Глава 14

Тайлер

Просыпаюсь от мягкого прикосновения к плечу. Солнечные лучи проникают через полупрозрачные шторы, наполняя комнату тёплым светом. Поворачиваю голову и вижу её – Николь. Она улыбается, и в этой улыбке нет ни капли фальши.

– Тайлер, просыпайся, соня. Дети уже завтракают, – шепчет она, наклоняясь ко мне. Её волосы падают мне на лицо, щекоча кожу. От неё пахнет карамелью и чем-то цветочным.

Дети? Какие дети?

Привстаю на локтях. Комната незнакомая, но каким-то образом я точно знаю, что это наша спальня. На стенах фотографии – мы с Николь на выпускном, наша свадьба, маленькая девочка с моими глазами и улыбкой Николь, мальчик с её носом и моим подбородком.

– Пойдём, пока они там не устроили завтрак на потолке, – Николь тянет меня за руку, и я поднимаюсь.

В голове звенящая пустота. Словно всё, что я знал о своей жизни, было просто кошмаром. Здесь, в этом мире, всё иначе.

На кухне двое детей. Девочка лет шести сосредоточенно размазывает джем по тосту, мальчик, ему около четырёх, болтает ногами и рассказывает что-то игрушечному динозавру.

– Папа! – радостно кричит мальчик, вскакивая со стула и бросаясь ко мне. Я автоматически подхватываю его на руки, и это ощущение кажется настолько правильным, что перехватывает дыхание.

– Эшли, покажи папе, что ты нарисовала вчера, – говорит Николь, подходя к кофеварке.

Девочка – Эшли, моя дочь – серьезно кивает и убегает в соседнюю комнату. Возвращается с рисунком, на котором четыре фигурки держатся за руки под огромным жёлтым солнцем.

– Это наша семья, – гордо объясняет она. – А это бабушка смотрит на нас с неба.

– С неба? – переспрашиваю я, не понимая.

– Тайлер, – мягко говорит Николь, ставя передо мной кружку с кофе. – Эшли просто скучает по маме. Хоть она и приезжала на прошлой неделе.

Моя мама? Она здесь? Она не ушла?

В дверном проёме появляется женская фигура, и я едва не роняю сына. Моя мать, только старше, с серебряными нитями в волосах, но с той же тёплой улыбкой, что я помнил с детства.

– Доброе утро, лежебоки, – говорит она, подходя к Эмме и целуя её в макушку. – Я пришла забрать внуков в парк, как обещала.

Николь благодарно кивает матери:

– Спасибо, Джоан. Нам с Тайлером нужно подготовиться к приёму в честь десятилетия фирмы.

Десятилетие фирмы… Я всё ещё архитектор? Мама рядом? Мы с Николь вместе с подросткового возраста?

– Ты в порядке, сынок? – мама внимательно смотрит на меня. – Выглядишь так, будто привидение увидел.

– Я… – слова застревают в горле. – Я просто счастлив, что вы здесь.

Она смеётся:

– Ну, я живу всего в двух кварталах, не так уж далеко.

Дети убегают собираться в парк, мама уходит помогать им. Мы с Николь остаёмся одни на кухне. Она подходит ко мне, обнимает за шею.

– Тайлер, у тебя такое странное выражение лица с самого утра, – она прижимается ко мне. – Тебя что-то беспокоит?

Смотрю на неё – такую настоящую, мою. В этой реальности нет никаких договоров, нет денег за эксклюзивность, нет лжи. Только мы, наша семья, наша любовь длиною в жизнь.

– Мне приснился кошмар, – признаюсь я, прижимая её к себе крепче. – Будто мы встретились только сейчас. Будто всё было совсем по-другому… и ты… ты была…

Не могу закончить фразу. Николь прикладывает палец к моим губам:

– Тс-с-с. Это просто сон. Мы вместе с тех пор, как я написала тебе записку «Отдам сердце в хорошие руки», помнишь? И ты сберег его, хотя ты был самым настоящим разбивателем сердец. Помнишь, как ты пообещал мне, что я буду единственной?

Я киваю, хотя не помню этого. Но как отчаянно мне хочется, чтобы это было правдой.

– И ты сдержал слово, – шепчет Николь, целуя меня. – Вот уже пятнадцать лет.

Обнимаю её, вдыхая знакомый запах, чувствуя тепло её тела, и понимаю – вот оно, настоящее счастье. Простое, ясное, без боли и предательства. Без ревности и унизительных сделок.

Где-то в доме смеются дети, слышен голос мамы. Николь в моих объятиях. Всё так, как должно было быть.

– Я люблю тебя, – говорю я, и эти слова – самые искренние за всю мою жизнь.

Николь открывает рот, чтобы ответить, но вместо её голоса я слышу резкий, пронзительный звук.

Звонок телефона врывается в мой сон как пожарная сирена. Распахиваю глаза. Вокруг темнота моей квартиры. Никаких детей, никакой мамы. Только холодная реальность и разрывающийся смартфон.

Сквозь пульсирующую головную боль и опухшие веки я вижу на экране имя нашего финансового директора. Часы показывают 7:23 утра.

Рука дрожит, когда выключаю этот звук. В горле стоит комок, глаза жжёт. То, что могло быть… То, чего я лишил себя своим страхом перед настоящими отношениями. То, чего я никогда не смогу вернуть.

А сейчас у меня только контракт с женщиной, которую я, кажется, люблю. Женщиной, которая продолжает мне лгать.

– Алло, – хрипло отвечаю я, пытаясь не разбудить Николь, свернувшуюся калачиком рядом со мной.

– Тайлер, у нас проблемы. Серьёзные, – в голосе Марка слышится паника.

Я моментально просыпаюсь.

– Что случилось?

– Налоговая. Они здесь. Целая группа инспекторов ворвалась в офис, требуют все документы за последние пять лет. Говорят о каких-то нарушениях…

Внутри меня всё обрывается. Реальность происходящего накрывает.

– Буду через двадцать минут.

Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не потревожить Николь. Вчерашняя ссора закончилась мрачным перемирием и измотанным сексом, который больше напоминал попытку заполнить пропасть между нами. Она ничего не обещала, я не просил. Мы просто цеплялись друг за друга, словно тонущие за соломинку.

Быстро принимаю душ, игнорируя боль от синяков. В зеркале на меня смотрит чужое лицо с рассеченной бровью и фиолетовым пятном на скуле. Отлично. Теперь инспекторам будет ещё интереснее, что за человек управляет компанией.

Николь просыпается, когда я уже одеваюсь.

– Что случилось? – сонно спрашивает она.

– Проблемы на работе. Спи дальше.

Она приподнимается на локте, простыня соскальзывает с её обнаженного плеча.

– Это из-за вчерашнего?

Я застегиваю рубашку, не глядя на неё.

– Не знаю. Но вряд ли это совпадение.

– Тайлер, мне так жаль…

– Не сейчас, Ник, – обрываю её и поспешно выхожу из спальни.

***

Офис напоминает поле боя. Инспекторы в строгих костюмах рыскают по всем кабинетам, наши сотрудники в панике, Марк выглядит так, будто не спал несколько дней подряд. На столах лежат стопки документов, которые требуют налоговики.

– Что они ищут? – спрашиваю я, заперевшись с Марком в моём кабинете.

– Всё что угодно, – он проводит рукой по волосам. – Они говорят о возможных махинациях с международными контрактами, о неправильном оформлении сделок с Азией…

– Бред какой-то! Все наши документы в порядке.

– Ты же понимаешь, Тайлер, они всегда могут что-то найти, если очень хотят.

Я сажусь за стол и массирую виски. Таймер уже запущен.

Дверь в кабинет распахивается без стука. На пороге стоит Крис. Его лицо перекошено от злости.

– Какого хрена здесь происходит, Тайлер?!

Я поднимаю руку, призывая его успокоиться.

– Марк, оставь нас наедине.

Финансовый директор с явным облегчением выскальзывает из кабинета. Крис тут же занимает его место напротив меня.

– Это из-за той содержанки, не так ли? – его голос опасно тих. – Из-за твоей новой игрушки всё пошло под откос?

– Следи за языком, Крис, – предупреждаю я.

– О, простите великодушно! – он театрально поднимает руки. – Как же мне называть девушку, которая трахается за деньги? Эскортница? Содержанка? Или просто шлюха, Тайлер?

Я поднимаюсь из-за стола так резко, что стул отлетает к стене.

– Заткнись!

– Нет, это ты заткнись и послушай! – Крис тоже встаёт, его лицо наливается кровью. – Десять лет, Тайлер! Десять грёбаных лет мы строили этот бизнес из ничего! Сколько ночей без сна, сколько рисков, сколько отказов от всего ради компании! И теперь ты готов пустить всё под откос из-за какой-то…

Я хватаю его за грудки и толкаю к стене.

– Ещё одно слово о ней, и я разобью тебе лицо.

Крис сбрасывает мои руки и отталкивает меня.

– Да очнись ты уже! Она тебя использует! Ты что, правда думаешь, что она с тобой из-за твоих красивых глаз? После того, как она тебя обманула с историей про кошку? После того, как нарушила ваш контракт?

Я замираю.

– Ты в курсе?

– Конечно! И не только я. Весь город в курсе. Видео с тем как ты набрасываешь на заместителя мэра и кричишь про эксклюзивный контракт разлетелось по всей сети. Хочешь посмотреть на себя во всей красе?

Молча сжимаю кулаки. Каждое его слово как удар под дых, потому что в глубине души я понимаю – он прав. Николь появилась в моей жизни и всё полетело к чертям. Но сама мысль о том, чтобы потерять её снова вызывает физическую боль.

– Ты сам не свой, – продолжает Крис, глядя на моё расквашенное лицо. – Посмотри на себя! Ты подписываешь с ней контракт, платишь ей кучу денег, а потом ещё и лезешь в драку с чиновником из-за неё!

– Я работаю над этим, – выдавливаю я.

– Нет, ты работаешь над тем, чтобы полностью проебаться! А мне что, наблюдать, как всё, что мы создали, идёт прахом?

Он подходит к окну, смотрит на суетящихся инспекторов внизу и тяжело вздыхает.

– Ты мой друг, Тай. Мы через столько дерьма прошли вместе. Но сейчас ты должен выбрать – либо она, либо всё остальное. Третьего не дано.

Я опускаюсь обратно в кресло, чувствуя, как тяжесть навалилась на плечи.

– Я разберусь с этим, – говорю наконец.

– Как? – Крис поворачивается ко мне. – Ты думаешь, этот твой заместитель мэра отступится? Он, блядь, может уничтожить нас одним телефонным звонком! И, судя по всему, уже начал это делать!

– Я найду способ. Может, стоит поговорить с ним напрямую…

Крис смеётся без намёка на веселье.

– Поговорить? После того, как ты набросился на него посреди улицы? Ты в своём уме вообще?

Я опускаю голову, понимая абсурдность моих слов.

– Послушай меня внимательно, – Крис наклоняется ко мне через стол. – Избавься от неё. Прямо сейчас. Расторгни этот идиотский контракт, вычеркни её из своей жизни. Или я клянусь, я сам выкуплю твою долю компании по смешной цене, когда она начнёт тонуть из-за налоговых претензий.

Дверь снова открывается, и входит один из инспекторов – худой мужчина средних лет с бесстрастным лицом и папкой документов.

– Мистер Коулман, – обращается он ко мне. – У нас возникли вопросы по сделке с сингапурским представительством от 2021 года.

Крис бросает на меня последний выразительный взгляд и направляется к выходу.

– Решай, Тайлер. И быстро.

Дверь за ним закрывается, а я остаюсь один на один с налоговым инспектором, понимая, что это только начало моих проблем.

***

Выхожу из офиса далеко за полночь. Инспекторы, наконец, ушли, забрав с собой коробки документов. В голове пульсирует, каждая мысль отдаётся болью. За двенадцать часов мы с Марком перерыли весь архив, пытаясь предугадать, к чему может придраться налоговая. Хуже всего неизвестность – мы знаем, что всё чисто, но когда тебя хотят утопить, найдут любую зацепку.

Я осматриваю пустую парковку. Машину я оставил дома, приехав сюда на мотоцикле. Крис всегда говорил, что этот монстр когда-нибудь меня убьёт. Сегодня я почти хочу, чтобы он оказался прав.

Застёгиваю куртку и натягиваю шлем. Под ложечкой сосёт от голода – я не ел с утра. Телефон показывает пять пропущенных от Николь. Игнорирую все. Не сейчас.

Мотоцикл отзывается рычанием мотора. Ночной город встречает меня прохладным ветром и пустыми улицами. Я выжимаю газ сильнее, чем следовало бы. Стрелка спидометра ползёт вверх – шестьдесят, восемьдесят, сто. Ветер бьёт в грудь, шум двигателя заполняет всё пространство. На несколько минут я почти забываю обо всём.

Светофор впереди загорается красным. Я неохотно сбрасываю скорость, останавливаюсь. Дорога почти пустая, только чёрный внедорожник на перекрёстке. Свет его фар отражается в моём зеркале заднего вида, слепя глаза. Переключается на зелёный, и я трогаюсь с места.

Внедорожник срывается за мной, слишком быстро. Инстинктивно прибавляю газу, но машина не отстаёт, а наоборот – приближается. Когда расстояние между нами сокращается до нескольких метров, меня накрывает понимание – это не совпадение.

Резкий поворот налево, затем направо. Улицы мелькают перед глазами. Внедорожник всё ещё висит на хвосте, не отставая ни на метр. Я прибавляю газ, стрелка спидометра дрожит у отметки 120 км/ч. За спиной раздаётся рёв двигателя – они тоже ускоряются.

Впереди крутой поворот. Я наклоняю мотоцикл, буквально скользя по асфальту. Внедорожник проскакивает мимо, не успевая затормозить, но тут же возвращается на дорогу с визгом шин.

Жму на газ изо всех сил, пытаясь оторваться. На секунду кажется, что получилось – расстояние между нами увеличивается. Но внезапно фары внедорожника приближаются с невероятной скоростью. Они специально разогнались! Удар!

Мир переворачивается. Мотоцикл вылетает из-под меня, а я – как в замедленной съёмке – взлетаю над асфальтом. Удар о землю выбивает воздух из лёгких. Тело кувырком катится по дороге, шлем с грохотом скребёт по асфальту. Наконец, я останавливаюсь, упираясь спиной в бордюр.

Не могу пошевелиться. Не могу вдохнуть. Перед глазами пляшут чёрные точки. Где-то вдалеке слышится визг тормозов – внедорожник останавливается.

Превозмогая боль, отстёгиваю и сбрасываю шлем. По виску течёт что-то тёплое. Пытаюсь встать на колени, но ноги не слушаются. Мотоцикл лежит в десяти метрах от меня, искорёженный, с разбитым обтекателем.

Двери внедорожника открываются. Из машины выходят трое крепких мужчин. Двоих я узнаю сразу – те самые охранники заместителя мэра, которые избили меня вчера. Третий – незнакомый, с шрамом через всю щёку.

– Подъём, – командует один из них, грубо хватая меня за куртку и поднимая на ноги.

Я пытаюсь сопротивляться, но удар под дых сгибает меня пополам.

– В машину его.

Меня волокут к внедорожнику и швыряют на заднее сиденье. Кто-то надевает мне на голову плотный мешок. Темнота. Запах пыльной ткани. Тошнота подкатывает к горлу.

– Куда вы меня везёте? – спрашиваю сквозь мешок.

Ответом служит только смех.

Машина трогается с места. Я пытаюсь считать повороты, запомнить маршрут, но быстро сбиваюсь. Мы едем долго – не меньше часа. Асфальт сменяется грунтовой дорогой, машину начинает трясти. Лес. Они везут меня в лес.

Внезапно внедорожник останавливается. Снова хватают за куртку, выволакивают наружу. Свежий воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли. Срывают мешок с головы.

Мы действительно в лесу. Узкая просека, окружённая высокими соснами. Фары внедорожника – единственный источник света в кромешной тьме. Я моргаю, привыкая к полумраку, и вижу перед собой знакомое лицо.

Заместитель мэра Колтон Вуд собственной персоной. В элегантном пальто, с сигарой в руке – он выглядит до абсурдного неуместно среди тёмного леса.

– Мистер Коулман, – говорит он с напускной вежливостью. – Мы не закончили наш разговор вчера.

– Пошёл ты, – выплёвываю я.

Удар под рёбра заставляет меня согнуться. Колени подкашиваются, и я падаю на влажную землю.

– Ты так ничего и не понял, да? – Колтон делает шаг вперёд, выдыхая дым мне в лицо. – Я могу уничтожить тебя. Не только твой бизнес. Тебя лично. И никто даже не вспомнит твоего имени.

Один из охранников хватает меня за волосы, заставляя поднять голову.

– Извинись перед господином, – рычит он. – Проси прощения, щенок. Ты ещё не понял, с кем связался?

Я собираю во рту кровь и плюю ему под ноги.

– Пошёл к чёрту.

Удар. Ещё удар. Мир вокруг плывёт. Я падаю в грязь, свернувшись калачиком, пытаясь защитить голову и живот. Удары сыплются один за другим – по спине, по рёбрам, по почкам.

– Достаточно, – наконец говорит Колтон. – Он понял.

Охранники отступают, тяжело дыша. Я лежу на земле, не в силах пошевелиться. Каждый вдох – как нож между рёбер.

Колтон приседает рядом со мной, его лицо всего в нескольких сантиметрах.

– Послушай меня внимательно, Тайлер Коулман, – говорит он тихо, почти ласково. – Николь принадлежит мне. Она моя. Ты никогда больше не приблизишься к ней. Ты даже думать о ней забудешь. Или в следующий раз тебя не найдут. Понял?

Я не отвечаю. Он берёт меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– Я спросил, ты понял меня?

– Понял, – шепчу я.

– Вот и славно. – Он поднимается и отряхивает пальто. – Оставьте его здесь. Пусть подумает о своём поведении.

Они уходят к машине. Двигатель оживает, фары разворачиваются, и внедорожник исчезает между деревьями.

Я остаюсь один в полной темноте. Холод пробирает до костей. Во рту металлический привкус крови. Каждый вдох отдаётся болью в рёбрах.

С трудом нащупываю в кармане телефон. Чудом он цел. Экран светится, показывая полное отсутствие сигнала. Чёртов лес. Но мне нужно связаться хоть с кем-то.

Медленно, превозмогая боль, я поднимаюсь на колени, затем на ноги. Делаю несколько неуверенных шагов. Нужно выйти на открытое место, попытаться поймать сигнал.

Не знаю, сколько времени я бреду между деревьями. Телефон периодически проверяю, но сигнала нет. Наконец, выхожу на небольшую поляну. Одна полоска связи. Должно хватить.

Пролистываю контакты, ищу имя. Алекс.

Звонок проходит, но связь ужасная.

– Алло? Тайлер? – голос Алекса прерывается помехами.

– Алекс… – выдавливаю из себя. – Мне нужна… помощь…

– Где ты? Что случилось?

– В лесу… Не знаю где точно… Меня избили…

– Включи геолокацию! – кричит он. – Я найду тебя по GPS!

Дрожащими пальцами активирую функцию.

– Я вижу тебя! – говорит Алекс через минуту. – Держись, я уже еду!

Звонок обрывается. Я опускаюсь на землю, прислонившись спиной к дереву. Сил больше нет. Боль пульсирует во всём теле. Закрываю глаза, пытаясь дышать ровнее.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем слышу треск веток и свет фонарика между деревьями.

– Тайлер! Тайлер, ты здесь?

– Здесь, – отзываюсь хрипло.

Алекс выбегает на поляну, луч фонарика выхватывает моё лицо. Его глаза расширяются от шока.

– Господи, что с тобой случилось?!

– Долгая история, – пытаюсь улыбнуться, но получается гримаса боли.

Он помогает мне подняться и медленно ведёт к машине, припаркованной на лесной дороге. Каждый шаг – испытание.

– Отвезу тебя в больницу, – говорит Алекс, помогая мне сесть.

– Нет, – хватаю его за руку. – Никаких больниц. Мне нужно безопасное место.

Он смотрит на меня в замешательстве.

– Ты серьезно ранен, Тай…

– Безопасное место, Алекс. Пожалуйста.

Он вздыхает и заводит двигатель.

– Тогда в лабораторию. Там есть аптечка и всё необходимое.

Лаборатория Алекса находится в промышленной зоне, в старом здании бывшего химического завода. Снаружи – неприметное строение из серого кирпича. Внутри – стерильное помещение с современным оборудованием.

Алекс помогает мне сесть на стул в своём кабинете и включает яркий свет. Только теперь я вижу, насколько всё плохо. Мой костюм разорван и перепачкан грязью и кровью. Правая рука распухла и посинела. На лбу глубокая ссадина, из которой всё ещё сочится кровь.

– Раздевайся, – командует Алекс, доставая из шкафа объёмную аптечку.

Я с трудом снимаю куртку и рубашку. Грудь и спина покрыты темно-фиолетовыми синяками.

Алекс осторожно обрабатывает мои раны антисептиком. Я шиплю от жжения, когда марля касается глубокой ссадины на скуле.

– Чёрт, у тебя минимум два сломанных ребра, – говорит он, аккуратно ощупывая мою грудную клетку. – Нужен рентген. Я не могу это так оставить.

– Никаких больниц, – отрезаю я. – Я не могу светиться сейчас.

Алекс качает головой, но не спорит. Он продолжает методично обрабатывать каждую рану, бормоча себе под нос проклятия. Мы знакомы с колледжа – пятнадцать лет дружбы. Он всегда был гением химии, когда мы остальные едва справлялись с базовым курсом.

– Может расскажешь, во что ты вляпался? – спрашивает Алекс, накладывая тугую повязку на мои рёбра. – Это явно не обычное ограбление.

Я морщусь от боли и глубоко вздыхаю. Нужно кому-то рассказать. Всё.

– Это из-за той девушки, – начинаю я. – Из-за Николь.

– Той самой Николь? – удивлённо поднимает бровь Алекс.

Я киваю и рассказываю ему всё. О случайной встрече в клубе. О том, как она вернулась в мою жизнь. О том, как Колтон начал угрожать мне, моей фирме, всему, что мне дорого.

– Я знаю, что всё это безумие. Я сам себя не узнаю, Алекс. Это как… как одержимость.

Алекс слушает молча, его лицо становится всё мрачнее с каждой минутой моего рассказа. Когда я заканчиваю, он откладывает бинты и смотрит мне прямо в глаза.

– Послушай меня, – говорит он спокойно. – Ты рискуешь всем ради женщины, которая уже однажды обманула тебя. Твоя фирма под угрозой, твоя жизнь под угрозой. И что ты делаешь? Дерёшься как школьник на парковке. – Он делает паузу, качает головой. – Может, хватит разрушать свою жизнь из-за какой-то шлюхи?

Его слова бьют сильнее, чем все удары этой ночи. Я вскакиваю со стула, забыв о боли.

– Не говори так о ней! – кричу я, хватаясь за рёбра от пронзившей боли. – Ты не понимаешь… Я схожу с ума. Вот бы существовали таблетки от ревности. Я бы всё за них сейчас отдал.

Алекс не реагирует на мою вспышку. Он смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом. Затем встаёт и начинает ходить по кабинету, потирая подбородок – его коронный жест, когда он погружается в глубокие размышления.

– Ты знаешь… – наконец произносит он медленно, – может быть, я действительно могу что-то придумать.

– Ты что, серьёзно? – я удивлённо смотрю на него.

Алекс подходит к окну, за которым виднеются огни его лаборатории. Там, за стеклом – ряды пробирок, центрифуги, микроскопы, холодильники со специальными составами.

– Я работаю над препаратами, которые влияют на эмоциональную память и реакции. Исследование для фармацевтической компании, – поясняет он. – Это не совсем таблетки от ревности, но… в теории, я мог бы синтезировать что-то, что блокирует обсессивно-компульсивную составляющую влюблённости.

Я моргаю, не совсем понимая всё сказанное, но улавливаю главное.

– Ты можешь помочь мне забыть её?

– Не забыть, – поправляет он. – Память останется. Но эмоциональная связь, эта… одержимость, как ты сам назвал – она может ослабнуть до уровня просто приятных воспоминаний.

– Как после хорошего секса с малознакомой девушкой? – уточняю я.

– Что-то вроде того, – кивает Алекс. – Но я ничего не обещаю. Это пока теория. Мне нужно будет вывести особый состав. А ещё… – он делает паузу, – это очень опасно. Ты будешь первым испытуемым.

Я смотрю на своё отражение в оконном стекле. Избитый, сломленный человек, который только что едва не лишился жизни из-за женщины. Женщины, которая даже не позвонила проверить, всё ли со мной в порядке. Колтон наверняка уже сообщил ей о нашей "встрече" в лесу.

– Чувак, я говорю тебе, я на всё готов, – произношу я твёрдо. – Ставь на мне опыты. Можешь препарировать меня как лабораторную крысу. Я весь твой. Только избавь меня от этой муки.

Алекс долго смотрит на меня, затем тяжело вздыхает и подходит к своему компьютеру.

– Тебе нужно отдохнуть. В соседней комнате есть диван и душ. Утром поговорим. Пока я набросаю кое-какие идеи и проверю доступные компоненты.

Благодарно киваю и, пошатываясь, иду в указанном направлении. Каждый шаг – это борьба с болью. Но мысль о том, что Алекс может действительно помочь мне избавиться от этого наваждения, придаёт сил.

В небольшой комнате отдыха я с трудом принимаю душ, стараясь не мочить повязки. Горячая вода смывает грязь и кровь, но не может смыть воспоминания. Лицо Николь стоит перед глазами. Её глаза, когда она говорила, что любит меня.

Я ложусь на диван, завернувшись в плед, и моментально проваливаюсь в беспокойный сон. В кошмарах за мной гонится чёрный внедорожник, а Николь стоит на обочине и смотрит.

И последняя мысль перед тем, как сознание окончательно гаснет: "Пожалуйста, Алекс, сделай это лекарство. Освободи меня от неё.»