Глава 10

Роман

— Ну ты дал свечу, — хмыкнул Витька, когда в понедельник я рассказал ему, что сделал Еве предложение.

— Это все, что ты можешь сказать? — слегка обиделся я. Даже не обиделся, а… в общем, ожидал какой-то более развернутой реакции.

— Ну просто внезапно. И когда свадьба?

— Ориентировочно летом. Нашим не говори пока.

— Это что, страшная тайна? — удивился он.

— Да нет, но пока не надо. Подадим заявление, тогда и скажем.

— Ну не знаю, как-то это… — Витька покачал головой. — Или боишься, что передумаешь?

Тут его куда-то позвали, и разговор подвис в воздухе.

Вообще-то, я был с ним согласен. Что «как-то это…» Не по-людски? Но после пятничной истории подобная новость выглядела бы как некое «назло врагам», а мне меньше всего на свете хотелось бы эскалации. Ева, хоть и покривилась, но со мной согласилась.

Впрочем, сейчас меня больше занимало совсем другое. Тоже чреватое конфликтом и тоже внутрисемейным. Только на этот раз профессиональным.

Меня пригласили на собеседование в «Алмазник». В прошлом году я проходил у них аттестацию на первую врачебную категорию, и мне предложили перейти к ним, если появится вакансия. И вот она появилась, но тут, как говорится, имелись нюансы.

Клиника наша была не публичным акционерным обществом. Фактически семейным. Подразумевалось, что все акционеры в ней работают. И я, само собой, тоже. Поэтому к моему уходу отнеслись бы не лучшим образом и акции наверняка не оставили. Ну логично же: не вкладываешь труд — не получаешь доход. Ну а зарплаты в государственной медицине известно какие. Даже в самых крутых местах.

С другой стороны, перспектив в клинике у меня было ноль без палочки. И ладно бы только карьерных, это как раз не особо парило. Профессиональных — вот что гораздо хуже. Я мог хоть каждый год проходить всякие переподготовки, развешивая по стенам кабинета красивые сертификаты и лицензии. Но без практического применения они оставались не более чем фантиками.

Клиника у нас была большая, многопрофильная, со стационаром и хирургическим отделением. Но операции делали плановые, в основном стандартные. Что-то сложное, необычное несли в специализированные учреждения. Так что на мою долю приходились самые банальные детские пороки и кардиостимуляторы. Поскольку ординатура у меня была по общей детской хирургии с дополнительной специализацией по кардио, иногда я ассистировал на других операциях, не сердечных.

Сначала все это было невъебенно круто — многие после ординатуры лет по пять отсос держат, а я сам оперирую! На открытом сердце! Но уже года через три-четыре понял, что попал в ловушку. Роста не было и не предвиделось. Даже если бы кто-то из родителей вышел на пенсию, а Витька стал директором или главврачом, я вырос бы аж до заведующего хирургией. Но это был бы чисто административный скачок.

О приглашении на собеседование я никому не говорил. И по сравнению с этим умолчание о предложении Еве было такой мелочью.

Я все же решил сходить. Узнать, что предлагают. Может, мне не подойдет. Или — что вероятнее — не подойду я. Ну а если всё всем подойдет, тогда уже и буду решать.

Разговаривал со мной заведующий детской кардиологией, я его знал еще по ординатуре. Долго, минут сорок. Вопросов задал миллион, все мои бумажки и бумажечки пересмотрел. И сказал дежурное «с вами свяжутся».

Вот когда я подумал о Еве. Самое поганое — это неопределенность, а я ее держал в таком состоянии довольно долго. Кармический бумеранг никто не отменял. Хотя в данном случае он немного запоздал.

В клинике я просто сказал, что еду в «Алмазник», не уточняя зачем. Никто и не спрашивал. Раз поехал — значит, надо. Возвращаться на работу не стал. Купил в пекарне два осетинских пирога и отправился домой.

Ева куда-то ушла. Джой запрыгал, заплясал. Пришлось вести на прогулку. В сквере по-прежнему была непролазная грязища, значит, на «пятачок». Только бы Яна не вылезла со своей чокнутой таксой. После той перепалки в чате она объявила мне настоящую вендетту. Цеплялась злобно и в сети, и в оффлайн.

Время было не самое собачье — до массового выгула оставалось часа полтора. На «пятачке» топтались две бабули с моськами, но ушли сразу же, как только увидели нас. Джой разочарованно читал собачий чат, добавляя свои комментарии у каждого столба и куста. Я тоже листал чат — домовой, но там сегодня было тихо.

— Добрый день, — прилетело из-за спины.

Обернувшись, я увидела Марту. Вид у нее был какой-то совсем девчоночий: распущенные волосы из-под шапки, мешковатые джинсы и ярко-желтая куртка. Как цыпленок.

— Добрый, — ответил я, не зная, что еще сказать.

Выручил Джой — видимо, узнал ее. Подбежал, ткнулся мордой в ее руку.

— Простите, я забыла, как его зовут. — Марта погладила пса по голове. — Джон?

— Джой, — поправил я. — Кажется, он вас запомнил.

— А сколько ему лет?

— Пятый год. В самом расцвете.

— Красавец! — Она опустилась перед ним на корточки, и Джой лизнул ее в щеку.

Марта рассмеялась, стерла его слюнявый поцелуй. Вот тут по закону жанра откуда-то должна была появиться Ева, чтобы потом устроить очередную сцену. Но нет, пронесло. Вместо этого у Марты зазвонил телефон, она сказал в него «уже иду», попрощалась и пошла к арке. Ну а мы с Джоем домой. И настроение, которое весь день болталось под плинтусом, вдруг немного подпрыгнуло. Как будто из-за тучи на минутку вышло солнце — такое же желтое и яркое, как куртка Марты.