Глава 22

Роман

— Роман Сергеевич, вы не могли бы подъехать завтра к пяти часам? Мы хотели бы обсудить детали договора.

Э-э-э… Меня что, берут? Прошло почти две недели после собеседования, я уже рукой махнул. И все как-то подуспокоились. Ну глянул Рома на сторону, но не ушел же. И теперь тайком уже не пойдешь. Мол, схожу узнаю, что там предлагают, а если подойдет, то скажу. Второй тихушки мне точно не простят.

— Да, конечно, спасибо. Приеду.

Нажав на отбой, я сделал пару глубоких вдохов и пошел к отцу. Сдаваться. Мать ушла на операцию, у Витьки был выходной, зато в кабинете обнаружилась бабуля.

— Ну, что скажешь, ренегат? — Она посмотрела на меня с подозрением.

— Почему сразу ренегат? — поморщился я. — Не ушел пока. Но зовут поговорить. Завтра. Договор обсудить.

— Ну так я и говорю, ренегат.

— Ба!

— Не бакай! Пойди и узнай сначала, что дадут. И денег и работы. Может, и правда будешь отсос держать за три копейки. Зато в «Алмазнике».

Отсос был своего рода хирургическим мемом и обозначал не только данное вспомогательное, хотя и крайне важное действие, но и в целом незавидное положение.

Твой номер, мальчик, шешнадцатый. И ладно еще если только для начала.

— Конечно, узнаю. Не совсем дурак.

Теперь на меня посмотрели с сомнением. Оба. А дома подкинула Ева.

Я прямо в прихожей сказал, что завтра поеду разговоры разговаривать, и она тут же оттопырила губу:

— Ром, а тебе это правда надо?

Я вам всем кто? Маленький мальчик? Можно я уже как-нибудь сам решу, что мне надо?

Этот вопрос был, разумеется, риторическим. Поэтому вместо ответа сухо поинтересовался, гуляла ли она с Джоем.

— Как раз собиралась. — Ева слегка порозовела. — А тут ты пришел.

Блондинкам врать противопоказано. Кожа выдает. Никуда она не собиралась. Если я приходил вовремя, обычно гулял сам, а сегодня минут на двадцать раньше вернулся. Ну сказала бы просто «нет», чего выдумывать-то?

Надел на Джоя ошейник с поводком, спустились во двор. Он рванулся к «пятачку», но я его притормозил: там топталась Яна с подружками. И их шавки. Вот только этого сейчас и не хватало для полного счастья.

— Пойдем-ка мы с тобой к болоту пройдемся.

Джой не возражал, и мы направились к арке. Вышли — и наткнулись на Марту. Пес заплясал вокруг нее, а она явно смутилась.

— Привет, — сказал я. — С работы?

— Да, — кивнула Марта. — А вы гулять? Ой, привет.

— К болоту пойдем, во дворе толпа. Хочешь с нами?

Вот это точно было глупо. Но как-то само вырвалось.

— Я? — Она покраснела. — Я… нет, спасибо, я тороплюсь.

— Ну как хочешь.

Марта порскнула в арку, как мышь из-под веника, а мы пошли к пруду. Джой, спущенный с поводка, по привычке помчался к собачьей площадке, но наткнулся на забор будущей стройки и с презрением задрал на него ногу. Полюбовался своим автографом и завязал беседу с пожилым ретривером. Ну а я поплелся потихоньку по берегу, поглядывая время от времени через плечо, не слишком ли он отстал.

Когда мы с Мартой столкнулись в метро, все получилось как-то бестолково, с начала и до конца. То есть шли и разговаривали нормально, но потом она вдруг резко вспомнила, что ей надо в магазин. Ну очень резко. И с таким выражением, как будто ей по попе наподдали.

Забыла купить пивка своему любезному? Или дурак Рома что-то ляпнул мимо кассы?

Прокрутил разговор назад, ничего такого не вспомнил. С одной стороны, хорошо, что во двор не вместе зашли, да и то как-то противненько от этой мысли. А с другой, непонятно, с чего вдруг она так смылась. Не придумал ничего лучше, чем написать и спросить. Да еще на «ты», как-то на автомате. А она ответила: мол, не хотела, чтобы у меня были проблемы.

Вот ты, Рома, баран! Она подумала ровно о том же, о чем и ты. Что выглянет Ева в окошко, увидит и откусит тебе бошку. И ведь не за себя беспокоилась, ей-то что. Вряд ли испугалась, что Ева вычислит, где она живет, и придет на разборки.

Стоп, стоп! Она же прямо перед этим спросила, как жена ладит с Джоем. Может, хотела таким неуклюжим образом узнать, а жена ли? А я фактически подтвердил. Вот она и слилась.

Хотя ей-то что? Она ведь тоже не одна. Правда, муху навозную я что-то давненько во дворе не видел.

Хотелось отмахнуться от всей этой истории — тоже как от мухи. Но почему-то не получалось. История жужжала и не улетала. Раздражала. Нет, не сама Марта раздражала, а вот это вот все. И Ева тоже раздражала, потому что…

Да просто раздражала. Я даже с Витькой поделился за кофе в ординаторской. Отношения у нас с ним были не самые простые, но все равно он всегда был моим ближайшим другом, с детства, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте.

— Не знаю, Ром. — Он наморщил нос. — Я, конечно, не советчик, но… Блин, меня Кошка иногда тоже бесит так, что хоть из дома беги. Но знаю, что никуда не побегу. Это же своя Кошка, родная, хотя иногда вредная. Правда, мы женаты семь лет и до этого три года были вместе. И до свадьбы она меня точно не бесила, наоборот, без ума был от нее. Ну ты помнишь. А вот когда бесит до свадьбы… Ты бы подумал еще хорошенько, пока время есть.

— Вить, я думал. И получается, что надо уже или жениться, или прощаться. А прощаться не хочется.

— Не обижайся, Ромыч, но это херовая мотивация. И неправильная.

Обижаться не имело смысла. И я допускал, что он прав. Но…

Что «но»? Вот этого я внятно сформулировать не мог, и это тоже бесило.

А тут еще и Марта.

А Марта-то что? Абсолютно ничего.

Ну ничего так ничего.

За всеми этими думками я и не заметил, как намотал по берегу болота три круга. Свистнул Джоя, и мы пошли домой. А во дворе вдруг поймал себя на том, что посмотрел не на свои окна, а на те, которые напротив.