Глава 7

Тайлер

Утро встречает меня головной болью. Я смотрю на свои руки, вспоминая вчерашний вечер – все кажется каким-то безумным сном. Но нет, всё было реально: поездка к Николь, наше странное соглашение.

Горячие струи душа стекают по моим плечам, смывая усталость, но не воспоминания. Пар заполняет ванную комнату, я прислоняюсь лбом к прохладному кафелю и закрываю глаза. Импульсивность никогда не была моей чертой – до недавнего времени. До неё. В голове снова мелькает образ Николь с другим мужчиной, и мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Нет, я всё сделал правильно. Сумма может казаться абсурдной, но цена сохранения рассудка всегда высока.

Вытираясь полотенцем, я ловлю своё отражение в запотевшем зеркале – в глазах странная решимость, которой раньше не замечал. Телефон находится на прикроватной тумбочке, и я набираю знакомый номер, не давая себе времени на сомнения.

– Доброе утро, мистер Коулман, – голос Джеффри звучит бодро, как всегда безупречно профессиональный. – Чем могу помочь?

– Джефф, – я оборачиваю полотенце вокруг бёдер и начинаю мерить шагами спальню, оставляя влажные следы на паркете, – мне нужен контракт. Не совсем… стандартный.

– Я весь внимание, сэр, – в его тоне слышится едва уловимое любопытство.

– Контракт об эксклюзивности отношений, – я останавливаюсь у панорамного окна, наблюдая, как солнце медленно поднимается над городом, окрашивая стеклянные фасады небоскрёбов в золото. Капли воды с моих волос падают на плечи, вызывая невольную дрожь.

– Вы имеете в виду брачный контракт, сэр? – в его голосе профессиональный интерес смешивается с удивлением.

– Не совсем так, – мой взгляд фиксирует крошечную трещину на стекле, которую я никогда раньше не замечал. – Скорее… договор о предоставлении эксклюзивных услуг. Личного характера.

Тишина на другом конце такая глубокая, что я слышу собственное дыхание. Джеффри работает со мной семь лет, через его руки прошли сотни моих контрактов – от слияний корпораций до покупки частных островов. Но этот запрос даже для него выходит за рамки обыденного.

– Могу я уточнить характер этих услуг? – его голос стал тише, словно он опасается, что нас подслушивают.

Мои губы изгибаются в невольной усмешке, когда я представляю, как этот обычно невозмутимый человек сейчас ослабляет узел галстука.

– Услуги эскорта, Джефф. Эксклюзивные, – я делаю паузу, чувствуя, как покалывает кожу от высыхающих капель. – С одной конкретной персоной.

– Понятно, – говорит он после секундного молчания, и в этом коротком слове столько скрытого понимания, что мне не нужны дополнительные объяснения. – Полагаю, потребуется серьёзное соглашение о конфиденциальности?

– Максимальное, какое только возможно, – я провожу пальцами по запотевшему стеклу, оставляя длинный след.

– Что насчёт сроков? Условий расторжения? – его голос снова стал деловым, перейдя в привычное русло юридических формулировок.

Что-то внутри меня напрягается при мысли о расторжении. Я не хочу загонять её в угол, но и отпустить… Нет.

– Право расторжения с обеих сторон, с уведомлением за неделю, – говорю я, наблюдая за пробегающей по стеклу каплей. – Начнём с трёх месяцев, с автоматической пролонгацией, если ни одна сторона не выразит желания выйти из соглашения.

– Ясно, – слышу, как он что-то печатает. – Вознаграждение указывать в контракте?

Утро медленно набирает силу, а я все еще стою у окна, забыв о времени. Джеффри на другой стороне линии терпеливо ждет моего ответа.

– Тридцать тысяч ежемесячно, – говорю я, чувствуя, как пересыхает в горле при упоминании суммы. – Еженедельные платежи. Каждый понедельник.

Цифра, которая для большинства людей представляет годовой доход, для меня – цена за право не сходить с ума от ревности. Я никогда не считал себя собственником, но с ней все иначе. При мысли о том, что она может улыбаться другому так же, как улыбается мне, что-то темное поднимается внутри.

– Ясно, – его тон остается профессиональным, хотя я знаю, что он удивлен. – Будут какие-то дополнительные условия или ограничения?

Провожу пальцем по запотевшему стеклу, вычерчивая невидимую формулу моего контроля над ситуацией. Утренний свет просеивается сквозь высотки напротив, разбиваясь на тысячи сверкающих осколков в каплях росы на карнизе.

– И ещё, Джефф, – моя рука замирает, я инстинктивно понижаю голос до почти шепота, словно стены могут меня услышать, – пусть это останется исключительно между нами.

Полотенце на бедрах начинает соскальзывать, я поправляю его, чувствуя прохладу кондиционированного воздуха на все еще влажной коже. Капля с волос скатывается по позвоночнику, вызывая мимолетную дрожь.

– Разумеется, мистер Коулман, – в его голосе проскальзывает нотка, которую я редко слышу – что-то среднее между уважением и пониманием. – Конфиденциальность – фундамент нашего сотрудничества. Ваши дела всегда остаются только вашими.

Я киваю, хотя он не может меня видеть. Семь лет безупречной работы создали между нами то молчаливое доверие, которое не купишь ни за какие деньги.

– Спасибо. Когда документ будет готов? – кончики пальцев покалывает от нетерпения.

– Могу подготовить черновую версию к обеду, – слышу шелест бумаг на его стороне. – Финальный вариант получите к вечеру, не позднее шести.

– Отлично.

Завершив звонок, я медленно откладываю телефон и приближаюсь к напольному зеркалу в углу спальни. Собственное отражение кажется незнакомым: те же черты, тот же разворот плеч, но что-то неуловимо изменилось во взгляде. Где тот мужчина, который насмехался над теми, кто позволял женщинам связывать их обязательствами? Что случилось с парнем, для которого свобода была дороже всего?

Провожу ладонью по щеке, ощущая отросшую за неделю бороду. Нужно побриться перед работой.

С каким-то мрачным удовлетворением я беру телефон и перевожу деньги – первый недельный платеж. Семь с половиной тысяч долларов улетают в один клик, но вместо привычного сожаления о крупной трате я чувствую странный трепет. В груди разливается тепло, будто я только что приобрел что-то бесценное.

Это официально: теперь она моя. По крайней мере, на ближайшее время.

Застегиваю запонки на рубашке быстрыми, уверенными движениями. Дорогой хлопок ласкает кожу, идеально сидящий костюм придает уверенность. Поправляю галстук, вспоминая, что сегодня запланирована решающая встреча с потенциальным инвестором – осторожным владельцем технологической империи, который редко вкладывается в молодые проекты.

Мы с Крисом готовились к этому месяцами: отточенные презентации, бессонные ночи над бизнес-планами, бесконечные репетиции питч-речей. Сегодня всё решится. Если инвестор скажет "да", наша компания выйдет на совершенно новый уровень.

Забрасываю ноутбук в кожаную сумку и бросаю последний взгляд на панораму города за окном. Утренние солнечные лучи отражаются в стекле небоскреба напротив, на мгновение ослепляя меня. Странное ощущение: солнце будто благословляет мой день.

Возможно, эта сделка принесет такие дивиденды, что расходы на Николь покажутся незначительным капиталовложением. Хотя, если посмотреть правде в глаза, для меня это не вопрос денег. Даже если бы речь шла о вдвое большей сумме, я бы не колебался.

Это инвестиция в мое душевное равновесие. В возможность просыпаться по утрам без мучительных мыслей о ее возможных любовниках. В право называть ее своей, пусть даже наши отношения построены на контракте.

Беру ключи от машины, ощущая их прохладную тяжесть в ладони. Странное спокойствие охватывает меня, когда я закрываю дверь квартиры.

***

Конференц-зал нашей компании сияет чистотой. Дизайнерский стол из чёрного стекла, кожаные кресла, панорамные окна с видом на деловой квартал города – всё подготовлено для того, чтобы произвести впечатление на нашего потенциального инвестора.

Вдыхаю глубже, пытаясь унять растущее напряжение. То, что началось как обычная среда, теперь балансирует на краю пропасти между триумфом и катастрофой. Разбитые костяшки саднят, напоминая о том срыве. Я непроизвольно сжимаю кулак, и боль становится острее – заслуженное наказание за потерю контроля.

Крис возникает будто из ниоткуда. Его прищуренный взгляд задерживается на моей руке.

– Ты странно выглядишь, – произносит он, наклоняясь ближе, понизив голос до заговорщического шепота. – Что случилось с твоей рукой?

Солнце на мгновение выглядывает из-за облаков, заставляя меня прищуриться. Я машинально прячу пострадавшую руку в карман.

– Всё в порядке, – отрезаю я, не желая углубляться в подробности той встречи в клубе. – Боксерская груша оказалась прочнее, чем я рассчитывал.

Крис не верит – вижу это по его глазам, – но решает не настаивать. Умный ход. Наше восьмилетнее партнерство построено на понимании, когда стоит копать глубже, а когда отступить.

– Лучше расскажи, что мы знаем об этом таинственном инвесторе? – перевожу тему, распределяя папки с презентационными материалами по местам. – Что-нибудь сверх официальной информации?

Крис опирается на край стола, его плечи немного напряжены. Он нервничает сильнее, чем хочет показать.

– Не так много, как хотелось бы, – он проводит рукой по идеально уложенным волосам. – Нетипичный путь в бизнесе. Разбогател на раннем инвестировании в криптовалюты, когда большинство считали это безумием. Теперь методично расширяет сферы влияния. Славится… эксцентричностью.

– Это эвфемизм для "полный придурок"? – приподнимаю бровь, выравнивая углы папок до идеальной симметрии.

– Скажем так: непредсказуемый характер и абсолютно нестандартные подходы к бизнесу, – Крис понижает голос ещё сильнее, хотя конференц-зал пока пуст. – Говорят, он разорвал контракт на миллионы только потому, что CEO компании дважды проверил время в телефоне во время презентации.

– Звучит интересно, – киваю я, стараясь не выдать растущего беспокойства. Мой взгляд задерживается на городском пейзаже за окном.

– Есть еще один нюанс, – продолжает Крис, придвигаясь ближе, его одеколон с нотками сандала смешивается с запахом свежих распечаток. – По слухам, он придирчив к людям на каком-то почти инстинктивном уровне. И выбирает партнеров не по цифрам в бизнес-плане, а по личному впечатлению. Если ты ему не понравишься… – Крис делает выразительную паузу, – …можно забыть о сделке, даже если мы предложим золотую жилу.

Внезапное предчувствие криком требует отменить встречу, но это невозможно. Слишком много поставлено на карту.

– Прекрасно, – выдыхаю я, рассматривая тонкую полоску содранной кожи на костяшке среднего пальца. – Ещё один эксцентричный миллионер, считающий себя оракулом. Именно то, что нам нужно.

Мы занимаем места во главе стола. Постепенно зал заполняется членами нашей команды. Их приглушенные разговоры создают фоновый гул, который только усиливает напряжение. Пальцы левой руки выбивают беззвучный ритм по стеклянной поверхности стола.

Мысли о Николь вторгаются непрошено. Чёрт. Не самые лучшие мысли перед важной встречей.

В зале становится тише. Головы поворачиваются к двери. Секунды растягиваются в вечность. Я ловлю свое отражение в стеклянном столе – напряженная челюсть, глаза с затаившейся тревогой. Не лучший вид для человека, от которого зависит будущее компании.

Секретарь распахивает двери, впуская группу людей в костюмах. Их уверенная поступь и царственная осанка выдают привычку к власти и деньгам. Впереди – высокий мужчина с идеальной стрижкой и стальным взглядом. Он источает то присутствие, которое невозможно подделать – магнетическое поле успеха и влияния.

Поднимаюсь, чтобы приветствовать его, репетируя в голове фразы, которые отрабатывал всю неделю. Но когда он поворачивает голову и наши взгляды пересекаются, мир вокруг словно схлопывается до единой точки.

Воздух в легких превращается в лед. Кровь стучит в висках оглушительным набатом.

Это он. Чертов бывший спонсор Николь. Тот самый, которому я сломал нос в клубе.

На его аристократическом лице медицинский пластырь сидит как чужеродный элемент. Под глазами расплываются синяки – следы моей вспышки ревности. Какова вероятность подобного совпадения? Одна на миллион? На миллиард?

Секунду мы смотрим друг на друга, застыв как две статуи среди внезапно растерявшихся людей. Я вижу, как зрачки его глаз расширяются от узнавания, как напрягаются мышцы челюсти. В конференц-зале воцаряется мертвенная тишина – предвестник бури.

А потом происходит нечто неожиданное: его губы медленно растягиваются в улыбке, которая постепенно переходит в открытый смех. Неестественный, почти истерический звук рикошетом отскакивает от стеклянных поверхностей.

– Отличная шутка, – говорит он, обращаясь к своей команде, которая выглядит совершенно сбитой с толку. – Вы это спланировали? – Его глаза, холодные как арктическое море, возвращаются ко мне. – Ты знал, кто я, когда нападал? Впечатляющая тактика переговоров.

– Я не… – начинаю я, но слова застревают в горле.

Он поднимает руку, обрывая мою попытку объясниться. Это жест человека, привыкшего, что мир замирает по его команде.

– Не утруждайся, – произносит он с пугающим спокойствием. Затем медленно обводит взглядом всех присутствующих, словно впитывая их замешательство. – У меня есть принцип: никогда не вести дела с людьми, которые решают проблемы кулаками.

Время замирает. Я чувствую, как Крис рядом со мной задерживает дыхание. Как десятки глаз буравят мое лицо, требуя объяснений, которых я не могу дать.

– Сделки не будет, – объявляет он с финальностью судебного приговора.

Эти три слова эхом отдаются в моей голове, когда он разворачивается, элегантным движением поправляя манжету рубашки. В его походке, когда он направляется к выходу, читается абсолютная уверенность человека, привыкшего, что последнее слово всегда остается за ним.

И только когда дверь за ним закрывается, я осознаю, что все это время не дышал.

Конференц-зал погружается в тяжелую, вязкую тишину. Взгляды всех присутствующих – любопытные, обвиняющие, растерянные – жгут мою кожу, как кислота. Я чувствую их давление почти физически, но не отвожу глаз от закрывшейся двери, за которой только что исчез наш несостоявшийся инвестор.

Крис медленно опускается в кресло рядом со мной. Его лицо приобрело пепельный оттенок, галстук сидит криво, словно его владельца только что встряхнули и поставили обратно. Он выглядит так, будто получил удар под дых от чемпиона в тяжелом весе.

– Чувак, что… что только что произошло? – наконец выдавливает он, проводя ладонью по лицу. – Мы пытались выйти на этого клиента полгода. Полгода, Тайлер.

Где-то между ребер разрастается странное ощущение – полумрак между паникой и истерическим весельем. Я с трудом сдерживаю нервный смешок.

"Но Николь вышла на него раньше," – мелькает ядовитая мысль. Её имя отдается в сознании тихим звоном, как хрупкий бокал, задетый неосторожным движением. Воспоминание о её лице прошлой ночью – бледном, с глазами, полными невысказанной боли – снова проносится перед глазами.

Вся ситуация кажется настолько абсурдной, что впору снимать чёрную комедию. Но одновременно я чувствую странное, предательское облегчение, разливающееся под кожей. С каждой секундой всё яснее понимаю: я не хочу иметь ничего общего с человеком, который обращался с Николь как с дорогой игрушкой, которую можно купить и выбросить.

Мой взгляд скользит по застывшим фигурам сотрудников – они выглядят как массовка в спектакле, которая забыла свои реплики. Их замешательство почти осязаемо. Пора прерывать эту неловкую паузу.

– Так, все расходимся, – говорю я, поднимаясь со своего места. Мой голос звучит неожиданно твердо и низко. – Переговоров не будет. Что непонятного?

Отчетливо сознаю, как моя репутация хладнокровного переговорщика рассыпается в пыль с каждым слогом. Но странным образом это не имеет значения.

Люди начинают неохотно двигаться к выходу, как школьники после неожиданно отмененного урока. Воздух наполняется приглушенным шепотом и шорохом бумаг. Ловлю фрагменты фраз: "…совсем с ума сошел", "…всю сделку похоронил". Завтра, видимо, офисный чат взорвется спекуляциями.

Крис остается на месте, скрестив руки на груди. Его обычно дружелюбное лицо превратилось в маску гнева и недоумения. Я знаю этот взгляд – так он смотрел, когда мы едва не потеряли первый крупный контракт пять лет назад. Но тогда виноват был не я.

Когда последний сотрудник покидает зал, тихо прикрыв за собой дверь, Крис наконец нарушает тишину:

– Как я понял, это ты ему сломал нос? – его голос звучит жестко, с едва сдерживаемой яростью. – Чувак, что, черт возьми, происходит?

Я тяжело опускаюсь обратно в кожаное кресло, чувствуя каждую мышцу в своем теле. Тело словно налито свинцом. Костяшки пальцев снова начинают пульсировать болью – своевременное напоминание о том срыве. Потираю виски, под пальцами ощущается влага – я вспотел, хотя в помещении прохладно.

Крис не просто мой лучший друг и партнер по бизнесу. Мы вместе с первого курса университета, через многое прошли. Но даже ему я не готов рассказать всю правду о том, что происходит между мной и Николь. О контракте, который мы заключили. О том, как я начал терять контроль над ситуацией с первого дня.

– В клубе была неприятная ситуация, – говорю я уклончиво, разглядывая свои руки. – Я не знал, кто он такой.

Крис подходит ближе, опирается обеими руками о стол напротив меня. Его темные глаза сейчас кажутся почти черными.

– В каком клубе? – он наклоняется вперед, его парфюм внезапно кажется слишком интенсивным. – И что за неприятная ситуация стоила нам сделки на несколько миллионов? Тайлер, мы годами строили эту компанию. Годами!

Меня окатывает волна вины. Крис прав. Я поставил под удар не только себя, но и его, и всех наших сотрудников. Поднимаю на него взгляд, решаясь сказать хоть часть правды:

– Он оскорбил женщину. Я вмешался.

Крис на мгновение замирает. В его глазах мелькает что-то – недоверие, растерянность, проблеск понимания. Он медленно выпрямляется, изучая меня как незнакомца.

– Серьёзно? – его голос становится тише, но от этого не менее напряженным. – Ты подрался из-за какой-то случайной девицы в клубе?

Он делает паузу, качая головой, затем продолжает:

– Тайлер, это на тебя не похоже. Вообще. Ты всегда был хладнокровным, расчетливым. За восемь лет нашего сотрудничества я ни разу не видел, чтобы ты терял контроль. – Его голос снижается до почти шепота. – Что с тобой происходит?

"Не случайной," – пульсирует мысль в моей голове. Образ Николь вспыхивает перед глазами: её взгляд, который проникает сквозь все мои защитные барьеры. То, как она вздрагивает от громких звуков. Как сосредоточенно прикусывает нижнюю губу, когда думает, что никто не видит.

Но я только качаю головой, не в силах объяснить даже себе, почему эта конкретная женщина заставила меня нарушить все мои собственные правила.

– Извини, Крис. Я всё исправлю, – обещаю я, зная, что не представляю, как это сделать. – Найдём других инвесторов. У меня есть пара идей…

– Дело не в инвесторах, – обрывает меня Крис, опускаясь в кресло напротив. Его гнев словно испаряется, уступая место искреннему беспокойству. – А в тебе. Последнее время ты сам не свой. Пропадаешь без объяснений, опаздываешь на встречи, врёшь мне в лицо, – он загибает пальцы, перечисляя мои грехи, – теперь вот дерешься в клубах… – Он внезапно замирает, широко раскрыв глаза. – У тебя что, появилась женщина?

Вопрос застает меня врасплох. Я невольно улыбаюсь уголком губ, и эта непроизвольная реакция становится предательским ответом. Тепло приливает к шее – я краснею, как подросток, впервые попавшийся родителям с сигаретой.

– Чёрт возьми! – присвистывает Крис, откидываясь на спинку кресла. На его лице медленно расплывается понимающая улыбка. – Кто она? Я её знаю?

Солнце за окном наконец пробивается сквозь облака, заливая комнату ярким светом. Блики на стеклянном столе образуют причудливый узор. Я ловлю себя на мысли, что Николь понравился бы этот вид.

– Нет, – качаю головой, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть выражение глаз. – И давай не будем об этом.

– Ладно, ладно, – он поднимает руки в примирительном жесте, но его глаза продолжают блестеть от любопытства. – Не готов делиться – твое право. Но если из-за неё ты начинаешь громить потенциальных инвесторов…

Он делает паузу, изучая мою реакцию, затем продолжает более серьезным тоном:

– Может, стоит всё-таки рассказать другу, что за фурия тебя окрутила? – Еще одна пауза. Его взгляд становится острее. – Только не говори, что это та самая Николь, от которой я советовал тебе держаться подальше.

Сердце пропускает удар при звуке её имени.

– Она не фурия, – отвечаю я с такой неожиданной резкостью, что Крис отшатывается.

В этот момент, глядя на растерянное лицо друга, я понимаю, что защищаю Николь так, как никогда никого не защищал. Понимаю, что впервые в жизни готов жертвовать не абстрактными принципами, а чем-то реальным – деньгами, репутацией, дружбой – ради женщины. И это осознание пугает меня больше, чем потеря многомиллионной сделки.

– Я не могу поверить, Тайлер, – Крис хватается за голову, его пальцы сминают идеально уложенные волосы. В его голосе звенит смесь растерянности и разочарования. – Неужели ты реально влип из-за неё? После всего, что я тебе рассказывал?

Он делает паузу, изучая моё лицо с выражением судмедэксперта, рассматривающего труп на предмет признаков насильственной смерти.

– Что, секс с ней настолько стоил этой катастрофы? – его слова звучат как выстрел.

В груди что-то сжимается. Горькая ирония ситуации ударяет меня с такой силой, что я не могу сдержать короткого смешка. Тридцать тысяч долларов, сорванная многомиллионная сделка, репутация под угрозой – и всё это ради женщины, с которой я даже не спал.

Крис замирает, его зрачки расширяются, читая моё лицо как открытую книгу.

– Погоди-ка, – он подаётся вперёд, почти нависая над столом. – Вы что, даже не трахались?

Мой невольный взгляд в сторону становится окончательным подтверждением.

– Не ну это реально пиздец! – восклицает он, и его голос эхом отражается от стен конференц-зала. – Вот это она верёвки из тебя крутит.

Горло перехватывает от иронии. Если бы Крис только знал полную историю – контракт на тридцать тысяч и то, как я приковывал себя наручниками к батарее в собственной ванной, чтобы не наделать еще больших глупостей, когда думал о ней с другим. Как трясущимися пальцами набирал номер Алекса. Потому что знал – Крис не поймёт.

Солнечный свет, заливающий комнату, вдруг кажется слишком ярким, почти агрессивным. Каждая деталь вокруг приобретает болезненную чёткость: капля пота, скатывающаяся по виску Криса, едва заметный шрам на его подбородке, пылинки, танцующие в солнечном луче. Весь мир словно настроен против меня.

– Мой совет, – продолжает Крис, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди, будто только что решил мою задачу. – Выеби её поскорее и тебя отпустит. – Он делает паузу, встречает мой взгляд. – Я надеюсь на это. Иначе, боюсь, компании конец.

Эта мысль проникает глубже, чем он мог предположить, находя отклик в той части меня, о существовании которой я старался забыть. Тёмная, примитивная часть, которая не строит бизнес и не заключает сложных сделок. Та часть, которая просто хочет взять то, что считает своим.

Внутри меня будто два разных человека ведут жестокую войну. Один хочет защитить Николь, вытащить её из паутины проблем, в которую она, возможно, попала из-за меня. Стать её спасителем, рыцарем в сияющих доспехах.

Но другой голос, тёмный и низкий, шепчет иное: наказать её за то, как она перевернула мою жизнь с ног на голову. За то, что заставила меня потерять контроль, который я так ценил.

В сознание врываются яркие, почти осязаемые образы: её тело под моим, её волосы, зажатые в моем кулаке, её почти оглушающие стоны. Тепло разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Я сжимаю под столом кулак со всей силы.

Этим я и займусь прямо сегодня. От этой мысли в позвоночнике пробегает электрический импульс. Нежности оставим на потом.

– Крис, ты прав, – я выпрямляюсь, возвращая контроль над своим голосом и выражением лица. – Я виноват. Прости… это сложная ситуация. – Я провожу рукой по волосам, чувствуя их влажность от пота. – Я со всем разберусь. Всё улажу.

Он внимательно смотрит на меня, изучая, как будто впервые видит. В его взгляде мелькает что-то, похожее на сочувствие. Может быть, он понимает больше, чем показывает.

– Ладно, – наконец говорит он с тяжелым вздохом. – Но если понадобится помощь или просто поговорить – ты знаешь, где меня найти. – Он встаёт, одергивая пиджак. – И пожалуйста, не ломай больше носы потенциальным инвесторам.

– Спасибо, дружище, – отвечаю я с благодарностью, которую не могу полностью выразить словами.

Когда за Крисом закрывается дверь, тишина конференц-зала наваливается на меня всей своей тяжестью. Я остаюсь один среди мебели и стеклянных стен.

Достаю телефон и смотрю на экран. Сообщение о переводе денег отправлено Николь часов шесть назад, но ответа нет. Экран телефона остается безжизненно пустым, отражая моё собственное лицо.

Возможно, она всё ещё спит, уставшая после вчерашнего вечера. Возможно, она изучает сообщение, пытаясь понять, что оно значит для неё, для нас. Или, что более вероятно, она уже жалеет о нашей договорённости, ищет способ выскользнуть из этой странной ситуации.

Думает ли она обо мне так же, как я о ней?

Медленно кручу в руках телефон, ощущая его прохладную поверхность. С каждым поворотом устройства приходит всё более отчетливое понимание: несмотря на контракт, который сейчас составляет Джефф, несмотря на тридцать тысяч долларов, которые я перевёл ей сегодня утром, несмотря на моё патологическое желание контролировать каждый аспект своей жизни – в реальности я контролирую очень мало. Возможно, вообще ничего.

Я не знаю, что чувствует Николь. Не знаю, играю ли я для неё какую-то роль помимо роли очередного спонсора с толстым кошельком. Не знаю даже, чего хочу от всего этого в долгосрочной перспективе.

Сорванная сегодня сделка – это всего лишь первая костяшка домино в цепочке, которая может обрушить всё, что я строил годами. Всё из-за женщины, которую я едва знаю, но без которой почему-то не могу нормально функционировать.

Тихий стук в дверь вырывает меня из размышлений. В зал заходит Джефф. Его лицо сохраняет профессиональную невозмутимость, но в глазах читается неуверенность. Он держит в руках папку с документами так осторожно, будто внутри нечто взрывоопасное.

– Сэр, договор готов, – говорит он, протягивая мне папку.

Бумага кажется необычайно тяжёлой, когда я беру её в руки. В этом контракте пытаюсь зафиксировать то, что невозможно измерить деньгами – чувства, которые испытываю к Николь.

– Спасибо, Джефф, – я открываю папку, пробегая глазами по строчкам юридического текста. – Ты можешь идти.

Когда дверь за ним закрывается, я остаюсь наедине с контрактом, который может либо спасти меня, либо окончательно погубить. Первая страница обжигает пальцы, будто раскалённый металл.

"Соглашение об исключительных отношений между…"

Я не дочитываю. Чернильная строчка расплывается перед глазами. Из кармана пиджака достаю телефон и набираю сообщение:

«Сегодня в восемь за тобой заедет мой водитель. Без опозданий."

Палец зависает над кнопкой отправки на долгую секунду. Нажимаю, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.