Глава 53

Марта

Совершенству нет предела в обоих направлениях. Если ты думаешь, что сегодня просто днище, то очень вероятно, что завтра его пробьешь. А послезавтра окажется, что там тоже свои этажи. Как в подземном паркинге. Минус один, минус два — и так далее.

Меня обвинили… в домогательствах к студенту-третьекурснику. Вызвал декан и положил передо мной заявление, в котором домогательства были красочно расписаны.

Студент этот был мерзейшим субъектом — наглым, ленивым и хитрожопым мажором. Когда-то, только поступив в универ, я удивлялась, что подобные птицы делают на нашем факультете — не престижном и слабо перспективном. Потом, уловив суть исторической науки, поняла.

Суть эту максимально точно изложил Джордж Оруэлл в своем бессмертном «1984». «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим, — писал он. — Кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». Контроль над историей и настоящим формирует будущее, манипулируя сознанием людей. Ну а чтобы контролировать историю и грамотно искажать, надо ее как минимум знать. Вот и пихают важные люди своих чадушек на истфак в надежде, что те в будущем войдут в число контролирующих. Извилистый путь, конечно, но знание истории уж точно лишним не будет.

Парень этот, из обоймы королей факультета, сдал мне курсач, который я не зачла. Ну ладно бы его выродила нейросеть. Заставить бота написать что-то вразумительное — труд похлеще, чем сочинить самому. Но этот подсвинок сдал работу, полностью спертую. Или, как говорил наш дедушка Федор Гаврилыч, спернутую. Прогнав ее через «Антиплагиат», что делала всегда, я получила на выходе честные девяносто восемь процентов кражи. То есть он даже переписать не потрудился, стащил практически целиком.

Когда я вернула ему курсовик, он сначала опешил.

Его, такого замечательного и великолепного, ткнули мордой в лужу?!

Потом явно струхнул. Несданный курсач означал недопуск к экзамену. А поскольку у него были и другие грехи, это вполне могло привести к отчислению. А отчисление, судя по его вытянутой физиономии, повлекло бы за собой домашние репрессии.

Скоренько собрав себя на совочек, парень бросился в атаку. Сначала были комплименты и приглашение в ресторан. Потом осторожные попытки «договориться». Однако Марта Николаевна включила тупую суку. В итоге примерно так он и сказал. И бахнул дверью. Случилось это на прошлой неделе, а сегодня — вот.

К счастью, декан был мужиком вполне адекватным. Я рассказала, как все произошло. Предложила самому прогнать курсач через сервисы. Он не поленился и убедился. И уточнил на всякий случай:

— Надеюсь, не представит каких-нибудь… доказательств?

— Разве что дипфейк. К счастью, пока это еще можно распознать. Но вы же понимаете, Анатолий Маркович, что это делается с другой целью? Даже если я подам на него в суд за клевету и выиграю, дерьма попутно нахлебаюсь по гроб жизни. Репутацию можно будет хоронить.

— Разумеется, понимаю, Марта Николаевна. Поэтому… — Он взял листок и аккуратно порвал на несколько частей. — Мы дадим ему возможность написать новый курсовик.

— То есть он добился своего? — Меня аж подкинуло.

— Вы же знаете, кто его отец? — вздохнул декан. — Новую работу будет принимать конфликтная комиссия, а не вы.

— Ну и что? Он просто заплатит кому-нибудь и сдаст совершенно оригинальный текст. Не прикопаешься.

— Вы хотите дать делу ход? — Он посмотрел на меня в упор. — Вы же сами сказали, что репутацию после этого можно похоронить. Или вы докторскую писать не думаете? И преподавать больше не собираетесь?

Он был прав. Но боже мой, как же все это было противно!

Пойти на принцип — искупаться в помоях. Причем могут подставить так, что уже не отмоешься. Без всяких дипфейков. Останется только бежать отсюда со скоростью визга. Харассмент — тема уж больно нехорошая. Согласиться — все равно изваляться в дерьме. Да еще и с ощущением, что тебя извращенно отымели.

Великолепно! Мама, Андрей, Яна, Ева. Теперь еще и это. Наверно, я очень сильно нагрешила в прежней жизни. Или, может, это компенсация за что-то хорошее?

За знакомство с Романом?

— Ладно, Анатолий Маркович. — Я дернула плечом. — Делайте, как считаете нужным. Я могу идти?

— Да, конечно. Всего доброго.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя оплеванной верблюдом. А впереди еще была пара у вечерников. Потом Роман встретит, я буду старательно делать вид, что все хорошо, и он это почувствует. Подумает, что обижаюсь за вчерашнее. Хотя на что там обижаться-то? С таким же успехом мог и Андрей притащиться. У меня, кстати, до сих пор валялись какие-то его мелочи, руки не доходили выбросить. А Ева действительно могла приехать за курткой или еще чем-то там.

Поэтому когда Роман с Джоем встретили меня у метро, я не стала что-то изображать и рассказала все как есть.

— Вот же гнида! — закипел он. — Может, поговорить с ним? Научить родину любить?

— Ром! — Я погладила его по руке. — Не надо. Это как с паровозом бодаться. Не Голливуд. Реальность. В реальности принципиальный одиночка не побеждает. Его просто раскатывает паровозом по рельсам.

— Ну да! — фыркнул он сердито. — А потом они почему-то уверены, что им можно все.

— А потом прилетает кармический бумеранг. Это не выдумка.

— Вот только они уже не помнят, где нагадили, — не согласился Роман. — И удивляются: «А нас за шо?»

— Ром, пожалуйста, — попросила я. — Не заставляй меня жалеть о том, что рассказала, ладно? Я устала, как собака. И живот болит.

— Ладно, — буркнул он. — Пошли ко мне. У меня еда есть. И можно просто посмотреть кино.

— Еда. Кино… — Я закатила глаза к небу. — Ты и мертвого уговоришь. Идем.