не более. Но почему же так болит сердце, отчего так тошно на душе? И отчего так страшно теперь находиться в этом городе, на этой остановке, в полумраке холодного одинокого вечера…

Когда чёрный автомобиль затормозил и остановился рядом с ней, Влада сделала несколько шагов назад, поняв, что простояла на краю дороги какое-то время. И вместо того, чтобы вызвать такси, она писала Олегу Ивановичу. А теперь на холоде телефон почти разрядился и, если что-то случится, она не сможет вызвать полицию.

Стекло автомобиля опустилось.

Влада отступила и огляделась в поисках хоть какого-нибудь прохожего. Но остановка была пустынна, и только машины проезжали мимо, оставляя за собой мутный туманный след.

- Это ты? – голос, раздавшийся из салона, заставил ее прислушаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Увидев Бархатова, Влада задохнулась, потянулась к нему.

- Телефон замёрз, такси не вызвать… - еле слышно проговорила она.

- Что? Я ничего не слышу.

Влада подошла ближе.

- Телефон замёрз…

- Ты тоже, - Бархатов распахнул дверь. – Садись.

- Я… - Влада влезла на переднее сидение, с трудом согнув ноги в коленях. Она так окоченела, что даже мысли в ее голове покрылись слоем льда. Ничего не соображая, она смотрела на Кирилла и дрожала. Затем вдохнула терпкий запах парфюма и отвернулась к окну, чтобы он не видел её сумасшедшего взгляда.

- Ужасно холодные ночи… - хрипло произнес Бархатов, и в воздухе сильно запахло алкоголем. Кирилл включил зажигание. Автомобиль мигнул фарами и моментально набрал скорость.

Влада молчала, в ужасе глядя на дорогу. По обеим сторонам мелькали дома и улицы, пару раз – сине-жёлтые будки ГАИ. Автомобиль миновал мост, и Владе показалось, что она увидела зияющую пустоту в ограждении. А может это ей показалось… Когда машина выехала на окраину города, она перевела взгляд на Бархатова. Лицо его было застывшим – профиль, словно высеченный из мрамора, отливал бледной синевой. Влада заметила, что с его глазами что-то не то – он почти не мигал, смотрел вперёд остекленевшим взглядом.

Она не знала, куда они едут, и не спрашивала об этом Бархатова. Немного согревшись, расстегнула верхнюю пуговицу пальто и провела холодными пальцами вокруг шеи, нащупывая цепочку. Добравшись до кулона, она сжала его в ладони. Что бы ни произошло, как бы не сложились обстоятельства, пусть всё будет так как будет. Она ни о чём не пожалеет и всегда будет помнить о той, которой уже нет.