Глава 36

Роман

А когда-нибудь вообще бывает так, чтобы все было идеально?

Наверно, нет.

Само по себе все прошло отлично. Все наши немногочисленные разговоры с Мартой отличались какой-то… воздушностью, что ли? Я не знал, как это назвать точнее. Очень легко, на грани улыбки. Она сама была как улыбка Чеширского кота. Что-то немного детское, наивно-непосредственное, но в той микродозе, когда это приятно, а не раздражает.

Марта начинала рассказывать, увлекалась, жестикулировала, а мимика — это вообще было что-то с чем-то. Забавные гримаски, то распахнутые, то прищуренные глаза, наморщенный нос, сдвинутые брови, выпяченная губа — в общем, весь спектр эмоций на лице и налицо.

Вспомнилась фраза из какой-то давно забытой книги: «В ней было столько жизни, что рядом хотелось жить самому». Это очень подходило Марте. Я не сомневался, что даже о самых скучных вещах она способна говорить так, что заслушаешься. Ее студентам можно было позавидовать. Вряд ли кто-то спал на ее лекциях.

А как вкусно она ела! Аккуратно — но с таким удовольствием, что становилось завидно. Невольно я сравнивал ее с Евой, которая сначала объедалась, а потом сидела на диете. То жадно поедала пиццу и конфеты, то ковыряла с брезгливой миной зеленый салат.

Мне постоянно приходилось общаться с больными, страдающими людьми. Разумеется, они были в этом не виноваты, и я им сочувствовал — ровно настолько, чтобы не страдать вместе с ними. Но за пределами медицины мне комфортно было лишь с теми, кто радовался жизни. А вот присномученики на пустом месте — те раздражали.

Жизнь слишком коротка и слишком непрочна, чтобы тратить ее на пустые страдалища. Надо радоваться каждому дню — хотя у меня тоже не всегда получалось.

В общем, первому свиданию можно было бы выставить десять из десяти, если бы не одно обстоятельство. Я не учел, что локация «рядом с домом» предполагает возможную встречу с не самыми приятными соседями. Когда хостес привела нас в зал и мы сели за стол, у меня зачесался затылок. Обернулся — и напоролся взглядом на Яну. Она сидела в углу со своими собачьими подружками и злобно пялилась на нас.

Господи, да что тебе надо от меня, курица? До сих пор не можешь успокоиться, что я на тебя не клюнул? Вот уж точно, нет зверя страшнее обиженной бабы.

Поскольку Марта никак на эту компанию не среагировала, я сделал вывод, что в лицо никого из них не знает. Иначе сказала бы что-то вроде «а это не наши соседки там?»

Ну не уходить же было. Вызвало бы ненужные вопросы, даже если бы Марта их и не задала вслух. Поэтому притворился, будто на мне шапочка из фольги, и надеялся, что не облысею преждевременно от этого облучения. А еще не сомневался, что нас разобрали до стремечка, наковальни и молоточка — самых мелких ушных косточек.

По-хорошему, надо было позвать Марту на прогулку с Джоем, но я почувствовал, что на сегодня выдохся. Поэтому просто пожелал ей спокойной ночи. И вот сейчас наматывал круги вокруг болота и думал о ней. И улыбался как дурачок, шире плеч.

«Ну и как ранде?» — написал на следующий день Витька.

Я отправил в ответ большой палец.

«Стесняюсь спросить…» — Это сообщение сопровождал ржущий смайл.

«Мы ели МЯСО. И разговаривали. Все».

«Неужели еще есть девушки, которые на свиданке ядять МЯСО, а не пол ячменного зернышка?»

«Прикинь, да?»

«Хорошие сапоги, надо брать. Только, Ром… не боишься, что она Джоя объест? Мясо нонеча кусаицца».

Мы бы еще и дальше зубоскалили, но меня позвали на операцию. Смотреть, как работает робот да Винчи[13], и пускать мечтательные слюни. До робота мне было как до луны и обратно. Когда все кончилось, украдкой щелкнул его на телефон и отправил фото Марте. Тут же пришел ответ:

«Марфа. Ку-у-ул! Ты на таком работаешь?»

Эх, Марфуша, не сыпь мне соль на рану!

«Роман. Нет. Но надеюсь… когда-нибудь».

«Марфа. Когда-нибудь обязательно будешь».

А вот это уже бальзам на душу. Даже если никогда и не случится, все равно приятно. Много ли ребенку надо для счастья? Чтобы дали игрушку или хотя бы пообещали. А мужчины — те же дети, только игрушки немного другие. У кого машины, у кого оружие, а у кого медицинские роботы.

Вечером у Марты опять были вечерники. Договорились, что встречу ее с Джоем у метро. И только мы с ним вышли из парадной, как напоролись на Яну с таксой.

— Ромочка, у тебя новая подружка? — сладко пропела она. — То-то я смотрю, та блондиночка больше с собакой не гуляет.

— Тебя это касается? — не сдержался я, хотя разумнее было промолчать, не кормить тролля.

— Нет, конечно. Просто любопытно.

Есть же ведь такие люди — идут, а вокруг цветы вянут. Как будто своим дыханием отравляют все в радиусе километра.

Отвечать не стал. Позвал Джоя, флиртовавшего с таксой, и подцепил на поводок.

Марта вышла из метро какая-то то ли грустная, то ли расстроенная.

— Что-то случилось? — спросил я осторожно, когда закончились ее обнимашки с Джоем.

— Да нет, — поморщилась она. — Так… с мамой пообщалась. Пока ехала.

— Проблемы? — Я вспомнил, что в тот день, когда мы познакомились, ее, кажется, положили в больницу. — Со здоровьем?

— Сказала б я, с каким здоровьем. Нет, она в очередной раз пыталась объяснить, что я живу неправильно. Тебе твои родители такого не говорят?

— Ну… — задумался я. — Так прямо в лоб нет, но иногда намекают. И брата в пример ставят. У него жена и двое детей, скоро третий будет. А все болтаюсь, как… это… цветок в проруби.

— Ну а мне не намекает. Ладно, плевать, переживу. Лучше расскажи про робота. Я про него слышала — мол, какое-то прямо медицинское чудо света.

— Тебе правда интересно? — спросил я с подозрением.

— Если без технических подробностей, то да. Почему бы и нет?

Всю дорогу до дома я вливал Марте про да Винчи, и даже если она соврала, даже если это было ей абсолютно мимо кассы, все равно был ей благодарен.