Глава 8

На этой неделе я возвращаюсь домой поздно вечером – уже почти ночь – и впервые за эти дни чувствую, что стены моего дома мне чужие. Слишком тихие. Слишком пустые. Я закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и какое-то время просто стою, глядя в темноту, будто пытаюсь прочитать на ней хоть какое-то объяснение происходящего.

Но никакого объяснения нет.

Нет даже сил расплакаться – будто все слезы остались там, в той тесной квартире, где Ира цеплялась за меня и хрипло звала «мама».

Сейчас – канун нового года. Праздник, веселье, но только не в моей душе.

Я механически прохожу на кухню, ставлю чайник, хотя знаю – пить я ничего не буду. В голове все перемешано…

Работа, Ира, Ира, работа…

Телефон вибрирует на столе.

Сообщение от Тимура – ответ на мой вопрос, как себя чувствует Ира:

«Температуры нет. 36,6. Чуть капризничает, но все нормально».

Через секунду – еще одно.

«Спрашивает, где ты».

Я закрываю глаза. Это удар – тихий, но точный. Я знаю, что не должна так реагировать. Знаю, что это не моя дочь. Знаю, что я не обязана думать о ней. Но… думаю. Постоянно.

Я:

«Хорошо. Главное, что температура нормальная».

Тимур отвечает почти сразу, будто сидел с телефоном в руках.

«Спасибо тебе. За все. Я знаю, что ты устала».

Я не отвечаю. Я не могу.

Чайник срабатывает щелчком, и я выключаю его, даже не взглянув.

На следующее утро я иду на работу.

Свежий воздух хлещет по лицу, и первое мгновение кажется, что сейчас станет легче. Но не становится.

Каждый шаг – через вязкий туман.

В офисе я пытаюсь влиться в дела: письма, звонки, отчеты. Я – дизайнер интерьеров, и иногда прихожу в коворкинг, чтобы не сойти с ума дома. Мои коллеги по столу здороваются, даже пытаются пошутить, но я отвечаю рассеянно – половиной сознания все еще в той маленькой комнате, где Ира лежит, свернувшись клубочком, и зовет меня тихим, осипшим голосом.

Работа занимает меня только на пару часов. Потом мысли снова тянут туда, и я ловлю себя на том, что смотрю в одно место на мониторе, даже не понимая, что именно.

После работы я еду к родителям.

Сестра Таня уже там – ее машина стоит во дворе. Хорошо. Хоть кто-то будет рядом.

Мама открывает дверь раньше, чем я успеваю позвонить. В ее глазах тревога, которая, кажется, только и ждала повода наконец вырваться наружу.

– Анечка… что случилось? – спрашивает она сразу.

Мы переходим на кухню. Папа за столом. Таня рядом. Тепло, свет лампы, спокойный запах чая и пирога – все это будто давит еще сильнее.

Я сажусь, кладу руки на колени и какое-то мгновение просто молчу. Как будто собираюсь с силами перед прыжком.

– Мам, пап… У Тимура… – я глотаю воздух, – есть дочь.

Мама резко вскидывает голову.

Папа смотрит поверх очков.

– Что? – это мама.

– Как это? – это папа.

И я рассказываю, но лишь вкратце.

Про звонок Инессы. Про ребенка. Про то, что это произошло шесть лет назад.

Когда заканчиваю, в кухне стоит тишина, такая плотная, что будто ее можно потрогать руками.

Папа тяжело выдыхает.

Мама прижимает пальцы к губам.

Таня – единственная, кто не растеряна – она подходит ко мне и кладет руку на плечо.

– Ань… ты не обязана оставаться с ним, – мягко говорит она. – Не обязана быть святой. То, что ты помогаешь ребенку – это одно. А то, что ты должна терпеть последствия его измены – совсем другое.

Мама кивает так резко, будто хотела сказать это первой.

– Ты молодая. Умная. У тебя вся жизнь впереди. Он… – мама качает головой, – он поступил плохо. Очень плохо.

Я слушаю их и чувствую, как внутри поднимается волна… не то чтобы решения, скорее – понимания.

Я не могу жить с Тимуром как жена.

Не могу.

– Я хочу подать на развод, – говорю вслух.

И впервые за эти дни моя грудь становится легче – не потому, что боль исчезла, а потому, что я наконец вслух назвала то, что давно жило во мне.

Мама подходит и крепко обнимает меня.

– Мы с тобой. Всегда.

Таня кивает.

Папа тихо добавляет:

– Поступай, как велит сердце.

По дороге домой я снова проверяю телефон.

Сообщение от Тимура:

«Она заснула. Просила включить ей ту сказку, что ты читала ей перед сном».

Я сжимаю телефон в ладони.

Сердце болит. Слишком сильно.

Я пишу:

«Хорошо. Если поднимется температура – позвони».

И закрываю диалог.