10

— Не хватит? — удивилась я. — У меня есть деньги. Достаточно. Я могу за себя заплатить.

— А кто говорит о деньгах?

Я окончательно растерялась.

— Но мы же в кофейне. И я… Ладно, я сама попрошу счёт, — приподнялась я на стуле, высматривая официантку.

— Ты всё воспринимаешь буквально? — и не шевельнулся Слава в ответ на мою суету.

— А мы сейчас говорим не о кофе? Тогда о чём? О тебе? Твоём времени?

Он покачал головой.

— Знаешь, как это называется? — спросил Адамов.

— Что именно? — приподняла я подбородок.

— То, как я сейчас поступил, — сказал он. И не заставил меня отвечать. — Манипуляция. Даже хуже — психологическое насилие. Разве тебя пригласил не я? Разве ты обязана платить за кофе, которое пить не хотела, а я всё равно заказал? Разве мы договаривались, что ты покупаешь моё время?

— Нет, но ты сказал…

Он, не глядя, протянул подошедшей официантке купюру.

— Сдачи не надо.

Та кивнула, но вряд ли он видел. И вряд ли его интересовала её благодарность.

— И ещё один вопрос, — коснулся он моей руки, накрыл своей, сжал. — Разве ты спрашивала моё мнение? Просила моего совета?

— Нет, но… разве ты не имеешь на него право?

— Имею. Но ты не обязана его выслушивать. Более того, должна спросить: с чего я решил, что с тобой можно разговаривать в таком тоне?

Он окончательно меня запутал, даже напугал.

Я и так чувствовала себя неуверенно, а теперь и вовсе была в панике.

— Можно, я пойду? — встала я.

— Беги или бей, — усмехнулся он. — Физиологическая реакция организма при столкновении с внезапной опасностью. Так реагирует на стресс наш рептильный мозг — наиболее древняя его часть, отвечающая за инстинкты выживания. Но ты же не рептилия.

Взгляд у него был холодный и тяжёлый, как лёд древних ледников, где, наверное, и нашли тех рептилий, от которых нам достались подкорковые структуры и автоматические реакции.

— Именно поэтому я и пойду, — привели меня в чувства его отсылки к физиологии.

Этот язык я понимала. Простой, сухой, научный. Язык цифр. Язык научных данных.

— Да брось, — встал Слава, когда я потянулась к пальто. Помог мне его надеть.

И наверняка даже не обратил внимания ни на катышки, ни на фасон, ни на затёртую бирку — зачем я вообще об этом переживала? О старом пальто, о растрёпанных волосах, о том, что нос наверняка блестит, тушь потекла, а помада осталась на чашке, а не на губах. Ему же было всё равно. Его интересовала не я. Он бы не отстал — будь я горбатой, хромой карлицей с одним глазом.

— Спасибо за кофе, — выдернула я руку, что Адамов задержал в своей.

Демонстративно достала из сумки и положила на стол деньги.

И вышла из кафе.