Глава 31

Марта

— Ты все правильно сделала! — безапелляционно заявила Люба, придирчиво изучая конфеты в коробке. — Вот эта зелененькая с чем?

— С фисташками. Что я правильно сделала? Он сам все сделал. Сам пришел, сам ушел.

— Значит, он все правильно сделал. И ты не для него, и он не для тебя. Надеюсь, ты наконец это поняла.

— Люб, я поняла это уже давно. — Я развернула конфету в красной фольге, с помадкой. — Но понять — это одно, а…

— А послать — совсем другое. Все верно. Скажи спасибо своему собачьему Ромочке. Если бы он не посрался со своей мадамой, ты бы так и сидела дальше с Андрюшей.

— А с чего ты взяла, что посрался?

Во мне бушевал какой-то дух противоречия, который цеплялся к каждому слову. Но однако нужно мне было именно это: чтобы кто-то поддержал и одобрил. Хотя что там было одобрять? Все действительно было сделано за меня.

— А с чего он вдруг тогда вздумал тебе писать и спрашивать, одна ли ты? Да еще Восьмого марта ночью, когда надо завершать праздник, сливаясь в экстазе.

— Ну так, может, он завершил и… решил написать.

— Ой, всё! — Люба закатила глаза к потолку и тут же опустила их обратно в коробку. — Вкусные какие. Это Андрюха подарил?

— Нет, мужчины нас на кафедре оконфетили и обукетили.

— Какие они у вас зайки. А наши притащили коробку мимозы и всем раздали по веточке. Стыдно было домой с ней ехать, оставили все там. Типа украшение рабочего стола. Слушай, Март, надеюсь, на этот раз уже все? Не будешь с ним мириться? Нет, я понимаю тогда. Ты послала — ты и простила. Но тут…

— Знаешь, Люб, мне кажется, это не просто так все было. — Я взяла еще не попробованную фиолетовую.

— Что именно? — не поняла она.

— Как-то очень это не похоже на него было. На Андрея. Дай телефон и все такое. Не в его стиле. Совсем.

— Ну, может, ты до этого поводов для ревности не давала? А тут сначала перемахиваешься ручками с соседом в окошке, потом переписка у тебя какая-то тайная по ночам. Вот и взыграло.

— Может, и взыграло, конечно, но не до такой же степени, чтобы требовать телефон и лезть в переписку. Понимаешь, это либо есть, либо нет.

— Покушение на прайвеси? Ну… да, согласна. И что тогда? Хочешь сказать, что он это использовал как повод для разрыва? Чтобы обвиноватить тебя?

Я на самом деле склонялась к такому выводу. Потому что сначала тоже не поняла.

А что это вообще было, господа? Человек пришел, умолял простить, согласился на еще один шанс — фактически с испытательным сроком, но через неделю сам бахнул дверью. Может, за этим как раз и вернулся — чтобы найти повод и именно бахнуть? Чтобы в собственных глазах самому порвать со мной, а не быть вытуренным под зад коленом? Вот это как раз с ним вполне монтировалось. Потому что самолюбия там было через край.

Ну блин, Андрей, который закатил сцену ревности и потребовал телефон на предмет ознакомления с перепиской, — это был совсем не тот Андрей, которого я знала. Не подменили же его за ту неделю после Двадцать третьего февраля.

— Да, Любань, именно так и думаю. Других версий нет. Он же прекрасно знал, что телефон я ему не дам. Не дала бы, даже если бы мы с тобой рецепт торта обсуждали. Потому что… потому что просто не дала бы. Ах, не дашь? Значит, там у тебя что-то такое, такое… Прощай, подлая! Не это, так другой повод нашелся бы. Главное — захотеть найти.

— Вот же козлина, — вздохнула Люба. — А я…

— Только не надо, что ты мне говорила и что я выбросила на помойку два года жизни. Говорила — да. На помойку — нет. Извини, я исповедую ту ересь, что каждый человек в жизни для чего-то нужен.

— И правда ересь. Нужен для того, чтобы ты потратила на него время, которое могла бы потратить с большим успехом на кого-то другого? Может, уже была бы счастливая жена и мама.

Спасибо, Любочка, и ты туда же. Еще про часики скажи. Моя собственная мама внушила мне ощущение никчемности и бесполезности тотально. И если с профессиональным аспектом мне еще удалось справиться, то вот с личным… Ни женой, ни мамой я себя не представляла. Не только с Андреем, а вообще. Может быть, поэтому мне его и подвезли?

— Возможно. А может, и нет. Может, Андрея мне выдали как раз в качестве временного варианта, абсолютно бесперспективного в плане семейной жизни. Чтобы потом встретить кого-то подходящего.

— Блажен, кто верует, — Люба состроила страшную рожу и снова потянула руку к коробке. — Крапивина, отбери у меня срочно конфеты, я не могу остановиться.

— Да ешь, ради бога. Кофе еще сделать?

— А покрепче ничего нет?

— Только ликер.

— Фу, гадость. Не надо. Тогда кофе покрепче. А Ромочка, значит, больше не объявлялся?

— Нет, — буркнула я, запихивая капсулы в кофеварку.

Роман и правда забился в тину. За четыре дня я его не видела ни разу — ни в окне, ни во дворе. И жену его тоже. Но должен же был кто-то гулять с Джоем. Видимо, в другое время выходили. Во всяком случае, свет в окнах горел, значит, никуда не уехали.

— Марта! — Люба отхлебнула кофе, обожгла язык и шумно задышала. — А может, стоит его потыкать палочкой? Ты теперь женщина свободная… Нет, ну если хочешь, конечно. А судя по твоей физиономии, вполне так хочешь.

— Я-то, может, и свободная, а вот он — точно нет.

Пассаж о физиономии я умышленно проигнорировала. Хотеть можно сколько угодно, а что толку?

— А откуда ты знаешь? Что он нет? Ты вот тоже в тот момент, когда ему отвечала, еще была в отношениях, а через пять минут отношения эти закончились.

Ну… резонно. Люди расходятся, разводятся, бывает. Но еще они просто ссорятся, а потом мирятся. Может, и правда, поссорились, он и написал.

— Хочешь знать, что бы я сделала на твоем месте?

— Нет, — малодушно соврала я.

— Врешь, хочешь. Я бы написала и спросила, все ли у него в порядке. Ну а дальше по обстоятельствам.

Секундная стрелка обошла круг ровно три раза. А потом я взяла телефон и открыла телегу.