Глава 19

Николь

Машина Криса медленно поворачивает за угол, и я нервно отбиваю на колене ритм какой-то песни, застрявшей в голове еще с утра. Внутри меня – ураган из расчетов, вариантов, запасных планов и ярких вспышек страха, которые я пытаюсь загнать поглубже. Диктофон, спрятанный в кармане, будто пульсирует своей тяжестью, напоминая о том, насколько хрупок наш план.

– Давай еще раз пройдемся по всему, – говорит Крис, поворачиваясь ко мне. В его взгляде читается та смесь профессиональной собранности и человеческого беспокойства, которая заставляет меня одновременно верить в успех и бояться провала.

– Встречаюсь с Колтоном, – я пытаюсь придать голосу уверенность, которой не чувствую. – Аккуратно вывожу его на откровенность, записываю угрозы, шантаж. Потом – импровизированная игра в похищение, где Тайлер должен проявить себя героем дня.

– И что потом? – в его голосе звучит настойчивость тренера, который знает, что повторение – мать не только учения, но и выживания.

Я втягиваю воздух так глубоко, будто собираюсь нырнуть в ледяную воду.

– Меня захватят твои люди, которых мы замаскировали под головорезов Колтона, – продолжаю я, ощущая, как каждое слово царапает горло, словно наждачная бумага. – Тайлер увидит эту инсценировку, подумает, что я в смертельной опасности, и… – я замолкаю, представляя эту картину, – его эмоциональная блокировка должна рухнуть. Должна. Другого варианта просто нет.

Крис кивает, но в его глазах я вижу то же, что чувствую сама – балансирование на лезвии ножа между надеждой и отчаянием.

– А если не сработает? – слова вырываются прежде, чем я успеваю их поймать, обнажая самый глубокий страх. – Если что-то пойдет не так?

– Тогда Тайлер, которого мы знали, исчезнет окончательно, – Крис достает телефон, и через секунду салон машины наполняет клинически отстраненный голос Алекса.

"…через две недели нейронные трансформации достигнут точки невозврата. Эмоциональные связи будут стерты без возможности восстановления. Полная реструктуризация лимбической системы приведет к формированию новой личности, лишенной предыдущих привязанностей…"

В груди растекается что-то холодное, словно жидкий азот заполняет легкие. Две недели. У нас в запасе считанные дни, чтобы вернуть человека, ради которого я готова рискнуть всем.

– Я сделаю это, – произношу я, пока внутренний голос продолжает кричать о безумии этого плана.

***

Мэрия встречает меня холодным мрамором и позолоченными колоннами. Офис Колтона на третьем этаже – место, где политическая элита города заключает теневые сделки под видом рабочих совещаний. Я захожу, стараясь дышать ровно и не выдать своего волнения.

– Николь, – Колтон расплывается в улыбке, которая никогда не достигает его глаз – двух льдинок, вмороженных в лицо. – Выглядишь… напряженной.

– После всего, что произошло с Тайлером, моя способность к светским беседам несколько притупилась, – отвечаю я, изучая его реакцию и пытаясь понять, насколько глубоко можно копнуть, не вызвав подозрений.

Колтон берет бутылку вина и разливает его по бокалам с небрежностью человека, привыкшего, что мир подчиняется его желаниям.

– Забавно, что ты упомянула своего бывшего. Я слышал, он перестал тебя беспокоить, – Колтон произносит это с таким самодовольством, что мурашки пробегают по моей коже.

Адреналин растекается по венам. Сейчас всё решится. Я набираю в лёгкие воздух, чувствуя, как диктофон в кармане жакета слегка давит на рёбра. Одна попытка. Другой не будет.

– Я знаю, что ты сделал с ним в том лесу, – мой голос звучит увереннее, чем я ожидала. – И я знаю про налоговую проверку, которую ты организовал.

Улыбка медленно стекает с лица Колтона. Его глаза темнеют, превращаясь из голубых озёр в бездонные колодцы. Я вижу, как дёргается жилка на его виске, выдавая бешенство, которое он пытается скрыть.

– Осторожнее, дорогая, – он растягивает слова. – Ты вступаешь на очень опасную территорию. Даже не представляешь, насколько опасную.

Что-то в его голосе заставляет меня внутренне съёжиться, но отступать нельзя. Я наклоняюсь ближе, чувствуя запах дорогого виски и власти, исходящий от него.

– Что ты сделаешь? – я смотрю прямо в его глаза, борясь с желанием отвести взгляд. – Изобьёшь меня тоже? Оставишь умирать в лесу, как Тайлера?

Колтон медленно проводит пальцем по краю своего бокала. В этом простом движении столько угрозы, что у меня пересыхает во рту.

– Я способен на гораздо большее, Николь, – его голос становится тише, интимнее, от чего становится только страшнее. – Если твой архитектор снова встанет на моём пути, я не просто сломаю ему пару рёбер. Я сотру его с лица земли. – Он делает паузу, давая словам вес. – У меня достаточно власти, чтобы уничтожить его репутацию, бизнес, а если потребуется – его самого. По частям. И никто никогда не свяжет это со мной.

Внутри меня всё леденеет, но я надеюсь, что диктофон продолжает работать. Я получаю именно то, за чем пришла. Доказательства. Признание.

– И меня это тоже касается? – спрашиваю я, и мой голос едва слышен.

Он наклоняется так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. Его резкий одеколон окутывает меня.

– Ты мне нравишься, – шепчет он, проводя пальцем по моей щеке. – Очень нравишься. Но запомни одну вещь: никто не смеет вмешиваться в мои дела. Никто. – Последнее слово он буквально вдавливает мне в сознание.

Его рука скользит на мою шею, потом ниже, к ключице. Я замираю, понимая, к чему всё идёт. Колтон притягивает меня к себе и начинает жадно целовать, его пальцы властно впиваются в мою талию. Он постепенно становится агрессивнее, ведя вечер к его очевидной кульминации.

«Мне нужно продержаться», – проносится в голове. «Нужно отвести подозрения».

Но каждое прикосновение его рук вызывает во мне приступ тошноты. Внутренний голос кричит: я не могу. Просто не могу. Не могу позволить этому человеку овладеть моим телом после того, что узнала. После того, как он почти убил единственного мужчину, которого я по-настоящему любила.

Колтон целует мою шею, его руки нетерпеливо расстёгивают пуговицы блузки. Я чувствую его возбуждение и с трудом подавляю дрожь отвращения. Собрав всю силу воли, я отталкиваю его, упираясь ладонями в грудь.

– Ты чего? – его лицо искажается от удивления, смешанного с гневом. В глазах вспыхивают недобрые огоньки.

– Прости, у меня сегодня… эти дни, – выдавливаю я, пытаясь звучать виновато, а не облегчённо.

– Что за нахрен? – его дыхание учащается от ярости. – Тогда какого хера ты сюда пришла? Решила меня подразнить?

«Успокойся, Николь, ещё немного», – мысленно уговариваю себя, поправляя декольте дрожащими пальцами.

– Я… я соскучилась, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал соблазнительно. – Хотела вернуться к тебе.

– И ты должна понимать как нужно заглаживать свою вину! – рявкает он, но потом, словно вспомнив о своём статусе, берёт себя в руки.

Он отпивает большой глоток вина, медленно выдыхает через ноздри, как разъярённый бык. Я вижу, как он заставляет себя успокоиться, и это пугает меня даже больше, чем открытая ярость.

– Ладно, – его тон становится обманчиво мягким, – тогда поработай ротиком, детка.

Он поглаживает мои губы своими шершавыми пальцами, и я чувствую металлический привкус страха во рту. Его глаза превращаются в две холодные щели. Он ждёт, наблюдает за моей реакцией.

Черт. Надо срочно что-то придумать. Мозг лихорадочно перебирает варианты.

– У меня стрептококковая инфекция в горле, – выпаливаю я, инстинктивно делая шаг назад. – И температура. Я только что от врача… Кажется, я серьёзно заболела. Я думала, сегодня будет просто встреча.

Лицо Колтона темнеет, как грозовое небо перед ураганом. Он резко поднимается, опрокидывая бокал. Красное вино разливается по белоснежной скатерти.

– Сука, – цедит он сквозь зубы, – ты сегодня явно решила меня выбесить. Иди отсюда. Пока я не передумал.

Я не заставляю его повторять дважды. Сердце колотится где-то в горле, когда я хватаю сумочку и практически выбегаю из его кабинета. За спиной слышу, как Колтон нажимает кнопку селектора.

– Рокси, подойди ко мне в кабинет. Немедленно.

– Сейчас, босс, – слышу я чирикающий голос его секретарши, проходя мимо её стола.

Наши взгляды пересекаются на долю секунды. Она улыбается мне – профессионально, без тени подозрения. Не знает, что её ждёт. В ту же секунду меня накрывает волна стыда и вины.

Прости, Рокси, но похоже, сейчас тебе придётся «поработать ротиком» вместо меня.

Я выскакиваю на улицу, судорожно нащупывая диктофон. Он всё ещё пишет. Доказательства у меня. Теперь нужно только добраться до Криса раньше, чем Колтон поймёт, что попался в ловушку.

***

– Мы его прижали, – Крис прокручивает запись в третий раз, и голос Колтона, насыщенный угрозами и признаниями, разносится по комнате подобно ядовитому туману. В его тоне слышится сдержанное удовлетворение человека, который видит, как ловушка медленно захлопывается. – Теперь переходим ко второй части плана.

Я стою перед зеркалом, расправляя складки на черном платье – том самом, которое Тайлер однажды назвал "опасным оружием массового поражения". Ткань скользит по коже, пробуждая призраки воспоминаний: его взгляд, блуждающий по силуэту, его пальцы на молнии, его шепот о том, что это платье должно быть запрещено законом. Внутри меня разливается странная смесь уязвимости и силы.

– Ты точно уверен, что актёры нас не подведут? – спрашиваю я, пытаясь за практическими деталями спрятать растущую тревогу.

Это не тот случай, когда можно положиться на устное обещание.

Крис подходит ближе, его отражение появляется рядом с моим. В его глазах – спокойная уверенность.

– Деньги превращают врагов в союзников быстрее, чем что-либо другое, – он слегка наклоняет голову, изучая мое лицо. – Кстати, отдельно я заплатил за то, чтобы они были… убедительны, но не переусердствовали.

Я прикусываю губу, позволяя этой маленькой боли заземлить меня в реальности.

– А если эмоциональный шок будет недостаточным? Если Тайлер просто пройдет мимо, как робот, запрограммированный игнорировать меня? – голос соскальзывает в тон, который ненавижу – тон человека, готового молить о надежде.

Крис разворачивает меня к себе, его руки ложатся на мои плечи.

– Николь, послушай меня, – его голос приобретает оттенок, который я слышала лишь несколько раз за все время нашего знакомства – абсолютную, непоколебимую веру. – Я знаю Тайлера с момента, когда он еще считал Бэтмена реальным человеком. Ни одна женщина в его жизни не перевернула его мир так, как это сделала ты. То, что между вами – оно живет глубже нейронных связей и программ. Даже если они вытравили это из его сознания, – он делает паузу, удерживая мой взгляд, – его тело помнит. Его душа помнит. Иногда забыть значит только спрятать то, что невозможно уничтожить.

Я киваю, впитывая его слова, как иссохшая земля впитывает первые капли дождя после долгой засухи. Хочу верить. Должна верить.

***

Чем полчаса я в назначенной точке. Отхожу к тротуару, нервно поправляя сумочку на плече. Сердце колотится. Крис должен стоять где-то неподалёку с телефоном наготове – мы всё отрепетировали до мелочей. Актёры приедут, разыграют похищение, он всё заснимет, а потом он покажем запись Тайлеру как доказательство.

Скрип тормозов заставляет меня обернуться. Чёрный фургон останавливается прямо рядом со мной. Раньше времени – но, может, они решили начать пораньше?

Дверь распахивается с металлическим лязгом. Двое мужчин в тёмной одежде выскакивают наружу, движения резкие, профессиональные.

– Эй, что… – начинаю я, делая шаг назад.

Один из них хватает меня за руку – хватка железная, болезненная. Ойкаю от неожиданности. Ну и актёры! Могли бы и не причинять боль по-настоящему. Слишком натурально отыгрывают свою роль.

– Тихо, принцесса, – шипит он мне на ухо. – Поедешь с нами.

Что-то в его голосе, в том, как он произносит эти слова – слишком жёстко, слишком реально – заставляет меня насторожиться. А когда второй мужчина хватает меня за другую руку, выкручивая её под болезненным углом, до меня наконец доходит.

Это не актёры. Это люди Колтона. Настоящие.

Паника взрывается в груди белой вспышкой ужаса.

– ПОМОГИТЕ! – кричу я изо всех сил, отчаянно пытаясь вырваться. – ПОМОГИТЕ МНЕ!

Второй мужчина обхватывает меня сзади, прижимая руку к моему рту. Я кусаю его пальцы, чувствую вкус кожи и крови. Он ругается, но не отпускает.

– ПОМОГИТЕ! – рву горло, когда его рука на секунду соскальзывает.

Меня затаскивают к фургону. В отчаянии оглядываюсь и вижу Криса – он стоит через дорогу с телефоном, снимает происходящее, лицо сосредоточенное. Он думает, что это всё ещё наш план!

– ЭТО НЕ АКТЁРЫ! – ору я последним усилием, прежде чем меня запихивают в фургон. – ЭТО НЕ АКТЁРЫ!

В одно мгновение вся конструкция нашего плана рассыпается как карточный домик, и я вижу правду в ее ужасающей простоте – мы не просто играли с огнем. Мы добровольно обмотали себя бикфордовым шнуром и подожгли его с обоих концов.

Тяжелая металлическая дверь фургона захлопывается. Последнее, что я вижу – озадаченное лицо Криса, который всё ещё держит телефон в руках.

Темнота поглощает меня целиком, оставляя наедине с пульсирующей мыслью: "Что, если Тайлер так и не придет?»

Тайлер

Крис врывается в мой кабинет с такой силой, что стеклянная дверь едва не разлетается вдребезги. В его глазах – тот особый вид паники, который нельзя подделать: расширенные зрачки, лихорадочный блеск, прерывистое дыхание.

– Николь похитили, – выпаливает он, не тратя времени на приветствия. – Люди Колтона. Нам нужно действовать немедленно.

Внутри меня – странная пустота. Я смотрю на него как на человека, говорящего на непонятном языке. Имя "Николь" должно что-то значить? Должно вызывать… что-то? Анализирую свои ощущения: пульс в норме, дыхание ровное, мысли ясные.

– И? – произношу я с той же интонацией, с какой комментировал бы незначительное изменение на фондовом рынке. – Вызовите полицию. Это их работа.

Крис замирает на половине шага, его лицо искажается от неверия.

– В смысле "и"? – его голос поднимается на октаву выше. – Это же Николь, чёрт возьми! Женщина, ради которой ты был готов перевернуть мир! Мы должны ехать за ней прямо сейчас!

Интересно. Я склоняю голову, изучая его реакцию как энтомолог изучал бы редкий вид насекомого.

– Это в прошлом, Крис, – отмечаю я с клинической отстраненностью. – Странно, что ты вдруг так переживаешь за неё. Насколько я помню, ты считал её неподходящей для меня. "Она разрушит всё, что ты построил", – цитирую я его собственные слова с безупречной точностью. – Разве ты не должен радоваться, что проблема решилась сама собой?

Крис подходит к моему столу, его руки дрожат – мелкая моторика выдаёт крайнее эмоциональное возбуждение.

– Блять, Тайлер, – он почти шипит, – она в реальной опасности. Какого хрена ты сидишь здесь как чёртов робот? Её могут убить.

Наблюдаю за собой со стороны. Ни ускорения пульса. Ни адреналинового всплеска. Ни даже малейшего дискомфорта. Только… любопытство? Да, именно оно. Чистое, незамутненное любопытство исследователя.

– Крис, – я откидываюсь в кресле, складывая руки на груди, – должен признать, ты делаешь успехи. Помнишь тот школьный спектакль, где ты играл дерево и даже это умудрился испортить? А сейчас… впечатляющая трансформация. Твой страх почти убедителен. Я бы даже поверил, если бы не знал правду.

– Ты о чём? – он замирает, и в его глазах появляется что-то новое… страх другого рода.

– О вашем маленьком плане с Николь, – я позволяю себе легкую улыбку. – Я знаю всё.

Крис отступает на шаг, его лицо становится бледным, как у человека, увидевшего призрака.

– Что?

– Вижу, ты искренне удивлен, – замечаю я, анализируя его реакцию. – Ты правда думал, что я не замечу, как вы с Николь стали проводить столько времени вместе? Сначала я предположил, что это её примитивная попытка вызвать ревность. Классическая схема: если не можешь вернуть мужчину – соблазни его лучшего друга. – Я издаю короткий смешок. – Признаться, меня позабавила эта детская стратегия. Но теперь я понял истинный масштаб вашего плана: инсценировка похищения, драматическое спасение, эмоциональный шок… Рассчитывали, что адреналин и страх пробьют блок, созданный препаратами Алекса? Какой предсказуемый, дешевый спектакль.

– Так ты знал… – Крис произносит это едва слышно, как будто говорит сам с собой.

– Думаешь, ты единственный, кто умеет собирать информацию? – Произношу, проводя рукой по идеально гладкой поверхности стола. – Благодаря таблеткам Алекса мой мозг функционирует с эффективностью, о которой большинство людей может только мечтать. Когда нейронные цепи не засорены эмоциональным шумом, способность к анализу возрастает экспоненциально. Ваш план был виден так же ясно, как чертеж на белом листе.

Крис вдруг меняет тактику. Его плечи опускаются, он трет лицо руками – жест признания поражения.

– Чёрт, чувак. Ты прав, – его голос звучит тихо, надломленно. – Да, мы хотели разыграть этот спектакль. Николь записала на диктофон, как Колтон признается в попытке уничтожить тебя. Нам нужны были доказательства. Но он оказался хитрее… – Крис подходит ближе, и его взгляд впивается в меня с отчаянной настойчивостью. – Он раскрыл наш план. Он действительно похитил её, Тайлер. Это не игра. Не фарс. Ей угрожает реальная опасность.

И тут внезапно происходит что-то странное. Микроскопическая трещина в идеальной стеклянной поверхности моего спокойствия. Тончайшая игла беспокойства, прокалывающая защитный купол рациональности.

Я знаю Криса с детства. Знаю каждый его жест, каждую интонацию. Знаю, что он не способен на такую игру. В шестом классе он не смог убедительно соврать о невыполненном домашнем задании, а в одиннадцатом – провалил прослушивание на роль трупа в школьном спектакле, потому что "слишком неестественно лежал".

И вот сейчас, глядя на его лицо, я ощущаю как внутри меня что-то медленно поднимается из глубин – смутное, неопределенное, но настойчивое чувство. То, что я давно забыл, что такое вообще возможно.

Это не может быть актерской игрой. А если так… то Николь действительно в опасности.