Глава 31

Где-то сбоку, за стеной, раздался непонятный звук – сначала возня, будто мешок тащили по дороге, а затем глухой удар. Влада вздрогнула всем телом и прислушалась. По всей видимости, это остатки снега падали с крыши после того, как Глеб похозяйничал там. Она выдохнула, но все же обуздать свой страх полностью не удавалось.

Настроение испортилось. Незримо Стася Иволгина продолжала присутствовать в доме, словно напоминая Владе, чьё место она пытается занять.

Чувства, которые она испытывала по отношению к Иволгиной, несколько побледнели под воздействием новых обстоятельств. Слова Глеба, так больно прорезав ее сознание, вывернули душу наизнанку. Почти с суеверным ужасом она ждала возвращения Бархатова. Да и вернётся ли он? Вдруг останется в городе, в своей одинокой квартире, даже не думая о том, что его здесь ждут?

Чтобы хоть как-то себя занять, Влада решила перенести свои вещи в комнату. Пошла через улицу, заодно прогулявшись по большому двору, оставив сумку на пороге перед дверью.

Дорожки были вычищены, кусты укутаны и перевязаны, на широких лапах подрощенных елей и сосен сверкающими шапками лежал снег. Было тихо и спокойно. Замерзший снаружи, дом производил впечатление неприступной крепости. Но Влада могла уже однозначно сказать, что это жилище – олицетворение своего хозяина. Холодный, бесстрастный, существующий в строгих границах, как и Кирилл Бархатов, глубоко внутри он хранил тепло. Так глубоко, что увидеть со стороны это было практически невозможно. Но Влада уже ощутила и прочувствовала его мерцающий свет, протянула к нему руку, дотронулась и обожглась. Сейчас место ожога еще саднило, отзываясь тянущей болью в сердце. Когда она летела к этому огню навстречу, то не понимала, что сердце Бархатова принадлежало другой без остатка.

Так бывает… Но почему же он так явно скрывает свое чувство? Отчего не борется за память о той, которая даже после смерти продолжает любить его?

Все вели себя странно, даже Глеб… Разумеется, он поступал правильно, не рассказывая о Стасе и Бархатове сверх положенного. Вроде бы, общие слова, но так верно характеризующие то, что происходило между двумя людьми -  им было хорошо друг с другом в этом огромном, не загроможденном мебелью доме.

Влада подошла к гостевому домику, который стоял в сотне метров от основного дома. Его светлые стены были подернуты снежной крошкой и напоминали сахарную посыпку на печенье. Главный дом был смесью из темного камня, стекла и металла, а этот не впечатлял габаритами, выполняя по всей видимости единственную функцию – разрешить Бархатову предаваться своему одиночеству, с комфортом размещая гостей подальше. Вот и Глеб оставался здесь время от времени.

Заглянув в окна, она толком не смогла ничего рассмотреть. Повернувшись, подняла глаза на стеклянные стены второго этажа.

«Кем ты была для Бархатова, Стася? Любимой женщиной или игрушкой? Что на самом деле происходило за стенами этого дома?» Влада поежилась от воспоминаний – нет, это не то, что она хотела бы пережить еще раз… Но это и не повторится – утром Бархатов явно доказал это.

Пусть все идет своим чередом, решила она.

В своем новом жилище Владе понравилось. Несмотря на минимум мебели, здесь было уютно и тепло. Как она уже поняла - ванные комнаты и кухня имели общие стены. Единственное, чего не хватало, так это таких же больших окон, как в доме.

Приняв горячий душ и переодевшись в теплый домашний костюм, Влада застелила кровать и разложила в шкафу свои вещи. Накрасила глаза так, как советовал визажист. Карандаш в руках подрагивал, и стрелки пришлось перерисовывать. Наконец, убедившись, что лучше у неё вряд ли получится, Влада провела щёткой по волосам, придав им нужную форму. Что ж, она чувствовала себя готовой к встрече с Бархатовым, не понятно было лишь, приедет ли он вообще.

Она поглядывала на экран телефона в надежде на звонок Олега Ивановича. Вот кто сейчас был её союзником, человеком, который мог объяснить ей, что делать дальше и как вести себя с Кириллом Андреевичем.

Площадка вокруг дома уже покрылась лёгким пушком от начавшегося снегопада. Это означало, что Глеб снова приедет утром, чтобы привести двор в порядок. От этой мысли сразу стало спокойнее. Высокий забор простирался почти до самой реки, сейчас закованной в лед. Влада, закутавшись в пуховик, который прихватила из квартиры, зашла за дом и посмотрела вдаль. День неумолимо клонился к вечеру, и темнота быстро оседала на землю, неся с собой беспокойство и безотчетный страх. Влада охнула, когда внезапно зажглись фонари на соединительных столбах и по верху крыши. Оказалось, что и среди ветвей деревьев была вплетена иллюминация, искры которой моментально расчертили каждый закоулок территории.

...Когда в камине разгорится огонь, и на кухне будет сладко пахнуть ванильными кексами и глинтвейном, счастье обретёт силу… Как ты могла отказаться от этого, Стася? Почему? Ты знала о том, что произойдет, и поэтому попрощалась с ним...

Шум подъехавшего автомобиля застал Владу на кухне, когда она проверяла готовность запеченного мяса.

Бархатов пришёл не один. Олег Иванович следовал за ним, держа в руках две подарочные коробки.

- Ах, боже мой, какие запахи! – восхитился Матушкин. – Кирилл Андреевич, тебя здесь как царя встречают. А нам, холопам, остается дома вчерашние щи доедать.

Бархатов оглядел накрытый стол и поморщился. Его взгляд был более чем красноречив – в нём сквозило непонимание и неприятие.

Влада почувствовала холод, которым повеяло от Бархатова, в прямом и переносном смысле. То ли он промерз на улице, то ли лед был у него внутри, но выглядел он именно так. Улыбка сползла с её лица, и она отвернулась к плите, чтобы ее разочарование не бросалось в глаза так явно.

Бархатов прошёлся вдоль стола, остановился за ее спиной.

- Запах, действительно, хороший.

Влада развернулась и встретилась с ним глазами.

- Тогда садитесь! У меня борщ уже настоялся!

- Я очень устал, ничего не хочу. А вы покормите Олега Ивановича, что ли... – Кирилл пригладил волосы и поднялся наверх.

- Ну, сами видите, - развёл руками Матушкин минутой позже, - устал человек. Я вообще за его психику опасаюсь. Он, конечно, держится. Делает вид, но… - Олег Иванович подошёл к раковине, стащил с пальца крупную печатку, положил рядом, а затем аккуратно намылил ладони.

Влада протянула ему полотенце, бросив быстрый взгляд в сторону лестницы.

- Я подумала, что он может не приехать… И что я не настолько нужна здесь.

- Ему сейчас везде тяжело. Тут хоть вы о нём позаботитесь. Позаботитесь ведь?

Влада покраснела.

- Мы тут пару коробочек отличного виски привезли. Вы его не убирайте далеко. Пусть на виду будет. Иногда, знаете, заглушает боль… Но и следите, чтобы, значит, без излишеств. – Матушкин говорил негромко, с придыханием, и Владе всё время приходилось наклоняться к нему, чтобы не пропустить ни слова. – Я же вижу, вы хорошая девушка, которая сможет… - он кашлянул, - обеспечить такому человеку, как Бархатов, необходимые условия.

- Но Стася…

- Забудьте о ней. Живите сегодняшним днём. Стаси больше нет.

- Её ищут?

- Ищут, ищут… Давайте-ка ваш борщ, и что там у вас ещё?

- Мясо и сырники…

- Отлично! – Матушкин потёр руки. – У меня просто зверский аппетит.