Глава 50

Влада взялась за ручку приоткрытой двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам Глеба. Остановившись на пороге, развернулась:

- У вас что, даже мысли не возникло сообщить в полицию о случившемся? Ей ногу прострелили! Разве вы не обязаны сотрудничать в таких случаях с правоохранительными органами?

Дмитрий Эдуардович хмыкнул и сгреб бумаги. Затем устало посмотрел на Владу:

- Что же вы сами не вызвали наряд сегодня ночью?

- Это другое… - не сдавалась Влада.

- Ваша сестра сказала, что произошел несчастный случай. Я несколько раз спрашивал ее, чтобы убедиться в ее словах. По мне, так не стоит брать женщин ни на охоту, ни на рыбалку. Нечего им там делать.

Влада сжала зубы, почувствовав, как ее охватывает злость.

- Да вы с Бархатовым одного поля ягоды, как я посмотрю!

Дмитрий Эдуардович удивленно вскинул брови:

- Позвольте… О чем это вы?

- А если она боялась Бархатова? Он же был с ней в тот день, здесь, у вас? Разве могла она рассказать правду при нем?

- Мне бесконечно жаль, что так случилось, поверьте. Я в курсе трагедии с вашей сестрой, которая произошла недавно. Кажется, ее еще не нашли?

Влада вздрогнула, обхватив себя руками. Но врач продолжал говорить, и слова его, будто теннисные мячи, четко и больно достигали своей цели.

- Что же вы сами не приехали к ней тогда? Уж если вы так настроены, то и решали бы этот вопрос вместе с ней. Я наблюдал ее несколько недель. Она приезжала сюда сначала каждый день, а затем два раза в неделю на процедуры. И выглядела при этом вполне адекватной, если вы об этом. Вот ваш Глеб ее и привозил, когда Кирилл Андреевич был занят. И зачем я вам вообще это рассказываю? – всплеснул он руками. – Вы же меня уже в женофобы, кажется, записали? На пару с Бархатовым. Мое дело – лечить. И лечить максимально хорошо. Если я позволяю себе кое-какие высказывания, то это уж, извините, личное.

- Я не хотела вас обидеть или задеть, - пошла на попятный Влада. – Просто все это так странно звучит и выглядит... Я ведь тоже могу подтвердить, что при мне Бархатов не принимал никаких таблеток. В его аптечке только самые простые вещи. Я даже запомнить не смогла название препарата, которое вы сказали…

- А я и не говорил. Это общая характеристика лекарственной группы. Используют их для повышения давления у гипотоников.

- О… - Влада нахмурилась, вспоминая диагноз бабушки. – Гипертония – это ведь?..

- Это другое, - усмехнулся Дмитрий Эдуардович. – Но вы мыслите в правильном направлении. Самое страшное для врача, знаете что? Когда пациенты сами себе ставят диагнозы. Голова болит – давление. Идут в аптеку – дайте мне от головы. А то, что давление может быть разным при разных обстоятельствах… - он тяжело вздохнул. – Что я вам тут лекцию читаю? Надо было Бархатову читать в свое время. А теперь он лежит, как выброшенный на берег тюлень, и слюни пускает на подушку.

Влада ошарашенно смотрела на Дмитрия Эдуардовича, не в силах представить Кирилла Андреевича в таком состоянии.

- А потом он станет опять нормальным? – через силу спросила она.

- Нормальным? – Дмитрий Эдуардович присел на край стола и с интересом поглядел на Владу. – Покажите мне психически здорового человека, и я вам его вылечу. Это слова Карла Густава Юнга, слышали про него?

Влада покачала головой и улыбнулась:

- Кажется, у вас на все есть ответ. И все же, - она на мгновение задумалась, подбирая слова. – Вы можете представить, чтобы Бархатов был жесток со Стасей? Что их отношения… ну, личные… могли бы отличаться от того, что является нормой?

- Между двумя любящими людьми и возникают эти границы нормы. Только они сами могут их для себя провести…

- А в этом своем состоянии он мог бы сделать что-то такое, что бы ей не понравилось?

- Вероятно, да… - осторожно пожал плечами мужчина. – Если у вас что-то болит и болит так, что со временем вы перестаете принимать другую, безболезненную часть жизни, словно ее и не было, то начинаете срываться. Ваше сознание хочет избежать боли. Но это вам лучше бы психиатр объяснил. Я больше о благе телесном беспокоюсь, нежели о душевном.

- Я вот просто думаю, почему она, Стася, ничего вам не сказала? Ведь она видела, что с ним что-то не так…

Дмитрий Эдуардович пошевелил губами, а затем произнес:

- Я думаю, она была из тех людей, которые любят безусловно. Понимаете? Один раз и навсегда. В любых обстоятельствах. Я видел Кирилла - он очень изменился радом с ней. Лично мне было это приятно наблюдать. Бархатов жесткий человек, манипулятор, но в нем изначально заложено много доброты. А все остальное - наносное, навязанное этим миром. Стася, конечно, по сути была еще очень юна, чтобы понять возможные причины его состояния. К тому же ей следовало позаботиться о себе. Я ведь понял, что она танцовщица сразу, как увидел. И потом мы говорили с ней об этом пару раз. О том, что иногда так случается, что мечта исчезает… И от этой боли есть только одно лекарство – новая мечта, так сказать, схожая по объему и значимости. Но ведь это только на первый взгляд кажется, что это легко - найти новую мечту.

- Да… - согласилась с ним Влада. – Вы абсолютно правы… А что еще она…

- Вы спросите об этом Глеба, вашего, э… друга? Они со Стасей были в очень хороших отношениях. И то, что Бархатов доверял ему, для меня – самая главная характеристика.

Влада услышала шаги в коридоре и выглянула наружу. Молодая медсестра в кокетливой шапочке и с бейджиком на груди, постукивая каблучками, направлялась к кабинету Дмитрия Эдуардовича.

- Значит, они хорошо общались со Стасей… - задумчиво произнесла она еле слышно. – Спасибо вам, до свидания! – добавила громче, выходя из кабинета и пропуская медсестру.

- Всего доброго, - донеслось ей вслед.

Глеба она нашла внизу, у ресепшен. Он стоял, повернувшись лицом к лифту и нетерпеливо постукивал ногой. Увидев Владу, кинулся навстречу.

- Прости! Думал, ты идешь следом, зашел в лифт, а там люди. Сразу поехали, а тебя, оказывается, и нет… Решил, что ты на следующем приедешь. Но все равно волновался почему-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Влада внимательно посмотрела ему в глаза, отметив, что беспокойство его действительно не было наигранным. Но слова врача не давали ей покоя. Если Глеб и Стася были близки чисто по-человечески, то почему он так настойчиво это скрывает? Что плохого в дружбе? Если это, разумеется, не переходит какую-то грань… Но представить, что между Стасей и Глебом могло быть что-то большее, Владе мешал сам Глеб. То, как он смотрел на нее, как теплел его взгляд при этом, и как старался коснуться, - все это говорило об обратном. Нет, уверенно подумала она, Глеб бы не стал ей врать…

«Или не говорить все правды…» - промелькнуло в голове.

- Пойдем? – предложила она, взяв Глеба под руку.

- Я позвонил Юлечке. Сказал, что мы приедем.

- Хорошо, - кивнула Влада. – А ты сказал ей, что собираешься оплатить операцию Бархатову?

Рука Глеба, лежащая поверх ее руки, дрогнула.

- Это же мое дело…

- А-а… - протянула Влада. – Просто совсем недавно ты говорил, что вам требуются деньги на лечение Гоши. Суммы, на мой взгляд, вполне соизмеримые. Но ты почему-то выбрал Кирилла Андреевича.

Глеб резко остановился. Она увидела в его глазах такую боль и смятение, что почти устыдилась своих слов.

- Прости. Наверное, я слишком резко выразилась. Но я действительно так думаю…

- Все не совсем так, как кажется. Я же тоже не знал, что произойдет такая ситуация. Но поверь, Бархатов встанет на ноги и вернет эти деньги. Я уже прикинул, если оформить кредит…

- Глеб, - остановила его Влада и взволнованно продолжила, – у Бархатова есть счета, фирма. Мне кажется, что ты зря не сказал Олегу Ивановичу о том, что Кирилл Андреевич болен. Он сможет разрешить эту ситуацию гораздо быстрее, чем ты.

Выражение лица Глеба изменилось – оно стало скрытным и даже мрачным.

- Я не верю никому.

- Но при этом хочешь все решать за всех? – Влада качнула головой и сунула руки в карманы. – Я надеюсь, ты расскажешь об этом Юле? Дело ведь касается, прежде всего, твоего брата. И она имеет право знать о том, что ты решил сделать. Ей-то ты доверяешь? - она отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица. - Ты же сам говорил, что надо доверять людям, Глеб...