9

— О пуговице, — честно ответила я.

Он посмотрел на свою грудь, на расстёгнутый сверху ворот.

На его дорогой белоснежной рубашке были пуговицы из настоящего перламутра.

Слишком символично, подумала я и отмахнулась.

— Не бери в голову, — ответила я на вопросительный взгляд Адамова.

— Ну почему же. Мне правда интересно.

Он принял позу, которую обычно принимают люди, что никуда не торопятся и готовы тебя слушать сколько угодно.

Я вкратце сбивчиво пересказала свою сказку о пуговице.

И ждала в лучшем случае какую-нибудь дежурную вежливость вроде: круто, классно, а ты молодец. В худшем, нечто неопределённое типа: ну такое, занятно, необычно.

— Знаешь, что удивительно, — сказал Адамов. — Она о поиске себя.

— Удивительно? — я пожала плечами: не понимаю.

— Девочки, сколько бы им ни было лет, обычно мечтают о любви. Ищут принца на белом коне, счастье в браке, семье, в паре. Иногда создаётся ощущение, будто ничто другое им неинтересно — только удачно выйти замуж. И сказки пишут о любви. А ты… — он с уважением поджал губы и качнул головой.

Вот сейчас точно с уважением. И пусть оно ничего не значило, кроме уважения, я даже вспотела. Сняла шарф.

— Тебе идёт такой цвет, — показал он на красный шарф, что я повесила на спинку стула.

— Спасибо! — просто ответила я, не стала пускаться в дебаты.

Идёт к чему? К моему густому румянцу? Подчёркивает моё смущение? Может, к цвету глаз?

Тут уместно было бы пошутить, но я, увы, не умела, поэтому решила: иногда цвет — это просто цвет, а «идёт» — просто комплимент, можно принять и забыть.

Почему я в себя тогда так сильно не верила? Почему считала некрасивой, неинтересной, недостойной? Почему, имея прекрасную, дружную семью, отличное воспитание и правильные ценности, была так зависима от чужого мнения?

Особенно от мнения людей, что никогда не хотели мне ни добра, ни счастья? Завидовали, ненавидели, использовали, вымещали на мне свою злость?

Почему была такой лёгкой мишенью? Добрая, наивная, глупая девочка.

Этого я до сих пор не могу понять. Да и надо ли?

— Может, мороженое? — предложил Адамов, глядя, как я давлюсь кофе, который мне не нравится.

Я, конечно, надеялась, что он этого не заметит. И пила чёртов кофе, чтобы его не обидеть.

Ему прилетело сообщение.

Экран телефона, что он положил на стол, загорелся. Я подождала, пока он прочтёт, может, ответит. Но он не стал отвечать, поднял на меня глаза.

— Спасибо, нет, — сказала я. Меня научили беречь деньги других людей. — Сколько я должна? — полезла в сумку.

— Тебе не хватит, — едва заметно усмехнулся Адамов.