Глава 16

Роман

— Ребят, вы извините, но я не вливаюсь, с чего вы вдруг решили распять меня вниз головой. Во-первых, я еще ничего не сделал. Только сходил на собеседование. Вероятность, что возьмут, где-то в районе нуля. Во-вторых, я все-таки хочу расти профессионально, а не клепать пожизненно кардиостимуляторы и детские примитивные пороки. А в-третьих, я не крепостной, кажется.

Блин, идиот. Не крепостной, да, но идиот — это точно. Стоило ограничиться только вторым пунктом, а так все испортил.

Все это было бы смешно — когда бы не было так грустно. Они сидели втроем с одной стороны стола для совещаний: отец, мать и Витька. Бабуля осталась на приеме, но делегировала через них свое неодобрение. Я — напротив, по центру. Хорошо хоть не поставили на ковер. Был бы такой допрос партизана. Или коммуниста? Да неважно, главное, что допрос.

Господа инквизиторы переглянулись.

— Ромочка, — зловеще-ласково сказала мама, — суть не в том, что ты крепостной или не должен расти. Суть в том, что ты чевойта расти вздумал у нас за спиной. Потихонечку. Собирался сообщить нам в формате «чао-какао, я мухожук»?

Вообще-то, если подумать, упрек был вполне справедливым. То есть я допускал, что со стороны все выглядит именно так. Хотя лично для меня расклад был несколько иным.

Поскольку вероятность и правда была невысокой, нервировать их заранее не хотелось. Не возьмут — ну так никто ничего и не узнает. А если вдруг случится чудо, тогда признаюсь. Не «мухожук», а так и так, появилась возможность, что скажете? А ведь стоило подумать о том, что, если заинтересую, наведут справки по месту работы.

— Нет, не совсем. Думал, что посоветуюсь, если что-то предложат. А так чего воду в ступе толочь? Там сами знаете, сколько кандидатов на одно место.

— Тем не менее ты их заинтересовал, — мрачно сказал Витька. — Иначе запрос не прислали бы.

— Ну так напишите, что я херург от слова «хер» и что мне доверяют только отсос. В чем проблема?

— Рома, ты бы лучше не говнился, — рыкнул отец. — Ведешь себя политически неграмотно. Держать мы тебя не собираемся и характеристику дадим объективную. Но все можно было сделать спокойно и уважительно. Не маленький мальчик, должен понимать, как все выглядит. Может, ты и хотел как лучше, а получилось… ну да, как всегда.

Получилось действительно свиновато. Не поспоришь. Вопрос об акциях даже не поднимался, тут и обсуждать было нечего.

— Слушайте, я правда не собирался гадить. — Тут я поднял руки, показывая, что сдаюсь. — И ничего не искал. Просто меня запомнили по ординатуре и переподготовке. Написал мой куратор, что открылась вакансия, можно подать заявку. Я даже условий никаких не знаю. Может, там как раз и придется десять лет отсос держать за три копейки денег. Вы же знаете, какие в этих местах пищевые цепочки. Закон джунглей.

— В том-то и дело, — кивнула мама. — Совсем не факт, что у тебя там будет какой-то рост, если придется в помогайках болтаться. Не говоря уже о зарплате. Короче… если возьмут и надумаешь, мы тебя, конечно, отпустим. Ты прав, не крепостное право. Но сначала нам надо будет тебе замену найти, чтобы твоих пациентов подхватили.

На этом мы разошлись. Вроде бы относительно мирно, но осадок остался неприятный. Стоило признать: я облажался. Плюс подвешенное состояние. То, что сделали запрос, означало всего лишь предварительный интерес, не более того. Как в футболе — вышел из группового этапа в плей-офф, но мог вылететь в первой же игре финального тура.

Ну а чтобы жизнь совсем не казалась медом, я лишился самого своего ценного пациента. Причем ценного не только в денежном эквиваленте, но и в медицинском плане: случай был довольно сложный и интересный. Я собирался оперировать мальчишку через месяц, но заявилась мамаша и агрессивным тоном потребовала все документы и выписки, необходимые для лечения за границей.

Вообще-то это была довольно скользкая тема. Да, еще не так давно за сложным лечением приходилось ехать за бугор, и стоило это конских денег. На этой почве как грибы расплодились всевозможные благотворительные фонды, собирающие с миру по нитке и не забывающие себя, любимых. И даже сейчас, когда отечественная медицина сделала огромный рывок, массовый обыватель, озверевший от очередей в районных поликлиниках, по-прежнему уверен: у нас не вылечат. Лучше любая третьеразрядная турецкая больничка, гордо именующая себя медицинским центром, — это же заграница! К сожалению, им недоступна статистика смертности по таким случаям. А ведь многих можно было спасти у нас, причем бесплатно.

Иногда замороченных родителей удавалось переубедить. Но не в этом случае. Тут мне осталось только развести руками и выдать необходимые документы, хотя я всерьез беспокоился за мальчишку, которому противопоказаны были и перелеты, и смена климата. Да и в целом израильская клиника, куда они собирались, не вызывала доверия.

В общем, денек выдался мама не горюй. Как и весь январь. Мощняк год начался, ничего не скажешь. Ну хоть бы что-то случилось такое, что можно было бы отложить в мемориз. Приглашение на собеседование? Да не особо. Предложение Еве? Чисто как факт.

Мой однокурсник Юрка Климкин, практикующий психотерапевт, рекомендовал взять в привычку подведение итогов дня с упором на позитив. Завести тетрадочку и каждый вечер записывать десять хороших вещей, случившихся за день. Если бы я это делал, то стабильно писал бы одно и то же: хорошо, что никто сегодня не умер.