Глава 30

На обратном пути Глеб сделал крюк, чтобы завезти Владу домой. Она уверила, что сборы не займут много времени, но Глеб настоял, чтобы она не торопилась. Поднявшись в квартиру, Влада довольно быстро покидала какие-то вещи в сумку, полила немногочисленные цветы и закрыла за собой дверь.

Еще с полчаса она вышагивала взад-вперед вдоль подъездов, высматривая машину Глеба. Терпеливо ждала, вдыхая морозный воздух и жмурясь от уколов ледяного ветра. Её подмывало скорее оказаться в доме Бархатова, чтобы в каком-то смысле почувствовать себя в нём хозяйкой. Что-то непонятное скреблось в ее сознании, нашептывало странные липкие слова, сжимало сердце обманчиво мягкой кошачьей лапой, грозясь выпустить когти в тот момент, когда она меньше всего будет к этому готова.

Мысли о Стасе не отпускали. Влада думала о ней, вспоминала ее голос, лицо. Запах духов, который, кажется, проник не только в волокна одежды, а в саму кровь, поддерживал этот интерес и заставлял выискивать все новые и новые подробности давно забытых разговоров. Нет, невозможно забыть ее, отпустить, стереть из памяти, пока не будет поставлена жирная точка – пока тело Стаси не найдут, пока не выяснят, почему с ней случилась эта страшная трагедия…

Когда Глеб подъехал, она с наслаждением юркнула в тёплый салон, потирая руки:

- Ух, замёрзла…

- Я же просил не торчать на морозе! Русских слов не понимаешь? - покачал головой Глеб. – Легко простудиться и заболеть. – Словно в подтверждение своим словам он закашлялся, надрывно сотрясаясь всем телом. – Поехали…

Они вместе вытащили пакеты, и Влада заметила, что покупок Глеба в машине уже не было. Скорее всего, отвёз их домой или ещё куда, о чём она спрашивать не стала. Глеб оставил Владу разбирать продукты, а сам пошёл на улицу, откуда совсем скоро раздались удары топором. Влада увидела в окно, как он, скинув куртку, рубит дрова и складывает их в кучу.

Она поставила вариться мясо и начистила овощей, сложив их на большое блюдо. Бабушка всегда так делала, чтобы стол вокруг оставался чистым. Заглянув в один из верхних ящиков, она увидела красивые жестяные банки. Открыв одну за другой, обнаружила в них зерновой кофе. Запах от него исходил сумасшедший. Деревянной ложечкой Влада повозила в банке с самым тёмным содержимым, вдыхая аромат, как вдруг заметила белеющий уголок. Потянув его, вытащила скрученную записку. Недолго думая, развернула и прочла: «Будь бодрым, милый! Я люблю тебя. С.»

Влада замерла, и листочек вновь скатался в трубочку. Она медленно повернулась к окну и увидела, что Глеб, держа деревяшки перед собой, пристально наблюдает за ней. Лицо и шея его раскраснелись. Он улыбнулся, заметив ее взгляд, затем пошёл к дому, и скоро в прихожей раздались его шаги.

Свалив деревянные чурки в медное корытце около камина, Глеб прислонился к стене.

- Чайник не поставишь? В горле пересохло.

- Конечно, - засуетилась Влада. – Вот, понимаешь, всё вроде на глазах – холодильник, кастрюли, раковина… Готовь и готовь! Но ведь всё чужое. Сковородку чуть не уронила, с плитой не сразу договорилась… Я очень люблю готовить. Меня бабушка многому научила. Могла бы поваром стать, наверное…

- Бабушка?

- Нет, я, - смутилась Влада. – Но пошла в педагогический… На филолога.

- Почему? – Глеб тщательно вымыл руки и сел за стол.

Влада замерла, задумавшись, но потом уверенно сказала:

- Хорошая профессия… В целом…

- В целом. А в частности? Ты сама чего хотела?

Влада соединила руки, зажав между ладонями записку. Вопрос её озадачил. Моментально забыв про чайник, она стояла перед Глебом, хмуря брови.

- У тебя сейчас такое лицо, будто я спросил что-то очень личное. Извини, просто хотел поддержать разговор.

Влада увидела, что Глеб смотрит на нее по-доброму, и подвоха в его словах нет. Странно, что его вопрос вообще вдруг оказал на нее такое действие.

– Кирилл Андреевич ничего не будет иметь против того, что мы тут хозяйничаем? – Она поставила перед Глебом чашку и заварочный чайник.

- На то оно и хозяйство, чтобы люди им занимались, - спокойно ответил Глеб, прихлебывая горячий крепкий чай.

- Сколько ты еще пробудешь в доме? – спросила Влада, почувствовав, как екнуло в груди.

- Надо крышу почистить. Кирилл Андреевич напишет, если ему нужно будет мое присутствие.

Ответ Глеба успокоил ее. С каждой минутой перспектива остаться с Бархатовым один на один все больше пугала. Стараясь не думать об этом, Влада тоже выпила чашку чая, а затем, когда Глеб ушел, принялась за готовку. Сверху очень скоро раздались шкрябающие звуки, и под их ритмичный шум она почти отвлеклась от своих раздумий. Записка, лежащая сейчас на рабочем столе, притягивала взгляд, но фраза, написанная отрывистым, немного угловатым и таким знакомым почерком, уже врезалась в память.

Творог и яйца согрелись до комнатной температуры, бульон кипел, а куски свинины томились в маринаде. Влада посматривала в сторону оставшихся банок, сдерживая своё желание порыться и в них.

Она думала о Стасе и о том, что произошло с ней. Не о себе, и о ночи с Бархатовым – почему-то это отошло на второй план. Теперь, прикасаясь к посуде и натыкаясь глазами на йогурт в холодильнике, она почти слышала голос Иволгиной и видела её то сидящей на диване, то вальсирующей около камина, то спускающейся по лестнице в длинном чёрном платье.

На автомате резала лук, картошку, тёрла морковь и тушила свёклу. Эти действия успокаивали, всё делалось само по себе в тот момент, когда мысли были далеко.

Когда Глеб вернулся, уставший и продрогший, она велела ему садиться за стол. Поставила глубокую тарелку, выложила рядом несколько головок чеснока. Он заартачился:

- Не, чеснок убирай! Я сейчас в офис, не хватало ещё, чтобы от меня разило!

- Смотри, - Влада разрезала крупную головку и, копнув кончиком ножа, вытащила бледно-зеленую сердцевину. – Теперь можешь есть спокойно, запаха не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глеб недоверчиво посмотрел сначала на чеснок, потом Владу, но всё-таки откусил маленький кусочек. Поморщился и снова закашлялся.

- Ешь, давай, - она сунула ему в руку ложку. – Снимай пробу. Если тебе не понравится, то я даже предлагать Кириллу Андреевичу не стану. Опозорюсь… Лучше сразу уйти.

Глеб хрипло вздохнул. Съев пару ложек, произнёс: «М-м-м!», вызвав у Влады довольную улыбку.

- Отвал башки просто! – воскликнул он.

- Уверен? Господи, только бы ему понравилось!

Глеб замер на мгновение, а затем продолжил есть. Но уже молча.

Он уехал после двух. Влада вытерла стол, прошлась салфеткой по всем поверхностям в гостиной. Остановилась перед лестницей. Вспомнила о камерах, но волнения не испытыла. В её руках сейчас находился галстук Бархатова. Его рубашку она ещё ранним утром отнесла в ванную, не особо мудря над тем, там ли ей место. Теперь же, когда она должна была вполне официально следить за его вещами, вопрос о них вставал особенно остро.

Под лестницей она нашла дверь в прачечную. Это была достаточно большая комната с двумя стиральными машинами, автоматической сушкой и гладильной доской. На длинных вешалках, почти таких же, как в магазине, в прозрачных кофрах висела одежда. По-видимому, привезённая из химчистки, но ещё не убранная по шкафам.

Влада провела ладонью по плечикам костюма Бархатова и расстегнула молнию. Ей показалась, что она слышит запах его парфюма, но, скорее всего, это было лишь её воображение. Она коснулась пальцами ткани. Сама не зная зачем, просунула кисть в карман и тут же тревожно выдернула её. Между указательным и средним пальцем оказался маленький листочек.

«Прощай, любимый! Я буду всегда с тобой. В постели и у камина. С.»