Глава 18

Николь

Смотрю на контакт в телефоне, словно это бомба с часовым механизмом. Имя "Крис" будто пульсирует на экране, напоминая о всех моих ошибках. Палец зависает над кнопкой вызова целую вечность. Сердце колотится где-то в горле. Крис всегда видел меня насквозь – его взгляд препарировал мою душу без анестезии, словно он заранее знал, что однажды я разобью сердце его лучшего друга.

И он оказался прав. Боже, как же он был прав.

Наконец решаюсь и нажимаю "вызов". Каждый гудок растягивается в бесконечность, отдаваясь в висках. Уже собираюсь сбросить звонок, когда в трубке раздается низкий, настороженный голос.

– Да? – в его тоне слышится вопрос и легкое раздражение.

– Крис, это Николь, – выдыхаю я, чувствуя, как мои пальцы впиваются в телефон.

Секундная пауза. Я буквально вижу, как меняется выражение его лица.

– Николь, – теперь его голос холодный. – Какой… неожиданный сюрприз.

Это не приветствие. Это констатация факта с едва скрываемым недоверием. Сглатываю ком в горле.

– Привет, Крис, – мой голос срывается, и я кусаю губу до крови, чувствуя металлический привкус во рту. – Нам нужно поговорить. О Тайлере.

Произнести его имя вслух – как коснуться свежего ожога. Я замечаю, что задержала дыхание.

– О Тайлере? – в его голосе появляется нотка тревоги, прорезая панцирь холодности. – С ним что-то случилось?

Усмехаюсь про себя. Случилось. И виновата в этом я.

– Можно и так сказать, – выдыхаю я, наблюдая за капельками дождя, стекающими по оконному стеклу. – Я… – запинаюсь, понимая, что не могу объяснить всё по телефону. – Могу я с тобой встретиться? Лично?

Тишина в трубке такая оглушительная, что я слышу биение собственного сердца. Каждая секунда его молчания убивает. Мысленно готовлюсь услышать короткие гудки, но внезапно он отвечает:

– Через час, – его голос звучит сдержанно, но я улавливаю нотки любопытства. – В кафе "Blue Magpie" на Гранд-авеню. Знаешь, где это?

– Да, – киваю я. – Спасибо, Крис. Правда.

Он кладёт трубку, а я еще долго прижимаю телефон к уху, размышляя, не совершаю ли я очередную непоправимую ошибку.

***

Крис опаздывает на двадцать минут. Когда он наконец входит в кафе, я уже допиваю вторую кружку чая, нервно постукивая ногой по полу. Он окидывает помещение взглядом, замечает меня и направляется к моему столику с каменным выражением лица.

– Спасибо, что согласился встретиться, – говорю я, когда он садится напротив.

– Я здесь только потому, что ты упомянула Тайлера, – отвечает он, не снимая куртку. – У тебя пять минут, чтобы объяснить, что происходит. И если это очередная твоя игра…

– Никаких игр, – я качаю головой. – Крис, Тайлер в беде. Ты знаешь, что он участвует в каком-то эксперименте? Принимает какие-то таблетки?

Его брови взлетают вверх, но тут же возвращаются в нахмуренное положение.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам мне рассказал. Я видела его несколько дней назад.

Крис молчит, видимо, решая, стоит ли мне доверять.

– И что именно он тебе сказал? – наконец спрашивает он.

– Что это какое-то экспериментальное лекарство, которое подавляет эмоциональную привязанность. Что его друг разрабатывает это… – я делаю паузу. – Крис, у него постоянно идет кровь из носа. Это не нормально.

Крис внезапно выглядит усталым. Он снимает куртку и бросает ее на соседний стул.

– Не нормально, – тихо соглашается он. – И это не единственный побочный эффект.

– Что ты имеешь в виду?

Он смотрит на меня долгим взглядом, словно оценивая.

– Прежде чем я что-то скажу, я хочу прояснить одну вещь. Я не рад тебя видеть, Николь, – его голос тверд и холоден. – Когда ты появилась в жизни Тайлера… я никогда не видел его таким счастливым. А потом никогда – таким разбитым. В его жизни всё пошло под откос с такой скоростью, что он даже не успел затормозить.

Жар стыда медленно поднимается по моей шее, растекается по щекам. Каждое его слово – как удар под дых, но я заставляю себя смотреть Крису прямо в глаза. Я заслужила это. Заслужила его презрение. Но сейчас это неважно.

– Я знаю, что причинила ему боль, – говорю я тихо. – И мне жаль. Правда жаль. Каждый божий день я просыпаюсь с этой мыслью. Но сейчас речь не обо мне. Речь о Тайлере. Что-то с ним происходит, и я… я умираю от беспокойства.

Крис барабанит пальцами по столу – нервный стук отсчитывает секунды тишины. Я вижу внутреннюю борьбу на его лице. Ненависть ко мне против любви к другу. Наконец он глубоко вздыхает, словно сдаваясь.

– Ладно. Чёрт возьми, да, я тоже беспокоюсь, – он проводит рукой по волосам. – Этот Алекс… С ним что-то не так. Я ему не доверяю. Пробил его – формально всё чисто, но его лаборатория… информации почти нет, всё засекречено. Он явно что-то скрывает.

Я наклоняюсь к Крису, впиваясь пальцами в край стола.

– Расскажи мне всё, что знаешь, – слова срываются с губ. – Пожалуйста, Крис. Мне правда нужно знать.

И он рассказывает. Каждое его слово – как новый уровень кошмара, от которого невозможно проснуться. О том, как Колтон методично, с холодной расчетливостью мстил Тайлеру за то, что он посмел наброситься на него, увидев, как я сажусь в его машину. О налоговых проверках я знала – это была лишь верхушка айсберга.

Но то, что он говорит дальше, заставляет меня похолодеть. Подстава на дороге. Авария, которая не была случайностью. Как Тайлера увезли в лес, избивали до полусмерти и угрожали, чтобы он навсегда исчез из моей жизни.

– Боже, – шепчу я, прижимая руку ко рту. В горле пересохло, глаза жжет от подступающих слез. – Я ничего об этом не знала. Ничего.

Не верится, что Тайлеру пришлось пережить весь этот ад из-за меня. Теперь понятно, почему он выбрал эти лекарства, эти эксперименты. В моей голове складывается чудовищная мозаика.

– До сих пор не понимаю, почему он позвонил этому чёртову Алексу, а не мне, – Крис делает паузу, его взгляд темнеет. – Хотя, возможно, это из-за того, что я постоянно осуждал его за связь с тобой. Предупреждал о последствиях. Говорил, что ничего хорошего из вашего романа не выйдет. И был прав. Как видишь.

Каждое его слово – как пощечина. Я сглатываю болезненный ком в горле, пытаясь собраться с мыслями. Внутри меня разгорается смесь вины и возмущения.

– Крис, я ушла от него, как только поняла, что запахло жареным. Как только осознала, что Колтон никогда не оставит нас в покое, – мой голос звучит хрипло, слова даются с трудом. – Я не хотела Тайлеру проблем, поэтому ушла. Я думала, что спасаю его. Но, видимо, было уже слишком поздно. Колтон всё равно решил его уничтожить.

Крис смотрит на меня с таким недоверием, что мне физически больно от его взгляда. В груди нарастает гнев – не только на себя, но и на него.

– Но почему ты ничего не сделал, когда узнал, что он принимает эти проклятые таблетки? – спрашиваю я с внезапной яростью, подаваясь вперед. – Ты его лучший друг, чёрт возьми! Ты должен был остановить его!

– Ты думаешь, я не пытался? – огрызается он, и его лицо искажается от такой же ярости, как моя. – Тайлер взрослый человек. Он подписал все эти чертовы документы сам, с полным осознанием. Он знал, на что идет, лучше, чем кто-либо. Когда я пытался вмешаться, он сказал мне такое… – Крис осекается, и я вижу в его глазах боль. – Он сказал мне, чтобы я не лез в его жизнь. Что это его единственный шанс всё забыть. Забыть тебя.

Мы оба замолкаем. Последние слова повисают между нами, тяжелые, давящие.

Официантка подходит принять заказ Криса, но он отмахивается.

– Что ты знаешь о побочных эффектах? – спрашиваю я, когда мы снова остаемся одни.

– Не только кровотечения, – отвечает Крис мрачно. – Бессонница. Головные боли. Иногда он… как бы это сказать… выпадает из реальности. В середине разговора может вдруг замолчать и смотреть в одну точку. В прошлый раз это длилось почти минуту.

Я чувствую, как холодеет внутри.

– Это звучит как неврологическое расстройство, – говорю я. – Крис, это опасно. Мы должны что-то сделать.

– "Мы"? – он поднимает бровь. – С каких пор ты заботишься о Тайлере?

– Я совершила ошибку. Большую ошибку. Но я никогда не переставала любить его, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Крис смотрит на меня скептически, но что-то в моем голосе, видимо, его убеждает.

– Даже если я тебе поверю, что мы можем сделать? Тайлер не слушает меня. А тебя он точно слушать не станет.

– Нам нужно больше информации, – говорю я решительно. – Об этом препарате, о том, что он делает, о возможных последствиях.

Крис на мгновение колеблется, затем наклоняется ближе и понижает голос:

– Есть кое-что, о чем я никому не говорил. Я не мог просто так это оставить. Я не доверяю Алексу, поэтому… я установил в его кабинете устройство для прослушивания.

Мои глаза расширяются.

– Ты что?

– Тише, – шипит он. – Да, я знаю, это незаконно. Но мы говорим о жизни моего лучшего друга.

– И что ты узнал?

Крис оглядывается, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то.

– Этот препарат, он не просто подавляет эмоции. Он создает что-то вроде барьера в мозгу, блокирующего определенные нейронные связи, отвечающие за эмоциональную привязанность.

– И это обратимо? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Теоретически да. Барьер временный и может быть разрушен.

– Как?

– Вот здесь всё интересно, – говорит Крис, доставая телефон. – У меня есть запись. Послушай сама.

Он включает аудиофайл, и я слышу два мужских голоса. Один, судя по всему, принадлежит Алексу – с легким акцентом, уверенный, убедительный. Второй голос более высокий, нервный.

"…мы всегда знали о возможности такого исхода," – говорит Алекс на записи. "В случае сильного эмоционального потрясения барьер может быть преодолен. Это то, что мы называем «спусковым крючком»."

"И что тогда?" – спрашивает второй голос.

"Тогда все заблокированные эмоции возвращаются. Иногда даже сильнее, чем были изначально. Это своего рода эффект отдачи. Но вероятность такого сценария минимальна. Пока испытуемые принимают препарат регулярно, барьер достаточно прочен."

Крис выключает запись.

– Понимаешь, о чем он говорит?

Я киваю, чувствуя, как внутри разгорается надежда.

– Это значит, что Тайлер не потерян окончательно. Если создать достаточно сильное эмоциональное потрясение…

– …то все его чувства могут вернуться, – заканчивает Крис. – Но есть проблема. Мы не знаем, что может послужить этим спусковым крючком. И что еще важнее, мы не знаем, как такой эмоциональный шок повлияет на его психику.

Я задумываюсь, покусывая нижнюю губу.

– Нам нужно больше информации, – говорю я. – И нам нужен доступ в эту лабораторию.

– Я уже пытался попасть туда, – говорит Крис с горечью. – Система безопасности как в Пентагоне.

– У меня есть план, – отвечаю я.