Глава 17

Тайлер

Прошла неделя с того вечера, когда Николь приходила ко мне домой. Неделя и четыре кровотечения из носа. Я решил ничего не говорить Алексу. Не знаю почему. Может, боюсь, что он захочет прекратить эксперимент. А может, ещё не готов признать, что с лекарством что-то не так.

Мне нравится эта новая версия меня. Версия, где я не думаю о Николь каждую минуту. Где я не просыпаюсь с болью в груди, вспоминая её запах на подушке. Где я не проверяю телефон в надежде увидеть её сообщение.

Если цена этой свободы – немного крови из носа, я готов платить.

– О чём задумался? – голос Стейси вырывает меня из размышлений.

Мы стоим на балконе ночного клуба. Внизу танцпол пульсирует в такт музыке – тела сливаются в едином ритме, лазеры прорезают дымку. Стейси выглядит потрясающе в своём коротком чёрном платье. Её светлые волосы отливают синим и фиолетовым в клубном освещении.

– О том, как круто ты выглядишь сегодня, – отвечаю я с улыбкой.

Она игриво закатывает глаза.

– Лжец, – смеётся она. – Но мне нравится эта ложь.

Стейси делает глоток коктейля и продолжает рассказывать о новом проекте в своём агентстве. Я киваю, улыбаюсь, задаю вопросы. Мы проводим вместе уже третий вечер подряд. Она весёлая, без лишних драм, не пытается заглянуть мне в душу и не требует обещаний. Идеальный вариант для человека в моём положении.

Я наклоняюсь к перилам, оглядывая танцпол, и внезапно замираю. Моё внимание привлекает знакомая фигура. Николь. Она внизу, в облегающем красном платье, которого я раньше не видел. Волосы собраны в высокий хвост, открывая шею.

Наблюдаю, как она двигается сквозь толпу с коктейлем в руке. Интересно, что она здесь делает? В этом клубе? Именно сегодня?

И тут происходит то, что заставляет меня невольно усмехнуться. Николь "случайно" проливает свой коктейль на мужчину в дорогом костюме. Он резко оборачивается – высокий, хорошо сложенный блондин лет тридцати пяти. Николь изображает крайнее смущение, прикрывая рот рукой, её глаза полны раскаяния.

Я почти слышу её слова, хотя музыка заглушает их: "О боже, мне так жаль! Я такая неуклюжая! Я оплачу химчистку, конечно же…"

Мужчина сначала хмурится, но затем его лицо смягчается. Он что-то отвечает, Николь улыбается. Через минуту они уже идут к бару вместе, он галантно держит руку на её спине, чуть выше талии.

Всё точно так же, как в день нашей встречи. Меня тогда тоже "случайно" облили коктейлем. И я тоже предложил купить новый напиток вместо химчистки. Как оказалось, это её схема. Отработанная, идеальная схема знакомства с мужчинами.

Меня это… забавляет? Да, именно так. Никакой боли, никакой ревности. Просто насмешливое понимание, что я был всего лишь одним из многих, кто попался на эту удочку.

Внезапно Николь поднимает глаза и замечает меня на балконе. Наши взгляды пересекаются всего на секунду, но я вижу, как меняется выражение её лица. Она замечает Стейси рядом со мной, видит мою руку на её талии. По её глазам понятно: она ревнует.

Интересно. Она действительно приходила ко мне на прошлой неделе с искренними чувствами? Или это была еще одна игра? Теперь это не имеет значения.

Я продолжаю наблюдать. Николь что-то говорит своему новому знакомому, не отрывая от меня взгляда. Затем внезапно обвивает руками его шею и целует. Не просто целует – она буквально пожирает его на публике. Мужчина явно удивлён таким поворотом, но быстро включается в игру. Его руки скользят по её телу – одна ложится на задницу, вторая поднимается к груди.

Раньше… Боже, раньше у меня бы потемнело перед глазами от такого зрелища. Я бы уже летел вниз по лестнице, расталкивая людей. Схватил бы этого парня за шиворот, возможно, сломал бы ему челюсть. Вытащил бы Николь из клуба, крича о том, что она принадлежит мне.

А сейчас? Сейчас я смотрю на это как на дешёвый спектакль. Безвкусный, откровенный, жалкий спектакль, разыгранный специально для меня.

– Куда ты вечно смотришь? – раздражённо спрашивает Стейси. – Ты меня вообще слушаешь?

Я возвращаю внимание к ней. Её глаза сужаются, она оборачивается, пытаясь понять, что меня так заинтересовало внизу.

– Извини, – говорю я, притягивая её к себе. – Просто задумался.

Я знаю, что Николь всё еще смотрит. Знаю, что она хочет видеть боль на моем лице. Хочет знать, что всё еще имеет власть надо мной.

Что ж, пусть смотрит.

Я притягиваю Стейси ещё ближе и целую её. Не для неё – для Николь. Целую долго, страстно. Стейси отвечает с энтузиазмом, её тело прижимается к моему.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Стейси странно смотрит на меня.

– Боже, Тайлер, у тебя опять кровь из носа, – говорит она с беспокойством.

Я поднимаю руку к лицу – действительно, тёплая струйка стекает по губам. Черт, уже пятый раз за неделю. И каждый раз это было, когда я думал о Нике.

Стейси начинает рыться в своей сумочке и достает… тампон?

– Держи, – говорит она, вкладывая его мне в руку. – Это остановит кровь. Просто вставь его в ноздрю. Не смотри так, я знаю, что делаю.

Я беру тампон и направляюсь в мужской туалет, смутно осознавая, что из-за крови на моем лице поцелуй со Стейси вышел еще более драматичным, чем я планировал. Интересно, видела ли Николь кровь? Думает ли она, что это из-за неё?

В туалете я промываю лицо холодной водой и следую совету Стейси, вставляя тампон в ноздрю. Выгляжу нелепо, но, черт возьми, это работает – кровотечение почти сразу останавливается.

Смотрю на своё отражение в зеркале. В голове крутится мысль: что, если кровотечения учащаются? Что, если это не просто случайность, а реальный побочный эффект? Сначала раз в неделю, теперь почти каждый день. Что дальше? И если с моим физическим состоянием что-то не так, что происходит с моим мозгом?

Стук в дверь прерывает мои мысли.

– Тайлер? – это Стейси. – Ты в порядке?

– Да, выхожу, – отвечаю я, вынимая тампон и убеждаясь, что кровотечение остановилось.

Когда я открываю дверь, Стейси стоит там с обеспокоенным выражением лица.

– Слушай, это становится странным, – говорит она серьезно. – Сколько можно истекать кровью? Может, тебе к врачу сходить?

– Всё нормально, – отвечаю я. – Просто сухой воздух, наверное.

Она не выглядит убеждённой, но прежде чем она успевает возразить, я замечаю за её спиной Николь. Она стоит в коридоре, ведущем к туалетам, одна, без своего нового ухажера. Наши взгляды снова встречаются.

– Пойдем танцевать, – говорю я Стейси, обнимая её за талию и уводя обратно в зал, не удостоив Николь даже кивком.

На танцполе я прижимаю свою спутницу к себе, наши тела движутся в такт музыке. Я чувствую, как она тает в моих руках. Физически всё работает отлично – я возбуждён, мне нравится её тело, запах, прикосновения. Но глубже? Там, где должны быть чувства? Пустота.

Краем глаза я замечаю Николь. Она вернулась к своему новому знакомому, но продолжает бросать взгляды в нашу сторону.

– Хочешь уйти отсюда? – шепчет Стейси мне на ухо. – Поедем ко мне?

Я киваю, целую её в шею. Знаю, что Николь наблюдает. Знаю, что это бьет по её самолюбию. И впервые за долгое время я чувствую что-то похожее на удовлетворение.

Мы выходим из клуба, ловим такси. Всю дорогу до её квартиры мы не можем оторваться друг от друга. Её руки на мне, мои – на ней. Водитель покашливает, глядя в зеркало, но нам плевать.

В её квартире я срываю с неё платье прямо в прихожей. Она расстегивает мою рубашку, пуговицы летят на пол. Чистая физика, никакой химии. Но этого достаточно.

Позже, когда мы лежим на её смятой постели, Стейси прижимается ко мне и спрашивает:

– Кто она?

– Кто? – я делаю вид, что не понимаю.

– Та девушка в красном, на которую ты смотрел в клубе. Ты её знаешь?

Я молчу, обдумывая ответ.

– Бывшая, – говорю наконец. – Ничего особенного.

– Выглядело как что-то особенное, – настаивает Стейси. – Ты вообще не слушал меня, пока смотрел на неё.

– Просто удивился, увидев её там, – пожимаю плечами. – Это ничего не значит.

Стейси приподнимается на локте, смотрит мне в глаза.

– Тайлер, я не требую от тебя клятв в вечной любви. Мы взрослые люди. Но я не хочу быть инструментом для чьей-то мести или ревности.

– Это не так, – говорю я, но мы оба знаем, что я лгу.

Она вздыхает, ложится обратно, глядя в потолок.

– Знаешь, что странно? – говорит она после паузы. – То, как ты смотришь на неё. Будто изучаешь интересное насекомое. Без злости, без боли… просто холодное любопытство.

Я поворачиваюсь к ней, удивленный точностью наблюдения.

– Это… сложно объяснить, – говорю я.

– Попробуй, – она продолжает смотреть в потолок. – У нас вся ночь впереди.

Я задумываюсь. Стоит ли рассказать ей об эксперименте Алекса? О том, как я позволил испытать на себе непроверенный препарат, чтобы избавиться от боли разбитого сердца?

– Я прошел… терапию, – наконец говорю я. – Чтобы справиться с разрывом. Это помогло. Больше я не чувствую к ней ничего.

– Какую терапию? – Стейси поворачивается ко мне, её глаза сужаются от любопытства.

– Обычную, у психолога, – я отворачиваюсь, не желая продолжать этот разговор.

Николь

Я ненавижу, что он так смотрит на меня. Будто я – ничто. Будто то, что было между нами – пыль под его ботинками. Кому нужна эта кукла рядом с ним? Почему он улыбается ей?

Прошла неделя с того вечера, когда я приходила к нему домой. Неделя с тех пор, как я практически умоляла его вернуться. Тайлер всегда был упрямым, но сейчас… сейчас он другой. И это меня бесит.

Вот он, на балконе ночного клуба, смотрит на меня сверху вниз – в буквальном и переносном смысле. Тот самый клуб, где мы познакомились снова. Я хотела встретиться с ним "случайно", заставить его вспомнить, как всё начиналось. Как он горел от одного моего прикосновения. Заставить его ревновать.

Мне нравится заставлять его сходить с ума от ревности. Да, пусть ревнует и покажет мне, кому я принадлежу. Мой мальчик. Я всегда знала, как нажимать на его болевые точки, как разжигать в нём этот первобытный огонь.

Всё рассчитала до мелочей. Тот же метод знакомства – пролитый коктейль. Тот же типаж мужчины, на которого Тайлер всегда ревновал меня больше всего – успешный, старше, уверенный в себе. Даже платье красного цвета – его любимого.

Когда я заметила, что он наблюдает, я пошла ва-банк. Поцеловала этого мужчину – не помню даже его имени – так откровенно, так вызывающе. Позволила ему трогать меня.

А Тайлер? Ничего. Ни вспышки ярости, ни ревности в глазах, ни сжатых кулаков. Он просто наблюдал с холодным любопытством, а потом поцеловал свою блондинку.

Это не мой Тайлер.

Мой Тайлер уже сбегал бы по лестнице, расталкивая людей. Уже хватал бы моего спутника за грудки, бил его. Уже кричал бы мне, что я принадлежу ему, и тащил бы меня к выходу.

И я бы позволила ему. Я бы злилась, возмущалась его собственническим поведением, но внутри… внутри я всегда таяла, когда он становился таким. Диким, необузданным, одержимым. Когда его желание обладать мной полностью брало верх над разумом.

Именно этот огонь в нём всегда привлекал меня. Именно этого огня в нём больше нет.

Следую за ними с балкона на танцпол. Теперь я одна – отшила того парня, как только Тайлер отвернулся. Он мне не нужен. Мне нужен Тайлер.

Наблюдаю за ними, прячась за колонной. Вижу, как у него вдруг начинается кровотечение из носа. Странно… Меня это настораживает.

Они уходят в сторону туалетов. Я жду пару минут и следую за ними.

Когда Тайлер выходит из мужского туалета, его блондинка что-то обеспокоенно говорит ему. На секунду наши взгляды встречаются. В его глазах – пустота. Он даже не кивает мне. Просто обнимает свою спутницу за талию и уводит на танцпол.

Мое сердце колотится от злости и… от страха? Этот холодный взгляд меня пугает. Что с ним произошло?

Они танцуют. Ее руки на его шее, его руки на ее бедрах. Я возвращаюсь к своему неудачливому кавалеру, но продолжаю наблюдать. Когда они покидают клуб, я извиняюсь перед мужчиной и следую за ними.

***

Так я слежу за ним три дня. Выясняю его новое расписание. Он работает в офисе, иногда встречается с другом. Они часто ходят в какую-то лабораторию в медицинском центре. Интересно, зачем?

Тайлер продолжает встречаться с блондинкой. Они ходят в рестораны, в кино, проводят ночи то у него, то у неё. Он выглядит… нормально. Не счастливым, но и не страдающим. Просто нормальным.

А еще кровотечения. Я видела еще два случая, когда у него шла кровь из носа. Он всегда реагирует одинаково – раздраженно, будто это мелкое неудобство, а не тревожный симптом.

На четвертый день слежки я решаюсь подойти ближе. Он выходит из кафе, где обедал, и я иду параллельно по другой стороне улицы. Слишком увлеченная, не замечаю, что он вдруг останавливается и смотрит прямо на меня.

– Если хочешь поговорить, просто подойди, – кричит он через дорогу. – Это становится жалким, Николь.

Чёрт. Он заметил. Конечно, заметил – Тайлер всегда был наблюдательным. У меня горят щеки от стыда, но отступать некуда. Я перехожу дорогу и подхожу к нему.

– Привет, – говорю я, стараясь звучать непринужденно. – Не ожидала встретить тебя здесь.

– Серьезно? – он вскидывает бровь. – Ты следила за мной с того вечера в клубе. Или даже раньше?

Отрицать бесполезно.

– Я беспокоюсь о тебе, – говорю я.

– Беспокоишься? – он усмехается. – С чего бы?

– Ты другой, – я смотрю ему прямо в глаза. – Что-то с тобой происходит.

– Со мной всё в порядке, – отвечает он холодно. – Не лучше и не хуже, чем когда ты сбежала из моей жизни.

Его слова жалят, но я не сдаюсь.

– Может, зайдем куда-нибудь? Поговорим?

Он колеблется, затем кивает.

– Ладно. Только недолго. У меня встреча через час.

Мы возвращаемся в кафе, из которого он только что вышел. Заказываем напитки, садимся в дальнем углу.

– Красивый спектакль был в клубе, – говорит он, делая глоток. – Точнее, дешевый.

– Не лучше твоего, – парирую я. – Что, Тайлер, блондинки теперь твой тип?

Он смотрит на меня с этим новым, холодным выражением.

– Забавно, что ты думала, что я поведусь на это. Буду ревновать тебя, – его голос снисходителен. – К кому ревновать, Ника? К очередному кабелю, которого ты обработаешь, чтобы выкачать из него побольше денег?

Его слова бьют точно в цель. Да, я встречалась с обеспеченными мужчинами. Да, принимала их подарки. Но с Тайлером всё было по-другому.

– Ты знаешь, что с тобой было не так, – говорю я тихо.

– Правда? – он наклоняется вперед. – Знаю ли я? В оставленной записке ты сказала, что – «всё что было между нами – ошибка». Цитирую дословно.

– Я ошибалась, – я накрываю его руку своей. – Тайлер, все совершают ошибки. Я думала, что мне нужно что-то другое, но…

Он отдергивает руку, как будто мое прикосновение обжигает.

– Но потом тот богатый папик бросил тебя, и ты вспомнила про верного пса, который всегда приползал обратно, да? – его голос полон яда. – Только вот пес больше не скулит у твоей двери.

Я смотрю на него, не узнавая. Мой Тайлер мог злиться, мог кричать, но никогда не был жестоким. Никогда не говорил со мной таким тоном.

И тут я замечаю: тонкая струйка крови ползет из его правой ноздри.

– У тебя кровь, – говорю я обеспокоенно. – В клубе тоже была кровь. Что с тобой происходит, Тайлер?

Он прижимает салфетку к носу, внезапно выругивается:

– Черт! Таблетки.

Он начинает лихорадочно искать что-то в карманах куртки, потом джинсов. Наконец достает маленький контейнер с таблетками, вытряхивает одну и сухо глотает.

– Какие еще таблетки, Тайлер? – мой голос дрожит от волнения. – Что ты принимаешь?

Он смотрит на меня долгим взглядом, словно решая, стою ли я правды.

– Почему тебя это волнует? – спрашивает он наконец.

– Потому что я все еще люблю тебя, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. – Потому что вижу, что с тобой что-то не так. Это наркотики? Ты болен?

Его лицо смягчается на мгновение, и мне кажется, что я вижу проблеск прежнего Тайлера. Но затем он снова надевает маску безразличия.

– Это просто лекарство. Ничего страшного.

– От чего? – я не отступаю. – Почему ты не обратишься к врачу из-за кровотечений?

Он отводит взгляд, явно не желая отвечать. Потом вздыхает.

– Ты действительно хочешь знать, что со мной происходит? – его голос внезапно становится усталым.

– Да.

– Я избавился от тебя, – говорит он просто.

– Что?

– От чувств к тебе. От боли, которую ты причинила. От всего этого, – он обводит рукой пространство между нами. – Я участвую в эксперименте. Новая разработка – лекарство, которое подавляет эмоциональную привязанность. Побочный эффект – случайные кровотечения. Ничего серьезного.

Я смотрю на него, не веря своим ушам.

– Ты… что? Принимаешь какие-то экспериментальные препараты, чтобы забыть меня? – мой голос поднимается. – Ты с ума сошел? Это же опасно! Кто вообще проводит такие эксперименты?

– Мой друг, – отвечает Тайлер спокойно. – Он работает над этим проектом уже несколько лет. Клинические испытания начались всего три недели назад. Я один из первых добровольцев.

– Добровольцев? – я задыхаюсь от возмущения. – Ты подписался на то, чтобы какие-то химикаты меняли твой мозг? Из-за меня?

– Не льсти себе, – его голос снова становится холодным. – Дело не только в тебе. Просто я устал от этого порочного круга. Мы все рабы своих эмоций, Ник. А я больше не хочу быть рабом.

– И что, теперь ты ничего не чувствуешь? – я наклоняюсь ближе, наши лица разделяют считанные сантиметры. – Глядя на меня, ты не чувствуешь совсем ничего?

Его взгляд опускается на мои губы, и на мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах проблеск желания. Но затем он отстраняется.

– Я чувствую… воспоминание о чувстве, – отвечает он медленно. – Знаешь, как фантомная боль после ампутации. Я помню, что любил тебя. Помню, как больно было, когда ты ушла. Но сами эмоции… приглушены. Как будто это случилось с кем-то другим, и я просто наблюдал со стороны.

Меня бросает в дрожь от его слов. От того, насколько клинично он описывает то, что было между нами. Наши ночи, наши ссоры, наши примирения… всё это для него теперь просто последовательность событий, лишенная эмоционального смысла?

– Тайлер, это неправильно, – я чувствую, как слезы подступают к глазам. – Ты не можешь просто… отрезать часть себя. Эмоции делают нас людьми.

– А боль? Страдание? Одержимость? – в его голосе слышится ирония. – Это тоже делает нас людьми? Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда ты ушла? Как я не мог спать, не мог есть, думал только о тебе. Проверял телефон каждые пять минут, надеясь увидеть твое сообщение. Это не жизнь, Николь. Это зависимость.

– Но теперь у тебя эта… эта кукла, – я не могу скрыть горечь. – Она знает, что ты накачан какой-то химией, которая не позволяет тебе по-настоящему полюбить ее?

– Стейси, – говорит он с легкой улыбкой. – Ее зовут Стейси. И да, она знает. И, в отличие от тебя, она принимает меня таким, какой я есть.

Каждое его слово – как удар ножом. Значит, это серьезно. Он действительно с этой Стейси. Они не просто встречаются.

– Ты же не можешь всерьез думать, что это продлится вечно, – говорю я, хватаясь за соломинку. – Что будет, когда испытания закончатся? Когда препарат перестанет действовать?

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Может быть, я продолжу его принимать. Может, к тому времени мой мозг научится жить без этой эмоциональной зависимости естественным путем. В любом случае, – он смотрит на часы, – мне пора. У меня встреча через двадцать минут.

Он встает, оставляет деньги за кофе на столе.

– Тайлер, – я хватаю его за руку. – Пожалуйста, не делай этого. Это опасно. Ты не знаешь, какие последствия будут в долгосрочной перспективе.

На мгновение его взгляд смягчается.

– Знаешь, что самое ироничное, Ник? – говорит он тихо. – Сейчас, когда я наконец свободен от наваждения, я вижу тебя яснее, чем когда-либо. И по-своему, я все еще забочусь о тебе. Просто… без того разрушительного отчаяния.

Он аккуратно освобождает свою руку из моей хватки.

– Прощай, Николь. И перестань следить за мной.

Я смотрю, как он уходит. Высокий, статный, с той же уверенной походкой. Но сейчас это не мой Тайлер. Это какая-то его версия, лишенная того, что делало его моим Тайлером – той безумной, необузданной страсти, с которой он любил меня.

Слезы стекают по моим щекам, когда дверь кафе закрывается за ним. Я сижу, не двигаясь, пытаясь осмыслить всё, что только что узнала.

Тайлер принимает какое-то экспериментальное лекарство, чтобы не чувствовать ко мне любви. Чтобы забыть боль, которую я ему причинила. Он предпочел химически изменить свой мозг, лишь бы не страдать из-за меня.

Что я наделала?

И как мне теперь вернуть человека, который больше не хочет меня любить? Как заставить его снова почувствовать то, от чего он так отчаянно пытался избавиться?

Я еще долго сижу в кафе после его ухода, глядя на нетронутый чай, который давно остыл. В голове крутится только одна мысль:

Я должна заставить его снова полюбить меня. Даже если ему нравится быть "свободным" от этих чувств. Даже если весь его разум сопротивляется.

Потому что Тайлер не может быть Тайлером без огня внутри. И я единственная, кто действительно знает, как этот огонь разжечь.