72

После свадьбы мы переехали к Славе.

Сейчас я думаю, это было необязательно — жить в его квартире, с его тёткой, но тогда мне даже в голову не пришло спорить. Скажи он мне: мы переезжаем в тайгу, или на Северный полюс, или в Сомали — я приняла бы любое его решение как данность. Аксиому. Закон.

Я — его жена. И в горе, и в радости. И в богатстве, и в бедности. И в болезни, и в здравии.

И обязанности жены я не считала формальностью.

Жена — это про готовить, стирать, убираться. Подносить патроны. Вынести раненого мужа из горящего дома. Или отдать почку (кажется, про почку уже было, но бог с ним).

Жена — это даже когда он не прав, быть на его стороне, сторона не обсуждается.

Это алиби, если он кого-то убил. И стакан воды в старости.

Помощь и поддержка, а не капризы и вынос мозга.

В общем, всё то, что зовётся стереотипами и, в принципе, вовсе не обязательно — представления о том, какой должна быть хорошая жена, — я воспринимала как само собой разумеющееся.

И принялась исполнять свои обязанности с, возможно, достойным лучшего применения энтузиазмом.

— Ты же не собираешь кормить этим Вячеслава? — оценила Екатерина Витольдовна набор продуктов, что, вернувшись с магазина, я сложила в холодильник.

— А вы ему что обычно готовите на завтрак? — помогала я ей на кухне с ужином.

Тётка Славы позволяла мне пока самый минимум — почистить, нарезать, помыть, но я и в этом видела хороший знак и искренне хотела с ней подружиться.

— Обычно с утра Вячеслав не ест, — отвечала она с холодностью мороженой рыбы и с таким же выражением лица — как у скумбрии шоковой заморозки. — Но в нашей семье принято на завтрак варить кашу. И с раннего детства я подаю ему кашу со сладким чаем и бутербродом с сыром.

Не знаю, насколько это была правда, у меня на завтрак мы обходились чашкой кофе и чем бог послал, в гостиницах и в круизе на шведском столе с удовольствием мели всё — от традиционной яичницы с хрустящим беконом до бокала шампанского и свежей маракуйи.