Глава 2

Роман

— Ну и что это была за баба?

Ева вышла в прихожую и остановилась, скрестив руки на груди, едва прикрытой ночной рубашкой.

Да что за день сегодня такой, а? Как с утра началось, так и не может закончиться.

— Какая баба? — спросил устало, вытирая Джою лапы и пузо.

— С которой вы прогуливались во дворе.

Ага, значит, в окошко смотрела. Ты ж моя умничка!

— Из первого корпуса.

— И что?

— Да ничего! — разозлился я. — К ней какой-то мужик пристал, мы с Джоем до дома проводили. Только и всего. Я ее не знаю. Ты еще скажи, что у нас свидание было.

— Ну кто тебя знает.

— Если так, то ты сама меня на него и отправила. Миллион раз говорил: не давай псу ничего не со стола.

— Ничего я ему со стола не давала, — возмутилась Ева.

— Ну значит, сидела перед ящиком, трескала какую-то дрянь и с ним поделилась. А потом извольте радоваться, воет под дверью. Скажи спасибо, что не обдристал все вокруг. Могла бы и сама вывести.

— Я и вывела. Вечером. Не хватало только ночью еще тащиться.

Спорить было бесполезно. Это могло затянуться надолго. Ей-то что, на удаленке можно и поспать, а мне утром снова в клинику.

Джой еще щенком подцепил какой-то адский вирусняк, переболел тяжело, поправился, но с желудком остались проблемы. Чуть в сторону от диеты — извольте радоваться. А Евице-красавице похрен. Добрая душа, сама ест, почему бы и собачку не угостить. А вот вывести лишний раз — да вы что?!

Рома, ну это же твоя собака.

А то, что Рома шесть часов за операционным столом простоял и в начале второго домой вернулся, так это же его работа.

— Ева, иди спать.

Фыркнула, развернулась, как солдат на плацу, исчезла в спальне. Джой привалил меня к стене, вытянулся во весь рост. Положил лапы на плечи, лизнул в щеку. Как будто хотел сказать: забей, Ромыч, прорвемся. Я потрепал его по холке, и он ушел к себе на лежанку. А я на кухню — забросить чего-нибудь в рот, пока желудок не сожрал сам себя.

Окно напротив светилось, одно на весь пятый этаж. Я невольно усмехнулся.

Так вот ты какой, северный олень… Марта.

Она вошла в парадную, мы с Джоем поплелись через двор к своему корпусу. Уже вытаскивая из кармана ключи, я обернулся и рассмеялся. Окно зажглось на пятом этаже. То самое, напротив.

Там уже два года жила девушка, у которой была привычка раздеваться, не задернув шторы. А у меня — пить после ужина кофе, стоя у окна и глядя во двор. Если, конечно, не на дежурстве. И не где-нибудь с Евой. Однажды стоял вот так и увидел пикантную сценку.

В окне загорелся свет, девушка что-то с себя сняла, что-то надела. Наверно, пришла домой с работы или учебы. Вряд ли специально. Скорее, просто не думала, что, если на улице темно, тонкий тюль на свету становится прозрачным, как стекло. Много я там, конечно, не разглядел, все-таки далековато. Только то, что девушка молодая и стройная. Если бы взять бинокль или хотя бы камеру с хорошим зумом…

Но оно мне надо? Я мало видел голых девушек? Тем более эта даже не голая, а в нижнем белье.

Ловил я ее вот так далеко не каждый день. Где-то раз в неделю, а то и реже. Было в этом что-то немного волнующее и поднимающее… всего-навсего настроение. Примерно как синяя бетономешалка в ромашку или трехцветная кошка. Даже примету такую себе придумал: увижу ее вечером — следующий день будет хорошим. Она, правда, не всегда срабатывала, но все равно так казалось.

Девушка эта была для меня чем-то… виртуальным, что ли. И в голову не приходило, что мы можем пересечься в реальности. Да и зачем? Вполне хватало Евы. Даже если мы ссорились, что в последнее время стало случаться все чаще.

Мы встречались почти три года, из них год жили вместе, и я понимал, что ее раздражает неопределенность. Три года — срок, когда уже надо что-то решать. Как самолет на конечной скорости разбега должен либо взлетать, либо тормозить. А я все тянул и даже оправданий никаких этому не искал. Не то чтобы меня устраивал такой вариант, как она мне однажды заявила. Но так уж выходило, что и женой своей я ее плохо представлял, и расстаться был не готов. При этом понимал, что веду себя не слишком честно по отношению к ней. Вот это как раз и напрягало.

А ведь так все бурно начиналось…

Ева привела в клинику на консультацию пятилетнего племянника. Ерундовая детская грыжа, поточная операция, но поскольку у парня был порок сердца, для подстраховки позвали кардиолога. То есть меня. Я осмотрел, дал добро, попутно поинтересовался, почему не с родителями.

Симпатичная молодая тетушка ответила, что мать болеет, а отца в принципе нет. Вышли в коридор вместе, я дал пару советов по подготовке и вроде как забыл. Сколько пациентов каждый день, хорошо хоть свое имя помнишь.

Операцию Славику сделали, все прошло благополучно, а забирать его на выписку снова пришла тетя. Я случайно столкнулся с ними в холле.

«Что, — спросил, — мама все еще болеет?»

«Мама сейчас придет, — возразил Славик. — Мы с Евой ее ждем».

У меня выдалось окошко, и я подождал вместе с ними, хотя никакой нужды в этом не было. Разговаривали на всякие медицинские темы, и тетушка Ева явно поглядывала заинтересованно. А я на нее. Длинноногая блондинка с высокой грудью с милой детской улыбкой — почему бы нет?

С личной жизнь у меня тогда обстояло кисло. То есть ее просто не было. Одна сплошная работа. Случался иногда мимолетный перепих, но всерьез не цепляло. Да и девушки явно скучали с мрачным кардиохирургом, большая часть жизни которого проходила в операционной.

Пришла мама Славика, забрала его, а я пригласил Еву выпить кофе в ближайшей кондитерской. Ну и…

В общем, Рома ослеп и влюбился.