Глава 16

Николь

Дождь барабанит по стеклу – мелкий, назойливый. Капли стекают вниз неровными дорожками, искажая вид на улицу. Словно слёзы, которые я так и не позволила себе пролить.

Тем утром, когда Тайлеру позвонили и он сказал, что у него проблемы на работе, я сразу поняла – это Колтон. Добрался наконец. Будет методично разрушать жизнь Тайлера, пока тот не сломается окончательно. А я знаю, на что способен Колтон, когда чувствует себя униженным.

«Дура, думала, что сможешь просто так уйти от него?»

Не могла допустить, чтобы из-за меня жизнь Тайлера пошла под откос. Написала ему записку – короткую, жестокую. Попросила не искать меня больше.

"Вернулась к прежней жизни," – так я написала. Какое элегантное описание для того, что на самом деле происходит. Пусть лучше ненавидит меня, чем страдает из-за Колтона.

Приехала к нему в особняк. Охранник на воротах узнал меня, пропустил без вопросов – будто я никогда и не уходила. Колтон ждал меня в гостиной, сидел в своем любимом кресле с бокалом виски. Улыбался той улыбкой, от которой холодело внутри.

– Вернулась, крошка? – Голос медовый, но глаза ледяные. – Соскучилась по настоящему мужчине?

Опустилась перед ним на колени. Буквально. Просила прощения за то, что ранила его гордость, умоляла оставить Тайлера в покое. Унижалась как могла, лишь бы он забыл об этом деле.

– Ты правда думала, что можешь просто так от меня уйти? – Он отхлебнул виски, смакуя каждое слово. – К этому жалкому неудачнику?

– Колтон, пожалуйста…

– Он уже получил предупреждение. Завтра получит ещё одно. А послезавтра… – Он провёл пальцем по моей щеке, и я задрожала от отвращения. – Послезавтра его не станет на рынке. Понимаешь?

Понимала. Колтон умел уничтожать людей, не пачкая рук. Репутация, связи, деньги – всё исчезнет в один день.

– Прошу, не надо. Оставь его в покое, – молила я.

– Тогда покажи мне на что ты готова, чтобы я пощадил его.

И я показала. Наверное, это был самый мерзкий секс из всех, что у меня был за всё время. Колтон был жесток – мстил за нанесенное ему унижение. Оставил синяки там, где их не видно. Шептал на ухо, какая я шлюха, как глупо было думать, что смогу от него уйти.

Но самое страшное – он получал удовольствие не от секса, а от моего унижения. От того, что женщина его соперника стоит перед ним на коленях и молит о пощаде.

Следующие недели стали для меня настоящим адом. Колтон больше не скрывал своей сути – он хотел сломать меня окончательно. За малейшее неповиновение следовало наказание. Забыла ответить на звонок, не так посмотрела на очередном приёме – секс превращался в пытку.

Он заставлял меня сопровождать его на деловые встречи, словно трофей. Представлял коллегам как "мою Николь", и в этом обладательном "мою" звучала вся его натура. Я была вещью. Красивой, дорогой, но всего лишь вещью.

Тайлер не пытался связаться со мной. Ни разу. Значит, поверил записке. Наверное, ненавидит теперь. Это к лучшему – пусть ненавидит, но живёт спокойно.

Звук шагов в коридоре возвращает меня в настоящее. Я сижу в гостиной особняка Колтона, уставившись в окно, хотя не помню, как здесь оказалась. Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

Звук шагов в коридоре возвращает меня в настоящее. Я сижу в гостиной особняка Колтона, уставившись в окно, хотя не помню, как здесь оказалась. За стеклом небо затягивается тяжёлыми тучами – чёрными, грозовыми, готовыми в любую секунду разразиться ливнем.

Ветер усиливается, гнёт деревья в саду, срывает последние листья. Где-то далеко глухо рокочет гром – пока ещё робко, но я знаю, что скоро стихия покажет всю свою мощь.

– Мисс? – В проёме появляется Мария, домработница. Пожилая женщина с добрыми глазами, единственная в этом доме, кто обращается со мной по-человечески. – Хозяин просит вас зайти к нему в кабинет.

Первая молния полоснула по небу, на мгновение превратив сумерки в слепящий день. Гроза надвигается. Сердце сжимается от нехорошего предчувствия. За эти недели я научилась различать тональности его требований. Сегодня в голосе Марии звучит что-то настороженное.

– Он сказал зачем? – спрашиваю, поднимаясь с дивана.

Мария качает головой, но взгляд её говорит больше слов. Она знает. Что бы ни происходило, служащие в доме Колтона всегда знают раньше меня.

Иду по длинному коридору к кабинету. Каблуки цокают по мраморному полу – звук эхом отражается от высоких потолков. Останавливаюсь перед массивной дубовой дверью, собираюсь с духом.

Стучу.

– Входи, – раздаётся его голос.

Поворачиваю ручку и вхожу в кабинет. Колтон сидит за своим огромным столом красного дерева, не поднимая головы от телефона. Печатает что-то, пальцы быстро бегают по экрану.

Стою посреди комнаты, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору. Минуты тянутся. Он продолжает игнорировать моё присутствие.

Наконец он откладывает телефон и поднимает на меня взгляд. В его глазах читается что-то новое – холодное безразличие, которого раньше не было.

– Ключи от квартиры оставишь на столе завтра к десяти утра, – бросает он равнодушно. – И не забудь вернуть украшения.

Слова ударяют как пощёчина. Я замираю, не веря услышанному.

– Что? – Голос звучит чужим, хриплым.

– Ты слышала, – он наконец полностью фокусирует на мне внимание, в глазах ледяное равнодушие.

Кровь отливает от лица.

– Колтон, но ты же просил… я же вернулась…

– Ты вернулась, когда мне нужно было тебя проучить, – он усмехается, и эта улыбка режет больнее ножа. – Урок закончен. Ты мне больше не нужна.

Руки сжимаются в кулаки. Недели унижений, недели ада – всё это было просто развлечением для него?

– Ты сволочь, – срывается с губ прежде, чем успеваю себя остановить.

Колтон встаёт из-за стола, подходит ближе. Я инстинктивно отступаю.

– Осторожнее со словами, дорогая. Ты всё ещё в моём доме, – голос тихий, но в нём слышится угроза. – Хотя уже не надолго.

– Куда я пойду? – Слова вырываются сами собой. – У меня нет денег, нет работы…

– Не моя проблема, – он пожимает плечами. – Могла бы подумать об этом раньше, когда решила поиграть в любовь с этим неудачником.

Неудачником. Тайлера он называет неудачником. Человека, который работает не покладая рук, который строит свой бизнес честно, без покровителей и грязных схем.

– Ублюдок, – выплёвываю я.

Колтон усмехается.

– Это твоя благодарность за то, что я тебя содержал? Три года кормил, одевал, возил по курортам. За что? За то, что ты хорошо сосёшь и не задаёшь лишних вопросов.

Пощёчина. Словесная, но болезненная как физическая.

– Ненавижу, – шепчу я.

– Ты прекрасно знала на что шла, – он кивает с довольной улыбкой. – Так что не строй из себя оскорблённую невинность.

И только сейчас я понимаю разницу. Тайлер никогда не заставлял меня чувствовать себя вещью. Даже когда злился, даже когда мы ссорились – я оставалась для него человеком. Женщиной, которую он любил.

А Колтон… Колтон просто коллекционировал красивых кукол.

– Завтра к 10 утра освободи квартиру. Ключи оставь консьержу.

Стою посреди его кабинета, а он уже снова уткнулся в телефон, будто меня здесь нет. Будто я уже исчезла из его жизни.

– Охранник проводит тебя до выхода, – бросает он небрежно.

Охранник. Как преступницу.

Но я не двигаюсь с места. Во мне клокочет ярость – на него, на себя, на всю эту ситуацию.

– Я сама уйду, – процеживаю сквозь зубы.

– Как хочешь, – Колтон даже не поднимает головы.

Разворачиваюсь и иду к двери. Каждый шаг даётся с трудом – ноги словно ватные. В дверях оборачиваюсь в последний раз.

– Знаешь что? Ты сам себя наказал.

Он наконец поднимает взгляд, в глазах мелькает любопытство.

– Ты никогда не узнаешь, что такое настоящая любовь. Будешь всю жизнь покупать женщин, но ни одна никогда не полюбит тебя по-настоящему.

Усмехается, но в усмешке нет прежней уверенности.

– А тебя кто-то полюбит? Твой Тайлер? После того, что ты с ним проделала?

Вопрос попадает в самое больное место. Но я выпрямляю плечи и выхожу, не дав ответа.

На улице ливень хлещет с невиданной силой. Вода льётся потоками, превращая дорожки в ручьи, а ветер срывает листья с деревьев и швыряет их в лицо. Небо прорезает очередная молния, озаряя мокрый асфальт призрачным светом. Гром раскатывается так близко, что земля дрожит под ногами.

Стою у ворот особняка промокшая до нитки – без денег, без крыши над головой, без работы. Дождь смывает с лица слёзы. Но впервые за три месяца чувствую себя свободной.

В кармане лежит телефон. Можно набрать номер Тайлера. Попросить прощения. Объяснить, почему ушла.

Но что, если он не ответит? Что, если повесит трубку, услышав мой голос?

Достаю телефон дрожащими пальцами, прикрывая экран от дождя. Набираю номер Тайлера.

Длинные гудки. Потом автоответчик: "Оставьте сообщение после сигнала».

Молчу. Что сказать? Как объяснить то, что сама не понимаю?

Отключаюсь и ловлю такси.

Поеду к нему. Не по телефону – лично. Встану на колени, если потребуется. Расскажу правду. Всю правду о том, почему ушла.

Пусть лучше ненавидит меня в лицо, чем я буду гадать, простит ли он когда-нибудь.

По дороге к его дому меня трясет. Я репетирую речь в голове. "Прости меня. Я была глупой. Я скучаю по тебе. Ты был единственным человеком, кому было не наплевать на меня – настоящую меня."

Останавливаюсь перед его дверью, собираясь с духом. Делаю глубокий вдох и выдох.

Нажимаю на звонок. Жду. Долгое время ничего не происходит. Я почти решаю, что его нет дома.

Дверь открывается. Тайлер стоит на пороге в джинсах и серой футболке. Он выглядит странно – как будто похудел, но одновременно подтянулся. Его лицо бесстрастно. Выглядит усталым, осунувшимся. Под глазами тёмные круги.

– Николь, – говорит он без удивления, без радости, без гнева. Просто констатирует факт моего присутствия.

– Привет, – шепчу я. – Можно войти? Мне нужно поговорить с тобой.

Он молчит несколько секунд, изучая моё лицо. Потом молча отступает в сторону.

Я прохожу в квартиру, и воспоминания накатывают волной – здесь мы готовили вместе ужин, здесь смотрели фильмы, здесь занимались любовью на диване, потому что не могли дойти до спальни…

– Кофе? – спрашивает он, но голос звучит отстранённо.

– Нет, спасибо.

Он прекрасно знает, что я терпеть не могу кофе. Но предлагает именно его – словно хочет напомнить, что мы теперь чужие люди. Не хочет, чтобы я задерживалась.

Тайлер садится в кресло напротив дивана. Между нами – журнальный столик и пропасть из трёх недель молчания.

– Слушаю, – говорит он коротко.

Сжимаю руки в замок, пытаясь унять дрожь.

– Я хочу объяснить. То, что случилось три недели назад…

– Тебе не нужно ничего объяснять, – перебивает он. – Ты сделала выбор. Я его принял.

– Нет, ты не понимаешь! – Слова рвутся наружу. – Я не выбирала его. Я выбирала тебя.

Тайлер поднимает бровь, в глазах мелькает что-то похожее на боль.

– Странный способ показать это.

– Колтон угрожал тебе, – говорю я быстро, пока не потеряла смелость. – В то утро, когда тебе позвонили с работы, я сразу поняла, что это был он. Хотел показать, что разрушит твой бизнес, твою жизнь, если я не вернусь к нему.

Тайлер молчит, лицо каменное.

– Я не могла допустить, чтобы из-за меня ты пострадал. Поэтому ушла. Поэтому написала ту записку. Я хотела, чтобы ты меня ненавидел – так было бы легче.

– И что? – Голос холодный как лёд. – Ты жертвовала собой ради меня? Благородно.

– Тайлер, прошу, пойми…

– Понять что? – Он резко встаёт, начинает ходить по комнате. – То, что ты решила за меня? То, что даже не дала мне шанса бороться за нас?

– Ты не представляешь, на что он способен!

– Ещё как представляю, – бросает он через плечо.

Что-то в его тоне заставляет меня похолодеть.

– Что… что он сделал?

Тайлер останавливается у окна, смотрит на улицу. Плечи напряжены, будто готовится к удару.

– Неважно. Справился.

– Тайлер, скажи мне…

– Думаю, тебе пора, – он поворачивается, смотрит на часы. Жест нарочито равнодушный. – У меня дела.

– Тайлер, прошу… – Тянусь к нему рукой.

Он отступает. Один резкий шаг назад, как от огня.

– Я не заинтересован в продолжении этого разговора, – говорит медленно, отчеканивая каждое слово. – Как и в продолжении любых отношений с тобой.

Слова бьют в грудь, выбивают воздух из лёгких. Я знала Тайлера как эмоционального, чувствительного человека. Даже когда он злился, это была живая, настоящая злость – огонь, от которого можно обжечься. Но сейчас передо мной лишь холодная пустота. Его глаза – два ледяных озера, в которых я не вижу своего отражения. Как будто передо мной стоит чужой человек в знакомой оболочке.

– Что с тобой случилось? – шепчу я, мой голос дрожит между нами. – Ты не такой…

– Я именно такой, – отрезает он, каждое слово остро и безжалостно. – И мне кажется, тебе пора. Возвращайся к своим клиентам, Николь. В конце концов, это твой сознательный выбор.

Жестокость его слов наконец пробивает плотину, и горячие слезы текут по моим щекам. Я чувствую их соленый вкус на губах, когда говорю:

– Ты был единственным, кто видел во мне человека, – мой голос ломается. – Единственным, кто хотел помочь. Кому я была небезразлична.

На долю секунды мне кажется, что в его глазах мелькнуло что-то – тень боли или сомнения, крошечная трещина в этой ледяной маске. Но это исчезает так быстро, что я не уверена, не придумала ли это отчаянным сердцем, цепляющимся за последнюю надежду.

– Это в прошлом, – говорит он, открывая входную дверь. Жест кажется окончательным, как точка в последнем предложении. – Прощай, Николь.

Я понимаю, что проиграла. Этот новый Тайлер – кто бы он ни был – не хочет иметь ничего общего со мной. Я сломала что-то непоправимо, разбила нечто драгоценное, что, возможно, никогда не склеить.

Молча беру сумку и иду к двери. На пороге я останавливаюсь в последней отчаянной попытке, слова вырываются из самой глубины моей души:

– Я все еще люблю тебя.

Он смотрит на меня пустыми глазами.

– Тайлер, я люблю тебя. Люблю по-настоящему, впервые в жизни. То, что было с Колтоном – это ошибка. Прости меня. Я всё осознала. Я хочу попробовать стать нормальной. Хочу стать той, которая будет тебя достойна.

Тайлер смотрит на меня долго, молча. В глазах читается борьба – между болью и желанием поверить.

Он подходит к ноутбуку на столе, открывает его. Пальцы быстро бегают по клавиатуре.

– Что ты делаешь?

– Хочу показать тебе кое-что, – голос странно спокойный. – То, что прислал мне Колтон вчера.

Кровь застывает в жилах. Я знаю, что он собирается показать, ещё до того, как на экране появляется видео.

Тайлер поворачивает ноутбук в мою сторону и нажимает Play.

На экране – я. В спальне Колтона. Стою на коленях перед ним. Делаю то, что он требовал в качестве "извинений" за мой уход.

Теперь я понимаю почему Колтон выставил меня за дверь и оставил без квартиры. Он знал, что я пойду к Тайлеру. Он хотел унизить меня перед ним. Смешать с грязью.

– Выключи, – шепчу я.

– Почему? – В голосе Тайлера нет эмоций. – Разве это не часть твоей жертвы ради меня?

Слёзы жгут глаза. Я не могу смотреть – ни на экран, ни на него.

– Я это сделала ради тебя! – Голос срывается. – Он бы не оставил тебя в покое.

Тайлер закрывает ноутбук. Звук щелчка звучит как выстрел.

– Я должен сказать «спасибо»? – спрашивает он тихо. – За то, что ты отсосала моему врагу ради моего же блага?

– Тайлер…

– Уходи, Николь, – голос усталый, пустой. – Ты просила забыть тебя и не искать. Я сделал, как ты просила. Можешь сделать для меня то же самое?

Слёзы катятся по щекам. Я делаю шаг к нему, но он отступает.

– Пожалуйста, дай мне объяснить…

– Объяснить что? – Впервые за весь разговор в голосе появляются эмоции – боль, ярость, отчаяние. – Как ты занималась сексом с другим мужчиной, думая обо мне? Расскажи мне, как именно ты думала обо мне, когда он тебя трахал?

Пощёчина словами. Я качаюсь на ногах, будто он ударил меня физически.

– Ты жесток, – шепчу.

– А ты думала, что будет легко? – Тайлер смеётся, но смех этот страшнее слёз. – Приходишь сюда, говоришь красивые слова о любви и жертвах, а потом удивляешься, что я не готов забыть и простить?

– Я изменилась…

– За день? – Он качает головой. – Вчера ты была с ним, а сегодня любишь меня. Удивительные метаморфозы.

– Он выгнал меня.

Слова вырываются сами собой, и я тут же понимаю, какую ошибку совершила.

Лицо Тайлера становится каменным.

– Ах вот оно что, – говорит он тихо. – Ты пришла ко мне не потому, что поняла свои ошибки. А потому, что он тебя выбросил.

– Нет, это не так…

– Тогда почему не пришла раньше? Три недели, Николь. Три недели ты была с ним, и ни разу не попыталась связаться со мной.

– Я не могла! Он следил за каждым моим шагом…

– Но сегодня смогла. Потому что идти больше некуда.

Его слова попадают точно в цель. Потому что в них есть доля правды.

– Тайлер, да, у меня нет больше никого. Да, мне некуда идти. Но это не значит, что я не люблю тебя!

– Не значит, что любишь, – отвечает он холодно.

Молчание повисает между нами тяжёлым грузом. Я стою посреди комнаты, где была так счастлива, и понимаю – поздно. Слишком поздно.

– Я не прошу тебя сразу простить меня, – говорю тихо. – Я знаю, что причинила тебе боль. Знаю, что не заслуживаю прощения. Но дай мне шанс доказать, что мои чувства настоящие.

Тайлер подходит к двери, открывает её.

– У тебя был шанс, – говорит он, не оборачиваясь. – Три недели назад. Когда ты выбрала его вместо борьбы за нас.

Понимаю – разговор окончен. Медленно иду к двери, останавливаюсь рядом с ним.

Выхожу в подъезд. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, похожим на звук разбивающегося сердца. Я стою в коридоре, чувствуя, как рушится мой мир по кусочкам. Я потеряла единственного человека, который когда-либо любил меня настоящую, видел за масками и фасадами.

Тайлер был моим последним шансом на счастье. И я его потеряла.

Окончательно.

В лифте я вспоминаю его глаза – эту неестественную пустоту, столь чуждую его характеру. Что-то не так. Это не похоже на Тайлера. Даже если бы он возненавидел меня – это было бы понятно, это была бы эмоция. Но это… это что-то другое. Что-то случилось с Тайлером.

Двери лифта открываются и я застываю на месте. В нескольких метрах от меня стоит высокая блондинка с бумажным пакетом, из которого выглядывает горлышко дорогого вина. Она нетерпеливо постукивает длинными ногтями по экрану телефона. Моё сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с бешеной скоростью. Неужели она идёт к нему? Острый укол ревности пронзает меня насквозь, задевая нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала. Внезапно мне хочется вернуться, ворваться в его квартиру, потребовать объяснений. Кто она? Что значит для него? Неужели я так легко заменима?

Я не могу сдаться, не сейчас, когда я наконец поняла, что он значит для меня. И особенно не сейчас, когда какая-то незнакомка собирается занять моё место в его жизни.

Тайлер

Дверь закрывается за Николь. Я стою, глядя на нее несколько секунд, и не чувствую… ничего. Пустота. Тишина внутри. Мозг регистрирует, что передо мной только что стояла женщина, которую я когда-то любил до безумия. Та, из-за которой я страдал неделями. За которую готов был драться. О которой думал каждую секунду.

И вот она была здесь – просила прощения, говорила о любви, плакала.

А я ничего не почувствовал. Ни злости, ни любви, ни жалости. Ни боли, ни радости.

Возвращаюсь в гостиную и достаю телефон. Алекс возьмет трубку, я знаю.

– Тайлер? – его голос звучит настороженно. – Что-то случилось?

– Ко мне только что приходила Николь, – говорю я ровным тоном, будто сообщаю о погоде.

Пауза на другом конце.

– И как ты? – спрашивает он с нескрываемым интересом.

Сажусь на диван, смотрю на место, где минуту назад стояла плачущая Николь.

– Ничего не почувствовал, – отвечаю я. – Совершенно ничего. Она извинялась, говорила, что все еще любит меня. Плакала.

– И?

– И ничего. Будто смотрел фильм с плохой актрисой. Никаких эмоций. Ни остатка любви, ни ненависти за предательство. Просто… пустота.

Я слышу, как Алекс выдыхает с явным облегчением.

– Это великолепно, Тайлер! – в его голосе звучит неприкрытый восторг. – Значит, формула работает в полную силу. Эмоциональная привязанность полностью заблокирована. Ты свободен от нее.

– Да. Она стояла передо мной, умоляя дать ей еще один шанс, а я думал только о том, сколько времени это отнимает у моего вечера, – говорю я с легким удивлением в голосе. Единственная эмоция, которую я испытал – удовлетворение от осознания, что она больше не имеет надо мной власти.

– Это именно то, чего мы добивались, – Алекс звучит как ученый, чей эксперимент превзошел все ожидания. – Кстати, как побочные эффекты? Головные боли? Головокружения?

Я пытаюсь прислушаться к своему телу.

– Ничего такого уже пару недель. Полностью стабилен, – отвечаю я. – Последняя головная боль была… наверное, дней десять назад. С тех пор все в норме.

– Замечательно. Полная адаптация нейронных связей, – Алекс не может скрыть гордости. – Ты первый испытуемый с такими впечатляющими результатами. Я знал, что твой случай будет особенным.

– Рад быть полезным, – говорю я без особого энтузиазма.

– Тайлер, ты не понимаешь значимости того, что произошло, – продолжает Алекс с возбуждением в голосе. – Мы нашли способ освобождать людей от токсичных эмоциональных привязанностей. Представляешь, сколько страданий можно будет избежать? Сколько самоубийств предотвратить? Сколько продуктивных часов вернуть обществу, которые люди тратят на переживания из-за несчастной любви?

– Да, звучит многообещающе, – соглашаюсь я механически.

– Ладно, не буду тебя задерживать. Просто продолжай наблюдать за собой и сообщай о любых изменениях. Хотя я уверен, что их не будет. Ты полностью стабилизировался.

– Хорошо, – отвечаю я. – До связи.

Я кладу трубку и смотрю в окно. На улице начинает темнеть. Еще недавно я бы сидел здесь с бутылкой виски, перебирая воспоминания о Николь, страдая от боли и одиночества. А сейчас? Сейчас я думаю о том, что неплохо бы поужинать. Может быть, заказать что-нибудь. Или посмотреть новый сериал, о котором все говорят.

Вдруг я чувствую что-то теплое на верхней губе. Машинально вытираю рукой и с удивлением смотрю на красное пятно на ладони. Кровь?

Иду в ванную, смотрю в зеркало. Из носа действительно течет кровь – тонкая струйка, но довольно заметная. Странно. Такого со мной не случалось с детства.

Беру бумажную салфетку, прикладываю к носу. Может, это из-за резкого перепада температуры? На улице сегодня жарко, а у меня работает кондиционер на полную мощность.

В этот момент раздается звонок в дверь. Неужели Николь вернулась? Эта мысль не вызывает во мне никакого волнения – ни беспокойства, ни раздражения.

Подхожу к двери, все еще держа салфетку у носа, открываю.

На пороге стоит Стейси – девушка, с которой я познакомился в кафе неделю назад. Высокая, стройная блондинка с живыми серыми глазами и заразительным смехом.

– Привет, красавчик! – улыбается она, но тут же хмурится, увидев салфетку у моего носа. – Тайлер, что с тобой? У тебя кровь из носа?

Я отступаю, пропуская ее в квартиру.

– Ерунда, только что началось, – отмахиваюсь я. – Наверное, из-за кондиционера.

Стейси ставит на стол бумажный пакет, который держала в руках.

– Я принесла китайскую еду и вино, как обещала, – говорит она, но не отрывает от меня обеспокоенного взгляда. – Ты уверен, что все в порядке? Выглядишь бледным.

– Все нормально, – улыбаюсь я, хотя кровотечение не останавливается. – Дай мне минуту.

Возвращаюсь в ванную, промываю нос холодной водой. Кровь продолжает идти, но уже меньше. Странно, я действительно чувствую себя нормально. Никакой слабости, головокружения. Просто кровь из носа, как будто кто-то открыл кран.

Прикладываю новую салфетку к носу, возвращаюсь в комнату. Стейси уже распаковывает контейнеры с едой, расставляя их на журнальном столике.

– Тайлер, может, стоит вызвать врача? – спрашивает она, глядя на меня с беспокойством.

– Нет, все хорошо, – я сажусь рядом с ней на диван. – Это просто кровь из носа. Бывает у всех время от времени.

Она не выглядит убежденной, но решает не настаивать. Открывает бутылку вина, наполняет бокалы.

– За наш спонтанный ужин, – улыбается она, поднимая бокал.

Я чокаюсь с ней и делаю глоток. Вино хорошее – сухое, терпкое. Стейси рассказывает о своем дне, о сумасшедшем клиенте в рекламном агентстве, где она работает. Я слушаю ее, киваю, улыбаюсь в нужных местах. Она красивая, умная, с хорошим чувством юмора. Мы хорошо проводим время вместе. Секс тоже отличный.

Но я ничего не чувствую к ней. Совершенно ничего.

Когда Алекс дал мне это экспериментальное лекарство, он объяснил, что оно блокирует только определенные эмоциональные связи – навязчивую любовь, одержимость конкретным человеком. Не затрагивает общую способность чувствовать. Но я замечаю, что становлюсь все более… отстраненным. От всего.

– … и тогда шеф сказал, что я заслуживаю повышения! – Стейси заканчивает рассказ, я пропустил половину, но сейчас это не имеет значения.

– Поздравляю, – говорю я с улыбкой. – Ты заслужила.

Она придвигается ближе, проводит рукой по моей груди.

– Знаешь, еда может подождать, – шепчет она мне на ухо. – У меня есть идея, как отпраздновать мое повышение…

Ее рука опускается ниже, к ремню моих джинсов. Я притягиваю ее к себе, целую в шею. Тело реагирует на физический контакт, как и положено. Но внутри – все та же пустота.

– Тайлер, – она внезапно отстраняется, глядя на мое лицо. – У тебя снова кровь.

Я подношу руку к носу – действительно, кровь. Всё еще.

– Сейчас вернусь, – говорю я, вставая.

В ванной я снова промываю нос, смотрю на свое отражение в зеркале. Что-то не так.

Я вспоминаю свою реакцию на Николь сегодня. Полное отсутствие каких-либо эмоций. Не просто отсутствие любви – полное безразличие. Будто она чужая, случайный человек на улице.

А теперь Стейси. Красивая, интересная женщина, с которой приятно проводить время. Но я не чувствую к ней ничего. Ни зарождающейся симпатии, ни влечения на эмоциональном уровне. Только физическое влечение, как примитивная биологическая реакция.

Смотрю на свое отражение и задаюсь вопросом: чувствую ли я вообще что-нибудь? К кому-нибудь? К чему-нибудь?

Может, лекарство Алекса не просто блокирует мою навязчивую любовь к Николь… может, оно блокирует мою способность чувствовать вообще?

Кровь продолжает капать из носа, и я не могу отделаться от мысли, что это только начало. Что если эмоциональная пустота – не эффект лекарства, а его побочный эффект? А кровотечение – признак того, что что-то идет не так?

Стук в дверь ванной вырывает меня из размышлений.

– Тайлер? – голос Стейси звучит обеспокоенно. – Ты в порядке?

– Да, сейчас выйду, – отвечаю я, прижимая к носу новую салфетку.

Впервые за много дней чувствую что-то похожее на эмоцию.

Страх.