Глава 24

Роман

А в «Алмазник» меня и правда взяли. Причем так, как я и не ожидал. Будто надеялся на конфету, а дали целую коробку. Нет, не заведующим детской кардиологией, конечно, но так, что и волки целы, и овцы сыты, и даже пастух в добром здравии.

Поскольку терять мне было нечего… то есть, конечно, было чего, но я просто мог остаться при своих. Так вот, поскольку при отказе я ничего не терял, мог позволить себе роскошь обойтись без дипломатии. Разговаривали со мной все тот же зав отделением и тетенька из кадров, вооруженная черновиком договора.

Так и так, сказал я, раз уж, уходя к вам, я очень заметно теряю в зарплате, хотелось бы такого же заметного профессионального роста, а не просто факта, что работаю у вас.

— Роман Сергеевич, давайте начистоту, — кивнул зав. — Да, в зарплате вы ощутимо потеряете, с частной клиникой мы конкурировать не можем. Но профессиональный рост — гарантируем. Ну да, первый месяц присмотритесь, потом будете по своей категории самостоятельно оперировать. По более сложным случаям подучитесь. Вот нам недавно полное сосудистое кольцо у младенца подвезли, так ребята с высшей категорией и большим опытом наблюдали издали, никто в обиде не был.

Наверно, на словах «полное сосудистое кольцо» у меня слишком явно где-то блеснуло, потому что он добродушно рассмеялся.

— Мы на вас положили глаз еще в ординатуре. И когда аккредитацию проходили. Ручки золотые — это редкость. Конечно, были и другие кандидатуры, очень годные, но вы у нас шли первым номером в списке. Запросили в вашей клинике всю информацию, посмотрели нагрузку, квалификацию. У вас там все-таки многопрофильная клиника, а не кардиоцентр. Вы и на взрослом кардио, и на общей хирургии помогаете. А мы не против совмещения. Можете из клиники не уходить, оставить там чисто детское кардио.

У меня аж челюсть отвисла, потому что такой вариант даже в голову не приходил. Это было бы идеально. Конечно, если бы и родителей устроило. Но, собственно, почему нет? Я ведь дополнительные нагрузки брал добровольно, а не по должностным обязанностям.

По итогу обсудили договор и сошлись на том, что, если меня отпускают на таких условиях, в марте я выхожу на работу. Чтобы не терять времени, тут же позвонил отцу.

— Вот это другой разговор, — одобрил он. — Если так, соглашайся. Графики подстроим.

Из машины, еще на стоянке, набрал Витьку, и тот тоже дал свое одобрям. Получалось так, что я не только ничего не проиграл, но и, наоборот, выиграл.

Когда я уже шел к дому, прилетело сообщение от мамы:

«Ромчик, все ок. Бабуля просила передать, что если ты не порвешь зад, сидячи на двух стульях, то она за тебя рада».

Единственной, кто был не рад, оказалась Ева.

— То есть теперь ты будешь занят еще больше? — спросила она, надув губы.

— Возможно, — ответил я сдержанно. — Но и получать буду в совокупности тоже больше.

— Всех денег не заработаешь.

— Нормальная женская логика. Зарабатывай все деньги мира, но при этом сиди рядом со мной на диване. Не получится. Не та профессия.

Она сагрилась на «женскую логику», — что за мизогиния?! — и мы в очередной раз поссорились.

Ну как поссорились? На этот раз поссорилась со мной она, а я пожал плечами и повел Джоя на прогулку. Машинально листая на «пятачке» чат, подумал вдруг, что мне как-то абсолютно все равно. Раньше каждая ссора выбивала из колеи, а сейчас… полный ноль.

Глаз зацепился за сообщение в подчате «Товары и услуги»:

«Кондитер Марина. Дорогие женщины, предлагаю вам порадовать своих дорогих защитников. К 23 февраля на заказ торты, капкейки, моти и дубайский шоколад. Соседям скидка».

Тут же красовался добрый десяток фоток со страхолюдными тортами и еще какой-то невнятной пакостью. И тут же понеслось: тетки интересовались ценами, весом, составом, сроками.

О боже, подумал я, главное — чтобы это не попалось на глаза Еве.

Вроде и не дурочка, но слово «скидка» действовало на нее магически. В плохую сторону магически.

Ева, удивлялся я, глядя на очередную непонятную еб… хрень, что это и зачем?

Рома, возмущалась она, но это же со скидкой!

Дальше можно было не спрашивать.

Одна надежда — что мы формально в ссоре. До Двадцать третьего всего три дня, может, и не успеем помириться.

Зря надеялся. И помирились, и скидку Ева увидела, и заказ сделала. Наноторт под названием «бенто». Хорошо, что не на три кило, потому что это был такой трындец, хоть под стол от него прячься.

Семейные посиделки в честь праздника не состоялись: мама простудилась и слегла с температурой. Накануне мы с отцом, Витькой и еще несколькими врачами посидели в баре, а сам праздник решили тихо отметить дома. То есть я предложил, а Ева согласилась. Мне бы насторожиться, с чего бы это, ведь она, работая дома, обожала светскую жизнь. Но о том кондитерском сообщении в чате я уже успел сто раз забыть.

За стол сели около семи, и Ева почему-то здорово нервничала, поглядывая то на часы, то в телефон.

— Кого-то ждешь? — спросил я, наматывая на вилку спагетти с каким-то сильно праздничным соусом.

— Н-нет, — с запинкой ответила она.

Через час, когда мы пили кофе, раздался звонок, и Ева подорвалась открывать.

— Мы же к шести договаривались, — услышал я ее злой голос.

— Извините, так получилось, — ответила какая-то женщина. — Много заказов, не успевала.

— А позвонить или написать?

— Извините.

Дверь хлопнула, Ева вернулась на кухню, натягивая на лицо улыбку.

— Сюрпри-и-из! — пропела она. — С праздником, Ромочка!

Белый одноразовый ланчбокс был перевязан черной ленточкой, к которой зачем-то прицепили пластиковую вилку. Открыв его, я обнаружил нечто круглое и кривое, сантиметров десять в диаметре. Сверху красовалась не менее кривая синяя надпись из крема: «23 февраля», причем краска под буквами расплылась пятнами.

— Что за херня?! — Еву аж подкинуло. — Вот же сука!

— М-да, — сказал я, взяв нож. — Красивых фоточек в нельзяграм не получится. Это который со скидкой? От кондитера Марины?

— Тварь! — шипела Ева. — Прикинь, полторы тыщи за такую срань! Да, со скидкой. Типа для соседей. А ты откуда знаешь?

— Видел в чате. Но, может, хотя бы вкусный?

В разрезе оказалась какая-то клейкая бурая мешанина. Отковыряв немного ложкой, я с опаской попробовал и выплюнул в раковину. Ева повторила мой маневр и схватилась за телефон.

— Это что за говно?! — вопила она. — Верни деньги!

— Верните целый торт, тогда верну деньги, — услышал я приглушенное.

— Мы его разрезали и попробовали.

— Тогда ничем не могу помочь.

Телефон пискнул, экран погас.

— Зато со скидкой, — сказал я.

Посмотрев на меня с ненавистью, Ева убежала в спальню рыдать. Джой сидел в углу и флегматично наблюдал, склонив голову на бок. Я выбросил торт вместе с коробкой, подошел к окну и увидел Марту. Она приподняла кружку, я помахал в ответ.

С праздником, Ромочка. С Днем защитника Отечества!