Глава 23

Марта

— Любань, у меня, кажется, крыша поехала, — пожаловалась я, включив громкую связь.

На плите в ковшике булькала шоколадная начинка для торта, которую я яростно мешала: чуть отвлечешься — и тут же пригорит. Для нее пришлось пожертвовать парой плиток из своего стратегического запаса. Ну а торт предназначался на кафедру в честь предстоящего Двадцать третьего февраля. Так уж у нас повелось — общие посиделки на мужской праздник и на женский.

Кондитером я была абсолютно рукожопым, торты у меня получались как те дикари: на лицо ужасные, добрые внутри. Внутри действительно были добрыми — то есть вкусными, без шуток. Однажды я неосторожно принесла на общую поляну маленький тортик, с тех пор меня каждый раз спрашивали: «Марта Николавна, а шоколадный торт будет?»

Марта Николавна была не только рукожопа, но и тщеславна, поэтому пекла и тащила свой фы-ы-ырменный кривобокий торт. На кривые бока никто не смотрел, трескали с урчанием.

Двадцать третье в этом году выпало на пятницу, которую сделали выходным, поэтому отмечать планировали накануне. Ну а на сам праздник с Андреем, с которым в очередной раз помирились. Вот только я снова подумала о том, что с некоторых пор примирения у нас уже не такие жаркие. Причем каждое последующее на несколько градусов прохладнее предыдущего.

— И чего? — заинтересовалась Люба. — Куда поехала? Зачем?

— Хотела бы я знать, куда и зачем. Мне нравится женатый мужик. Ничего такого, просто нравится.

— Ну если ничего такого, значит, еще не совсем поехала. Колись, что за мужик.

— У меня шоколад сейчас сгорит. На торт который.

— Вот ведь ты задница! — возмутилась Люба. — Сказала «а» и в кусты.

— Сосед. По дому. Из соседнего корпуса.

— А, тот самый, который с собакой? Который тебя от маньяка спас?

— Да.

— Ну, это фигня. Я-то думала, ты наконец своего Дракулу бросишь. А тут женатый сосед. Несерьезно.

— Почему Дракулу? — удивилась я.

— Не знаю. — Люба фыркнула в трубку. — Внезапная ассоциация. Наверно, потому что вампир и кровь из тебя сосет. В переносном смысле.

— Понятно. Ладно, Люб, извини, я в процессе.

— Давай. Счастливо.

Я вполне могла готовить и разговаривать, но почему-то расхотелось.

Дракула? Хм…

На самом-то деле я, как историк-медиевист, прекрасно знала, что настоящий господарь Валахии Влад Цепеш, он же Дракула, не имел ничего общего с персонажем Брэма Стокера, но ассоциации — да, они такие… опасные. Потому что Андрей и правда был вампиром. Энергетическим. Глупо было бы это отрицать. Ему бы щедрого донора в пару, а не меня — ту, которая сама нередко нуждалась в подпитке со стороны.

Он, конечно, не был прекрасным принцем. Как и я принцессой. Самым обыкновенным человеком со своими достоинствами, недостатками и заморочками. И я искренне сочувствовала, узнав о его семейных драмах. Но… мне правда было тяжело с ним, и это проступало все отчетливее. И привязанность все чаще напоминала ту самую несчастную собаку на цепи. Что до горячего секса, это, конечно, хорошо, но как-то маловато.

Я задумалась, и шоколад все-таки пригорел. Не критично, без едучего запаха, но ковшик пришлось чистить всеми имеющимися в наличии средствами, щедро приправленными такой-то матерью. И хорошего настроения это мне, разумеется, не добавило.

Собрав торт и отправив его в холодильник отстаиваться, я перемешала крошки и обрезки с остатками крема. Красиво разложила в два стаканчика — получился модный трайфл.

Ну да, ехидно сказал внутренний голос, кафедральным мужикам торт, а любимому мужчине — обрезки в стакане.

Ну так он в армии и не служил, огрызнулась я.

Это была неудачная отмазка, потому что из шести наших мужчин в армии служил только профессор Федор Гаврилыч, да и то при царе Горохе. Как-то давно уже сложилось, что это праздник всех мужчин. Мол, понадобится — все станут защитниками… наверно.

Интересно, а Роман служил?

Марфа, ты совсем дура? Хватит уже!

Вряд ли служил. Но медики ведь все военнообязанные.

Ты еще его с праздником поздравь, коза! Закрой уже эту тему, пока не поздно. Он женат!

А я что? Я ничего. Я же в него не влюблена. Просто симпатичный сосед.

Угу-угу…

Настроение окончательно упало, закатилось под плинтус и затерялось там, как сережка. У меня их уже пять штук лежало в шкатулке — безнадежно непарных.

Везти торт в метро и в троллейбусе я не рискнула, поехала на такси. Застряла в пробке, опоздала на первую пару и получила нагоняй от завкафедрой. В общем, все дерьмо к нашему берегу. И хотя посидели мы вечером с коллегами душевно, фоновая муть все равно осталась. Просто опустилась на дно. На следующий день хватило всего одной фразы, чтобы поднялось облако, да еще какое! То ли мы оба выпили лишнего, то ли накопившееся раздражение наконец рвануло — неважно.

— Скажи, Андрюх, — спросила я, болтая остатки вина по стенкам бокала, — а почему мы все праздники отмечаем или в кабаке, или у меня? Почему не у тебя?

— Не люблю посторонних на своей территории, — с ухмылкой ответил он, выскребая стаканчик с десертом.

Наверно, это была шутка. То есть подразумевалось, что шутка. Такой вот веселый праздничный юмор. Но в каждой шутке, как известно, есть доля — чего? Правильно, шутки. Все остальное — оговорочка по Фрейду. Даже если Фрейд, бедняга, тут совсем ни при чем.

— А вот теперь встал и пошел на хер, — спокойно и почти с улыбкой сказала я.

— В смысле? — очень натурально удивился он.

— На. Хер, — повторила я четко и раздельно. Для тех, кто на бронепоезде и не понял с первого раза. — На свою территорию. Шагом марш!

— Маша!

— И, кстати, меня зовут Марта.

Несколько секунд, показавшихся долгими, как минуты, мы смотрели друг другу в глаза. Кто кого. Выиграла я. Андрей встал и пошел в прихожую. Даже не взял подаренные носки с капибарами. Хлопнула дверь.

Я стояла с кружкой кофе у окна и смотрела, как он идет к арке. Потом машинально перевела взгляд через двор и вздрогнула, увидев в окне напротив Романа.

— С праздником, Рома, — сказала я, отсалютовав ему кружкой. — С Днем защитника Отечества.