Глава 69
Первое, что бросилось Владе в глаза, это обилие света. Она зажмурилась на мгновение после спокойной бежево-зеленой гаммы коридора, а затем, приглядевшись, поняла, что на полу стоит зажженная лампа.
В комнате были светлые стены и серый пол. Мебель, стоявшая вдоль стен, находилась в упаковке полиэтилена. Посреди комнаты, спиной к двери, сидела девушка в белом халате и плотно натянутой шапочке - медсестра, санитарка? Перед ней лежал большой лист ватмана. Охапка еловых веток находилась сейчас сбоку от двери, и Влада почувствовала густой смолянистый запах.
Перешагнув за порог, она остановилась и кашлянула.
- Да-да, я поняла, тетя Клава. Сейчас только нос снеговику раскрашу… - отозвалась девушка.
Влада почувствовала, как возбуждение сменилось головокружительной радостью. Она не могла ошибиться – голос Стаси совсем не изменился за эти годы и отдавал все той же хрипотцой.
Влада подошла ближе, склонилась над рисунком и, чтобы не напугать ее, тихо произнесла:
- Красиво…
…Девушка чуть развернулась, задержав кисточку с краской на весу. Дольше, чем было нужно – оранжевая капля упала на лист.
- Теперь придется рисовать еще одного снеговика. Совсем маленького.
- Малыша, - кивнула Влада. – Пусть они идут с мамой. Я помогу раскрашивать...
Она устроилась на полу и пододвинула банку с водой. Выбрала из разбросанных кистей одну. Сжав ее в кулаке, часто задышала, не в силах справиться с эмоциями:
- Я… скучала по тебе, Стася…
- Я тоже…
На лист упала крупная слеза. Стася плакала.
- Ты что? Не надо! – Влада захотела прижать ее к груди.
- Все нормально, - отстранилась та и улыбнулась. – Я видела тебя в окно несколько дней назад. Тебя и… Глеба.
Влада вытерла пятно на ее щеке. Еще совсем недавно в ее голове было столько вопросов, но сейчас она была готова только смотреть на Стасю, разглядывать ее лицо, такое знакомое и в то же время неуловимо изменившееся.
- Тебе идет, - сказала Стася, обведя глазами волосы Влады.
- Это ненадолго…
Стася стянула с головы шапочку и, отделив прядь, покрутила ее между пальцами:
- Странно… все странно…
Влада понимала, что Стася никак не может собраться и находится почти в полуобморочном состоянии. Бледное лицо ее словно светилось изнутри, а глаза были печальны.
- С ним все будет хорошо, - сказала Влада, имея в виду Бархатова, и ухватилась за ее плечо.
Ресницы Стаси дрогнули. Она болезненно поморщилась.
Нахмурившись, Влада оглядела ее:
- Что с твоей рукой?
Стася вспыхнула и отвела глаза. Затем вновь посмотрела на нее:
- Иногда я думаю, что еще придумает судьба, чтобы окончательно сломать меня?
- Прекрати говорить загадками! Почему ты здесь? Дмитрий Эдуардович в курсе?! - По легкой, какой-то призрачной улыбке, промелькнувшей на лице Стаси, она поняла, что права. – Я не уйду отсюда, пока не узнаю, что с тобой произошло! Тебя же ищут, ты понимаешь? Все думают, что ты погибла! И я, и Глеб, мы же с ума сходили от этой неизвестности! А Бархатов… Ты… ты вообще знаешь, что с ним произошло?! Неужели нельзя было как-то иначе?! Почему ты не подумала о других? О тех, кто тебя любит и… - она натолкнулась на взгляд Стаси, и он испугал ее. – Ты мне не веришь… - ахнула Влада.
Стася, опершись одной рукой об пол, поднялась, неловко приставив больную ногу. Влада наконец заметила, что один рукав халата был натянут плотнее, чем другой.
- Что с рукой, Стася?! – повторила она. – Если ты не скажешь, я ведь все равно узнаю.
- Ну хорошо, хорошо… - прошелестела Стася. – Ты стала совсем другой, Белогурова. У меня уже в ушах звенит от твоего голоса.
Влада не знала, плакать ей или смеяться – теперь она требовала от Стаси выйти из сумрака, словно они поменялись ролями.
- Не знаю, с чего начать, - Стася подошла к окну, попутно выключив лампу.
- Начни с рисунка, - начала Влада издалека.
- Он для детской палаты в ортопедическом отделении.
Влада кивнула, а Стася продолжила:
- Все началось год назад… Нет, раньше… Да, гораздо раньше. Когда ты еще была со мной, там, в приюте. Я увидела Кирилла…
- Бархатова? – брови Влады взметнулись вверх. – Но как? Где?
- На концерте. Помнишь, когда я выступала? Приезжали попечители всякие… он сидел в первом ряду и даже не смотрел на сцену. Ну что там было интересного в самом деле? А я, как его увидела, пропала… Вот столько лет прошло, а я помню это чувство, будто пережила его только вчера. Так бывает…
- Да…
Лицо Стаси стало мечтательным и задумчивым, и Влада не торопила ее.
- Когда кого-то любишь, не замечаешь остальных. И не важно, любят ли тебя... Это, наверное, неправильно. Но мне было хорошо от того, что он где-то есть. Пусть и не со мной. Через год я поступила в училище, и мне там очень нравилось.
- У тебя талант! – поддержала Влада.
Стася пожала плечами:
- Мне хотелось в это верить. Пока училась, думала, что все получится. И когда пошла работать в театр, тоже ждала, что вот сейчас буду танцевать главные партии, что меня заметят. Репетировала, как проклятая, раньше всех приходила, позже всех уходила… Мне комнату дали в общежитии. Мать свою квартиру продала и уехала – я не знаю, куда. Да ей уже по фиг на меня было, - голос Стаси совсем охрип. – А потом появился Егор…
Влада обошла лежащий ватман и встала рядом со Стасей. Сейчас они обе смотрели в окно на внутренний больничный двор.
- Ты же помнишь… Конечно, помнишь, - усмехнулась она. – Но послушай: Коломийцев очень плохой человек. И всегда был таким. Когда я увидела, что ты общаешься с ним, то поняла – что бы я тебе тогда не сказала, ты бы меня не услышала. И доказать я тогда ничего не могла. Это случилось позже. Я видела его кое с кем. Тот человек был старше и гораздо хуже, чем Коломийцев. Моя мать общалась с ним. Урка, вор… А ты глупая, маленькая... И если бы Егор тебя позвал, ты бы пошла с ним.
Влада поежилась от ее слов. И ведь, правда, пошла бы…
- Я уже знала, что скоро тебя заберут из приюта, так что… - она перевела дыхание. – Извини, это была неприятная сцена. Но так было нужно, чтобы ты поверила в мои отношения с Егором…
- Он… вы…
- Ну что ты! – рассмеялась Стася. – Уж если я от мамкиных ухажеров отбивалась, так что мне этот Коломийцев? Ну двинул по шее в темном углу, а так все одно – побоялся на большее идти. Гнилой и трусливый… Он тогда уже воровством промышлял, на шухере стоял, пока старшие квартиры обносили. Но я не знала подробностей, это потом уж…
Странно было слышать от нее подобные фразы – Влада уже воспринимала Стасю по-другому. И сейчас она словно вернулась на несколько лет назад, и им опять стало по тринадцать лет.
- В общем, получилось так, что однажды мы столкнулись с ним в городе. Я шла с репетиции из училища, было уже довольно поздно. Узнала его сразу. А он меня. Стал приставать, говорить всякие гадости, но я вырвалась, потому что очень испугалась. А Егор за мной не пошел. И я стала следить за ним. Быстро поняла, что он там не один, и… позвонила в полицию.
- И что сказала?
- Сказала, что странные люди ходят около дома. Да я и не рассчитывала ни на что! – сверкнула глазами Стася. – А наряд был недалеко, ну и…
- Их поймали?! – восхитилась Влада.
- Ага. Представляешь? Они вещи выносили уже. А хозяйка в квартире лежала. Ей голову пробили...
- А потом?
- А потом… - Стася поскребла по подоконнику ногтем. – А потом, когда я уже в театре работала, Гордецкий, наш директор, позвал меня на разговор к себе в кабинет. Я не переживала, знала, что он, ну… женщинами не интересуется… то есть…
- Я поняла, - усмехнулась Влада, а Стася прикусила палец, сдерживая улыбку.
- Если честно, то я подумала тогда, вот оно – разглядели! Поняли, что я могу и умею. Но, - губы ее скривились. – Все оказалось так банально, что… Этот Матушкин, заместитель…
- Я знаю… - Почувствовав ее волнение, Влада положила ладонь поверх руки Стаси.
- Он все вещи своими словами называл, чего уж… А я ведь понимала, что Коломийцев вернется. И догадается, что это я его сдала. И дружкам своим расскажет. Наверное, и раньше бы сказал, да, видно, не додумался. Вот я и решила, что мне деньги нужны будут, чтобы уехать из города. Ничего меня здесь не держало, как ты понимаешь. Никого не было, чтобы вступиться, так что… Как в романе – осталось лишь продать свою девственность…
- Ох… - не сдержалась Влада.
- И вот ирония – Бархатов оказался тем мужчиной, с которым я… - новый вздох. - Что сказать, я не стала отказываться. Да я бы дурой была, если бы отказалась! Как-то сошлось все в один момент. Он бы, все равно, не остался со мной. Зачем я ему?
- Но он остался…
Стася облизала губы:
- Не буду рассказывать тебе о том, что было между нами. Не потому, что это было плохо, совсем нет. Кирилл – моя единственная любовь, и я бы никогда не ушла, но...
- Почему ты так спешно уехала, Стася? В ту ночь, когда… когда погибла?
- О… - Стася пошатнулась и приложила ладонь ко лбу. – Теперь я знаю, что с Кириллом. А тогда не понимала… То есть, видела, но не знала, что это болезнь. Мне казалось, что это происходит из-за меня, что это я так на него влияю. И Матушкин мне это все время говорил.
- Он врал! - Влада аккуратно и нежно привлекла ее к себе. Отчетливо почувствовала под тканью повязку.
- Кирилл хотел только одного – быть со мной. Но… в ту ночь, когда он уже спал, я… - Стася провела ладонью по животу, - я сделала тест. Купила его накануне, потому что почувствовала что-то. Я решила ничего не говорить Бархатову. Он не хотел детей. Танцевать я уже не могла… Мне надо было как-то решать все это… Я совсем не понимала, как быть. Поехала в свою общагу, чтобы подумать обо всем. А по дороге поняла, что с машиной что-то происходит. Я не могла затормозить, поэтому решила прыгать. Не спрашивай, как это произошло. Я на таком адреналине была, что боли совсем не чувствовала. Видела, как машина с моста свалилась. А меня в сугроб утащило. Потом появилась другая машина…
- Это был Глеб.
- Да…
- Почему ты не сказала ему?
- Зачем? – удивилась Стася. – Зачем было втягивать его во все это?!
- Но ты ему написала.
Стася покачала головой:
- Не знаю, как это получилось. Я написала это сообщение раньше, потому что он стал что-то подозревать. А я ведь думала, что Глеб решил, что это моя вина – болезнь Кирилла. Уж лучше так – умерла и умерла. И Коломийцев, и Матушкин могли рассказать и сделать так, что я бы выглядела отвратительно в глазах Бархатова. Этого я бы не вынесла… - ее голос зазвучал тверже. – Сообщение ушло само, от удара телефона, я думаю. Потом я потеряла сознание, а когда очнулась, Глеба уже не было… Страшно болела рука. И еще – я очень боялась, что ребенок не выживет. А он все, что у меня оставалось от Бархатова. И я пошла…
- Куда?! – по телу Влады побежали мурашки.
- Сюда, в больницу… Мне повезло, Дмитрий Эдуардович был на месте.
- Ты что, шла босиком? Я видела твой ботинок... Почему не вызвала такси? Черт, извини, я просто в таком ужасе, что плохо соображаю…
- Наверное, я чувствовала себя так же, не помню…5ebdbc
У Влады завибрировал телефон в кармане. Вздрогнув, она достала его и посмотрела на дисплей:
- Глеб…