Глава 10

Николь

– Яблочный пирог здесь просто волшебный, – говорит Тайлер, разрезая золотистую корочку. Пряный аромат корицы и карамелизованных яблок окутывает нас. – Попробуй.

Я смотрю на него исподлобья, скрестив руки на груди. Маленькое кафе на побережье оказывается именно таким, каким я его запомнила в ту ночь – уютным деревянным домиком с террасой, нависающей над самим океаном. Голубые волны разбиваются о скалы внизу, разлетаясь миллионами брызг, а крики чаек вплетаются в легкую джазовую мелодию, доносящуюся из динамиков. Но даже эта идиллическая картина не может растопить ледяной ком в моей груди.

Смотрю на протянутую мне вилку с кусочком пирога и поджимаю губы. Все это утро я отвечаю односложно и стараюсь не встречаться с ним взглядом. Вчерашний ультиматум с переездом все еще жжет меня изнутри. Но пирог действительно пахнет божественно.

– Я не голодна, – отвечаю сухо, хотя желудок сжимается от аппетитного аромата.

Тайлер не настаивает. Вместо этого он отправляет его в к себе рот, закрывая глаза от удовольствия.

– Знаешь, что самое прекрасное в этом месте? – спрашивает он, открывая глаза, в которых плещется океан. – Здесь останавливается время. Никаких прошлых обид, никаких тревог. Только ты, океан и кусочек счастья на тарелке.

Его голос звучит так непринужденно, что я невольно поднимаю глаза. Тайлер смотрит не на меня, а куда-то вдаль, где небо сливается с горизонтом. В профиль он выглядит таким же юным, как тогда, в школе, когда я не могла оторвать от него взгляд на переменах.

Но в голове всё ещё застряли его слова о вещах, которые мне дарили другие мужчины. Кто он такой, чтобы судить, как я жила все эти годы?

– Я все еще злюсь на тебя.

– Я знаю, – он улыбается, наблюдая за моей реакцией. – Но ты не можешь дуться вечно, как и голодать.

– Пытаешься подкупить меня пирогом? – я стараюсь, чтобы мой голос звучал колюче, но выходит скорее устало.

– Нет, – Тайлер поворачивается ко мне, и солнечные лучи высвечивают золотистые искры в его карих глазах. – Просто накормить.

Он придвигает ко мне тарелку, но не настаивает. И почему-то именно эта ненавязчивость заставляет меня самостоятельно взять вилку. Первый кусочек буквально тает во рту – пряный, сладкий, с легкой кислинкой яблок.

– Неплохо, – неохотно признаю я, хотя на самом деле пирог божественный.

Вкус настолько потрясающий, что я невольно закрываю глаза.

Уголки губ Тайлера приподнимаются в легкой улыбке.

– "Неплохо" в твоем словаре означает "чертовски великолепно", я понял.

Я замираю с вилкой в руке.

– Ты неплохо играл в футбол, – тихо говорю я, проверяя его.

– А ты, – он делает паузу, взгляд становится теплее, – неплохо умеешь делать вид, что тебе всё равно.

Его слова попадают точно в цель. Дыхание на мгновение сбивается, а внутри что-то болезненно сжимается. Он всегда умел видеть меня такой, какая я есть на самом деле.

Мы едим молча. Я слышу только стук своего сердца и тиканье часов на стене. Тайлер спокойно доедает свой кусок, но я чувствую его взгляд на себе.

Наконец не выдерживаю этой тишины.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.

– Что именно? – он старательно изображает непонимание. – Употребляю углеводы?

– Нет. Всё это. Контракт, переезд, новые вещи. Ведешь себя так, будто я фарфоровая кукла, которую нужно переодеть и поставить на полку.

Тайлер откидывается на спинку стула, и на его лице появляется серьезное выражение.

– Знаешь, в чем проблема кукол? Они пустые внутри. А ты, Николь, – он наклоняется ближе, его голос становится тише, – полна такой жизни, что это захватывает дыхание.

– В какую же красивую обертку ты оборачиваешь своё примитивное желание контролировать меня.

Тайлер вздыхает и отставляет тарелку с пирогом. Океанский бриз ерошит его темные волосы, делая его похожим на непослушного мальчишку, хотя в каждом его движении чувствуется сила и уверенность взрослого мужчины.

– Николь, – он накрывает мою руку своей, – я не хочу контролировать тебя. Я хочу начать все с чистого листа. Без прошлого, без призраков других мужчин между нами. Разве так будет не правильно?

В его глазах столько искренности, что моя защитная броня начинает трескаться.

– А не думал, что я не хочу забывать прошлое? Что оно сделало меня той, кто я есть сейчас?

– Той, кто ты есть сейчас… – он задумчиво смотрит на море. – А кто ты, Николь? Девушка, которая прячется за дорогими подарками, или та смелая девчонка с огнем в глазах, которую я помню из школы?

Его вопрос застает меня врасплох. Я хватаюсь за чашку чая, чтобы скрыть замешательство.

– Пойдем, – внезапно предлагает он, оставляя на столе несколько купюр. – Хочу показать тебе кое-что.

Мы спускаемся по деревянной лестнице прямо к побережью. Песок еще прохладный, и я снимаю сандалии, чтобы почувствовать его пальцами. Тайлер делает то же самое, закатывая брюки до колен. Океанский бриз играет с моими волосами, а солнце ласкает кожу. Тайлер идет рядом, расслабленный, в расстегнутой рубашке. В этот момент он кажется таким беззаботным, что моя обида постепенно тает.

– Смотри, – он указывает на наши следы на песке, которые тут же смывает набежавшая волна. – Вот что происходит с прошлым. Оно оставляет отпечаток, но затем приходит новая волна жизни.

– Философ, – фыркаю я, но уголки моих губ предательски ползут вверх.

Он замечает это и улыбается шире, явно довольный, что сумел разрядить атмосферу. Мы идем вдоль кромки воды, и я чувствую, как напряжение последних дней медленно отступает.

– У тебя татуировка дракона, – я впервые решаю спросить про рисунок на его предплечье, когда он закатывает рукав рубашки еще выше. – Как у меня.

Он удивленно смотрит на мое плечо, где из-под тонкой бретельки топа виднеется хвост моего дракона.

– Серьезно? Покажи!

Я сдвигаю ткань, обнажая витиеватого восточного дракона, обвивающего мое плечо. Тайлер осторожно проводит пальцем по контуру, вызывая мурашки по моей коже.

– Невероятно. Когда ты ее сделала?

– На двадцатилетие. А ты?

– После колледжа, – он задумчиво рассматривает свою татуировку. – Для меня это символ силы и защиты. Дракон охраняет то, что ему дорого, с яростью и преданностью.

– А для меня – свобода и неподвластность стихиям, – тихо отвечаю я. – Способность подняться над всем, что тебя держит.

Наши взгляды встречаются, и я ощущаю странную связь, которой не было даже когда мы занимались любовью.

– Знаешь, какой вопрос не дает мне покоя… – я делаю паузу, собираясь с духом. Тайлер поднимает брови, в его глазах появляется заинтересованный блеск. – Почему ты был таким бабником в школе? Никогда ни с кем не задерживался больше недели.

Он останавливается, поднимает плоский камешек и запускает его по воде. Три прыжка, четыре, пять – прежде чем камень исчезает в волнах.

– Мне было девять, когда мама ушла к своему любовнику, – говорит он, не глядя на меня. – Просто собрала вещи и уехала. Знаешь, что она сказала? "Я заслуживаю счастья". Как будто мы с отцом были чем-то, что мешало ей быть счастливой.

Волна накатывает на наши ноги, но мы оба не обращаем на это внимания.

– Отец был разбит горем. А я… я поклялся, что никогда не позволю ни одной женщине иметь надо мной такую власть.

– И поэтому ты стал… таким? – спрашиваю я осторожно.

– Если у тебя много женщин, ни одна из них не может разбить тебе сердце, – он пожимает плечами, но я вижу боль в его глазах. – Глупо, да?

Его признание поражает меня. Ведь это же… это же именно то, что я делаю. Мужчины приходят и уходят из моей жизни, оставляя после себя только материальные следы – сумочки, туфли, украшения. Но никто не задерживается достаточно долго, чтобы добраться до моего сердца. Потому что тогда они получат власть, которую я не готова отдать.

– Не глупо, – шепчу я. – Я понимаю тебя.

Тайлер смотрит на меня с удивлением, а затем его взгляд теплеет. Он протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица, задерживая пальцы на щеке.

– Может быть, поэтому мы нашли друг друга снова? – говорит он тихо. – Два человека, которые слишком боятся любить, но слишком устали быть одни.

Океан шумит вокруг нас, смывая следы наших ног на песке, но не может смыть то новое, что рождается между нами. Я делаю шаг к нему, позволяя его рукам обвить мою талию, и впервые за долгое время чувствую себя не красивой игрушкой, а женщиной, которую видят по-настоящему.

– Яблочный пирог действительно волшебный, – говорю я, прижимаясь щекой к его груди и слушая размеренный стук сердца.

– Я же говорил, – смеется он, и я чувствую, как его смех отзывается вибрацией в его груди.

Стоя в кольце его сильных рук, я впервые думаю, что, может быть, иногда стоит позволить кому-то подойти ближе. Все эти годы я держала людей на расстоянии, думая, что защищаю себя, а на самом деле просто боялась жить по-настоящему.

Глядя на волны меня вдруг накрывает странная откровенность.

– Знаешь, когда я была маленькой, я мечтала стать русалкой, – говорю я, даже не понимая, откуда взялись эти слова.

– Серьезно? Русалкой? – удивляется Тайлер.

– Да, я просто обожаю дельфинов. И думала, что если я стану русалкой, то дельфины будут моими друзьями.

– И как? Удалось исполнить мечту?

– Как видишь, хвоста у меня нет, – смеюсь я.

– Ну зато ноги какие красивые. Все русалки позавидуют, – отвечает он, и в его голосе столько искренности, что мне становится тепло.

– Однажды папа взял меня в океанариум, и я увидела шоу дельфинов… Они были такими умными. А девушка в гидрокостюме, которая работала с ними – я думала, она самая счастливая на свете…

Я замолкаю, понимая, что говорю слишком много.

– Оказывается, дельфины дружат не только с русалками, – мягко говорит он. – И никогда не поздно попробовать.

– Брось, это же просто детские фантазии, – отмахиваюсь я со смехом. – Не воспринимай всерьез.

Волны шумят, чайки кричат, но всё, что я слышу – стук собственного сердца. Пугающе знакомое чувство подступает к горлу, то самое, что я похоронила много лет назад. Тот Тайлер был мечтой, а этот… этот может стать опасностью куда серьезнее, чем все мои ухажеры вместе взятые.

Мы стоим так несколько минут, слушая шум волн и дыхание друг друга. Это странное ощущение – быть с кем-то в тишине и не чувствовать потребности заполнить ее пустыми словами. С другими мужчинами я всегда играла роль – смеялась над их шутками, восхищалась их историями, поддерживала беседу. С Тайлером я просто… существую. И это пугает меня больше, чем я готова признать.

Момент разрушает звонок его телефона. Тайлер смотрит на экран и вздыхает.

– Мне жаль, но пора возвращаться, – вздыхает он, глядя на часы. – У меня важная встреча в офисе через полтора часа.

Реальность врывается в наш маленький пузырь у океана. Я киваю, отступая на шаг, и тут же чувствую холод там, где только что было тепло его тела.

– Конечно, – стараюсь говорить легко, хотя внутри что-то сжимается. Я не должна ждать его внимания, не должна нуждаться в нем. Это опасно.

Мы неспешно возвращаемся к мотоциклу. Я чувствую странную пустоту от мысли, что сейчас он уедет. На парковке нас ждет его мотоцикл – монстр, на котором я приехала сюда, вцепившись в Тайлера так, словно он мог защитить меня от всего мира. Глупая, наивная фантазия.

– Кстати, – говорит он, доставая из внутреннего кармана куртки пластиковую карту. – Это тебе.

Черная карта с платиновой полосой ловит солнечный свет. Я смотрю на нее, не решаясь взять.

– Купи себе всё, что захочешь, – говорит он, вкладывая карту в мою ладонь. – Без ограничений. Я же обещал, помнишь?

Я смотрю на пластик в своей руке. Почему-то мне не так приятно, как должно бы быть. Раньше я бы уже мысленно планировала покупки, но сейчас…

– Карта привязана к моему корпоративному счету. Без лимита, – он улыбается, видя мое замешательство. – Тебе нужны новые вещи, Николь. Одежда, обувь, что угодно. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя… ограниченной.

Внутри меня что-то щелкает. Это знакомо. Слишком знакомо. Карточка на расходы, милая улыбка, "купи себе что-нибудь, крошка". Сколько таких карт побывало в моих руках? Правда, обычно с оговоренным лимитом.

– Без лимита? Щедрое предложение.

– Ты теперь со мной, – он говорит это так просто, словно это все объясняет. – Я позабочусь обо всем, что тебе нужно.

Я задаюсь вопросом, знает ли он, что делает. Заставляет меня чувствовать себя защищенной, окруженной заботой, а потом вручает мне ключ к своему банковскому счету? Это власть и контроль, замаскированные под щедрость. В груди зарождается гнев. Он думает, что может просто купить меня, как все остальные?

– Отвезу тебя в торговый центр, – продолжает он, не замечая моей внутренней бури. – Там есть все бутики, которые могут тебе понадобиться. А я поеду в офис. Вечером заберу тебя, и мы поужинаем где-нибудь, хорошо?

Он протягивает мне шлем, и я автоматически надеваю его. Мои мысли в таком хаосе, что я едва замечаю дорогу. Мотоцикл мчится по прибрежному шоссе, ветер треплет нашу одежду, но теперь я не прижимаюсь к нему так отчаянно. Между нами – невидимая стена из моих сомнений и его денег.

"Crystal Bay Mall" – гласит вывеска на элегантном здании из стекла и светлого камня. Тайлер паркует мотоцикл и помогает мне снять шлем. Его пальцы на мгновение задерживаются на моих щеках.

– Я заберу тебя вечером, – говорит он. – Позвони, когда закончишь.

Он наклоняется и целует меня в щеку – легко, почти целомудренно, но этот жест оставляет на коже ожог.

– Развлекайся, принцесса. До вечера, – шепчет он и надевает шлем.

Стою на тротуаре, наблюдая, как он заводит мотоцикл. Солнце отражается в хроме, ослепляя меня на мгновение. Тайлер машет рукой на прощание и вливается в поток машин, унося с собой утренний покой, оставляя меня наедине с черной картой и хаосом эмоций.

"Ты теперь со мной. Я позабочусь обо всем". Его голос эхом отдается в моей голове. Забота и контроль – две стороны одной медали. Когда-то я поклялась себе, что никогда не стану зависимой от мужчины. Что всегда буду держать ситуацию под контролем, брать то, что мне нужно, и уходить раньше, чем они успеют подобраться к моему сердцу. А теперь?

Смотрю на витрины магазинов. Gucci, Prada, Louis Vuitton. Все то, за что мне не придется платить. Провожу пальцем по пластиковой поверхности карты. Черная, платиновая, без имени – просто номер и магнитная полоса. Типичная корпоративная карта с неограниченным лимитом для особо важных клиентов. Пластик жжет мне пальцы, напоминая о контракте, который я подписала. Эксклюзивные отношения. Гребаный эксклюзив, оплаченный его деньгами.

Я поджимаю губы, чувствуя, как внутри растет сопротивление. Он думает, что нашел мое слабое место? Что его деньги и забота сломают мои барьеры? Что я буду сидеть в золотой клетке и петь по его команде?

Да, он другой. Да, рядом с ним я чувствую то, чего не чувствовала никогда. Но это опасно. Именно поэтому я никогда не позволяла себе привязываться. В тот момент, когда ты даешь кому-то власть над своим сердцем, ты теряешь контроль над собственной жизнью.

Силуэт мотоцикла Тайлера исчезает за поворотом. Я сжимаю карту крепче. Если он хочет купить меня, я заставлю его заплатить по-настоящему. Если он считает, что его деньги – это способ привязать меня к себе, я покажу ему, что для меня это всего лишь цифры.

Расправляю плечи и разворачиваюсь к стеклянным дверям торгового центра. Внутри меня война – между девушкой, которая тает от его прикосновений, и женщиной, которая всегда защищала свое сердце любой ценой. Я не знаю, кто победит. Но знаю, что сегодня я буду тратить его деньги, словно они ничего не значат. Потому что если я позволю им значить что-то – я проиграю.

Стеклянные двери торгового центра открываются передо мной, приглашая в мир роскоши без ограничений. Без ограничений? Посмотрим, Тайлер. Посмотрим.

Останавливаюсь перед витриной бутика Gucci. Завтрак с Тайлером был… странным. Он вел себя так, будто действительно хотел начать всё с чистого листа. Был внимательным, спрашивал о моих планах на будущее, словно они имели для него значение. Словно я имела значение. От его взгляда что-то внутри меня начинало таять, и это пугало сильнее всего.

"Не верь ему, – напоминаю я себе, толкая стеклянную дверь бутика. – Помни, как он разбил тебе сердце".

– Чем могу помочь? – консультант окидывает меня оценивающим взглядом. Я в джинсах и простой белой футболке – не типичный клиент для этого места.

– Покажите мне вашу новую коллекцию. Полностью, – уверенно произношу я и замечаю, как меняется выражение её лица.

Через полчаса я покидаю магазин с четырьмя объемными пакетами. Платье за девять тысяч, которое я наверняка никогда не надену. Сумка, которая стоит как подержанный автомобиль. Туфли, в которых невозможно ходить. Все идеально бесполезные вещи, которые будут напоминать Тайлеру об истинной цене его игры в "новую жизнь".

"Ты хотел стереть мое прошлое? Хорошо. Но это будет стоить тебе целое состояние."

Я перехожу в следующий бутик. И ещё в один. И ещё. С каждой покупкой внутри растет странное чувство – не удовлетворение, как я ожидала, а пустота. Будто я пытаюсь заполнить чем-то дыру, которую невозможно заполнить.

В Dior я примеряю белое платье. В зеркале отражается женщина с застывшим, отчужденным выражением лица. Кто я в этом платье? Та наивная девочка, которая верила в настоящую любовь? Или расчетливая содержанка, научившаяся извлекать выгоду из мужчин?

– Вам очень идет, – щебечет консультант. – Ваш мужчина будет в восторге.

Я смотрю на себя долгим взглядом. Что если бы Тайлер увидел меня сейчас? Что бы он подумал? Что если бы мы встретились при других обстоятельствах, не отягощенные прошлым, которое невозможно изменить?

"Прекрати, – обрываю я себя. – Он не изменился. Он всё тот же самодовольный Тайлер Коулман, который думает, что может купить всё и всех".

– Беру, – говорю я, даже не взглянув на ценник.

К трем часам дня мои руки отяжелели от пакетов с логотипами самых дорогих брендов. Я захожу в ювелирный бутик, почти не разбирая названия. Продавец выкладывает передо мной бриллиантовое колье, которое своей ценой могло бы обеспечить семью на год.

– Превосходный выбор, – произносит он с почтительной улыбкой. – Ваш мужчина, должно быть, очень щедр.

"Щедр? Или просто пытается купить мое прощение?" – думаю я, протягивая карту. Что-то внутри меня сопротивляется. Раньше это было проще – принимать дорогие подарки от мужчин, которые ничего для меня не значили. Почему с Тайлером всё так сложно?

Когда продавец отходит к терминалу, мой телефон начинает вибрировать. Тайлер. Конечно. Видимо, наконец-то пришли уведомления о транзакциях.

Я сбрасываю звонок и выбираю еще пару сережек. Пусть позлится. Пусть поймет, что его карточка – не индульгенция за прошлое.

Тайлер

– Ты выглядишь как кот, объевшийся сметаны, – говорит Крис, входя в мой кабинет без стука. – Что происходит? Акции взлетели на двести процентов, а я не в курсе?

Крис знает меня как облупленного, и от его внимания не ускользает ни одна деталь.

– Нет, – улыбаюсь я, откидываясь в кресле. – Просто… хороший день.

– Так-так, – Крис плюхается в кресло напротив, скрещивая ноги. – Я знаю этот взгляд. Когда ты в последний раз так сиял, ты купил свой мотоцикл. Колись давай, что за женщина свела тебя с ума?

Я замираю с чашкой кофе на полпути ко рту.

– С чего ты взял, что дело в женщине?

– Брось, Тайлер. За двенадцать лет нашего знакомства ты менял подружек чаще, чем рубашки, и никогда не выглядел… таким. Счастливым? Влюбленным? Выбери сам определение.

– Это Николь, – слова сами срываются с губ.

Говорить Крису о контракте я не собираюсь. Это останется между мной и Николь.

– Ты всё таки связался с ней. – Крис присвистывает. – Но сейчас я вижу, что ты хотя бы трахнул её.

Неужели у меня настолько всё написано на лице? Или Крис просто меня так хорошо знает?

Крис внимательно изучает меня.

– И она с тобой не из-за денег?

Его вопрос попадает в больное место, хотя Крис об этом не подозревает. Встреча с Николь раскрыла во мне что-то, чего я не испытывал уже очень давно. Искренность, желание быть настоящим… тягу к женщине, а не к очередному трофею. Но что если Крис прав? Что если сейчас она со мной только из-за моего статуса и богатства?

Мой телефон вдруг вибрирует на столе, прерывая поток мыслей. Я бросаю на него рассеянный взгляд, но замираю, увидев уведомление от банка: "Запрос на подтверждение транзакции. Cartier, $47,895.00. Утвердить?"

Следом приходит еще одно уведомление, и еще. Транзакции на крупные суммы одна за другой. Gucci. Dior. Louboutin. Chanel. Prada. Словно кто-то решил скупить половину бутиков.

И тут меня осеняет. Николь. Моя карта.

Крис замечает мою реакцию и наклоняется вперед:

– Что случилось? Акции всё-таки упали?

– Нет, – я не могу сдержать улыбку, осознавая, что происходит.

Просто вижу, что кое-кто решил мне отомстить.

Я утверждаю все транзакции одним свайпом, не вчитываясь в суммы. Деньги никогда не были для меня проблемой. Но поведение Николь… это интересно. Её способ наказать меня, используя мою же карту.

– Начинаю думать, что мозг тебя покинул вместе с совещанием в девять утра, на котором ты должен был быть, – Крис смотрит на меня с подозрением.

– Извини, но мне нужно сделать звонок, – отвечаю я, набирая номер Николь.

Крис закатывает глаза, но поднимается с кресла:

– Ладно, но не забудь, что через сорок минут у тебя встреча с инвесторами. Постарайся к тому времени вернуть свои мозги из женских трусиков, где бы они сейчас ни были.

Он выходит, а я нажимаю на вызов. Телефон долго гудит, и я почти уверен, что Николь так и не ответит.

Откладываю телефон и поворачиваюсь лицом к двери – Крис стоит в дверном проеме с папкой документов.

– Твои инвесторы через пятнадцать минут будут здесь, – говорит он, проходя в кабинет. – Готов?

– Абсолютно, – отвечаю я, хотя мысли все еще с Николь.

– Знаешь, – Крис складывает руки на груди, изучая меня взглядом, – я видел, как ты общался с сотнями женщин. Но никогда не видел, чтобы ты так светился.

Следующие восемь часов проходят в привычном ритме деловых встреч и переговоров. Презентую новый проект инвесторам, обсуждаю детали с архитекторами, подписываю контракты. Но весь день в кармане настойчиво вибрирует телефон – банковские уведомления, которые я специально игнорирую. Хочу, чтобы у Николь была полная свобода, чтобы она почувствовала себя настоящей принцессой хотя бы на один день.

Только когда офис пустеет и за окнами зажигаются городские огни, я наконец достаю телефон. Открываю банковское приложение и… черт возьми. Это уже не свобода, а какое-то ограбление среди бела дня.

Louis Vuitton: $7,400

Gucci: $12,300

Tiffany & Co: $24,750

Chanel: $18,560

И это только крупные транзакции. Между ними – десятки мелких покупок в парфюмерных бутиках, магазинах нижнего белья, обувных салонах. За один день она умудрилась потратить сумму, которой хватило бы на приличный автомобиль.

Я глубоко вдыхаю, откидываюсь в кресле и пытаюсь понять, что происходит. Это месть? Или она просто такая – транжира от природы, которая видит в мужчине лишь источник денег?

Мой взгляд падает на фотографию с утренней прогулки, которую я сделал незаметно для неё – Николь стоит босиком на песке, волосы растрепаны ветром, а на лице такое выражение беззащитной открытости, что у меня сжимается сердце. Нет, это не просто избалованная девчонка. Здесь что-то другое.

Закрываю отчет и еду к торговому центру, где мы договорились встретиться. Николь ждет меня у входа, окруженная пакетами и коробками всех мыслимых брендов. Она выглядит одновременно воинственной и неуверенной, как будто не знает, чего ожидать от моей реакции.

– Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь? – бросает она вызов, когда я подхожу. – Я следовала твоему совету – никаких ограничений.

В её глазах что-то похожее на страх, замаскированный под дерзость. Она ожидает скандала. Готова к нему. Может быть, даже хочет его.

Я медленно улыбаюсь.

– Давай помогу донести всё это до машины.

Её лицо на мгновение теряет всю воинственность, сменяясь искренним удивлением.

– Что? Это всё, что ты хочешь сказать? Я только что потратила целое состояние твоих денег!

– Ник, я дал тебе карту без лимита и сказал покупать что хочешь. Ты сделала именно то, что я предложил.

Я начинаю собирать пакеты из её рук. Краем глаза замечаю, как она стоит в замешательстве, не зная, как реагировать на мое спокойствие.

– Давай все это загрузим и поедем поужинаем, – говорю я, направляясь к парковке. – Я забронировал столик в "Морской жемчужине". Оттуда виден закат над океаном.

По дороге к ресторану она молчит, явно обескураженная моей реакцией. Или, точнее, отсутствием реакции. Я не задаю вопросов о покупках, не комментирую суммы. Просто веду машину, иногда поглядывая, как последние лучи солнца играют в её волосах.

Ресторан встречает нас изысканной атмосферой прибрежной роскоши: мягкое освещение, звон бокалов, шум волн за панорамными окнами. Нас проводят к столику в уединенном углу с идеальным видом на горизонт, где небо сливается с океаном в огненном поцелуе заката.

Шампанское уже ждет в ведерке со льдом. Я наполняю бокалы, передаю один Николь. Она принимает его с осторожностью, словно боится подвоха.

– За что пьем? – спрашивает она напряженно.

– За новые начинания, – отвечаю я, поднимая бокал. – И за откровенность.

Мы чокаемся, и я наблюдаю, как она делает глоток, не сводя с меня настороженных глаз.

– Ты не злишься? – наконец не выдерживает она.

– А должен?

– Я потратила больше ста тысяч за один день!

Я пожимаю плечами:

– У меня есть эти деньги, Ник. И я сам дал тебе карту.

– Но… это же безумие! Никто не реагирует так спокойно, когда девушка…

– Когда девушка что? – я наклоняюсь ближе. – Пытается его спровоцировать? Проверить границы? Или, может быть, наказать за что-то?

Её щеки вспыхивают. Попал в точку.

– Я хочу понять одну вещь, Николь, – продолжаю я мягко. – Ты действительно хотела все эти вещи? Или просто пыталась заставить меня пожалеть о том, что дал тебе карту?

Она отводит взгляд, теребя салфетку.

– Не знаю, что ты хочешь услышать.

– Правду.

Она смотрит на меня долгим взглядом, словно оценивая, стою ли я ее откровенности.

– Ты сам сказал, чтобы я не брала вещи от других мужчин. А почти все, что у меня было – их подарки. И вот ты приходишь со своей черной картой, словно покупаешь меня, как они…

– Я не покупаю тебя, Николь.

Её глаза вспыхивают, как два аметиста под лучами солнца. Она подается вперед, и я ощущаю волну её парфюма – сладкий, опасный, как первый глоток виски.

– Нет? А что же ты делаешь, Тайлер? – её голос обжигает, как тлеющие угли. – Заключаешь контракт на эксклюзивные отношения, забираешь к себе, контролируешь, что мне можно взять из собственной квартиры, а потом великодушно даришь платиновую карту со словами "развлекайся, малышка". Просвети меня… чем ты отличаешься от всех тех мужчин, которые думают, что могут купить женщину?

Её слова прошибают меня насквозь. Она попала точно в цель, метко и беспощадно. Со стороны всё выглядит именно так.

– Я хотел, чтобы ты чувствовала свободу, – я смотрю ей прямо в глаза, стараясь подобрать слова, которые не звучали бы как оправдание. – Чтобы ты не ощущала, что что-то потеряла, согласившись быть… рядом со мной. Но я не пытался купить тебя, Николь. Ты не оставила мне выбора.

Уголок её идеально очерченных губ приподнимается в горькой усмешке:

– Деньги всегда покупают, Тайлер. Таков этот мир. Пора признавать очевидное.

– И сколько раз тебя уже покупали? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Её глаза превращаются в две льдинки, обжигающе-холодные.

– А сколько девушек ты трахал и бросал, чтобы никто случайно не пробрался за стену твоего драгоценного сердца? – парирует она, изящно скрестив руки на груди.

Туше. Мы молча сверлим друг друга взглядами через стол, оба ощетинившиеся и раненые.

– Прости, – говорю я первым, проводя рукой по волосам. – Это было нечестно и недостойно с моей стороны.

На её лице мелькает удивление – мимолетное, но я успеваю поймать его. Похоже, Николь не ожидала извинений от мужчины вроде меня.

– Я не хотел, чтобы всё обернулось так, – я протягиваю руку через стол, но останавливаюсь в миллиметре от её пальцев, оставляя выбор за ней. – Я не пытаюсь управлять твоей жизнью. Просто… – я делаю паузу, и внезапно для себя решаю сказать правду, – я никогда не был в настоящих отношениях, Николь. Я не знаю, как это работает.

– А кто сказал, что у нас настоящие отношения? – она вскидывает подбородок, и этот жест почему-то разбивает что-то внутри меня. – У нас контракт, если ты забыл.

– Контракт, – повторяю я, понизив голос до интимного шепота. – Ты действительно думаешь, что я привез тебя к себе домой, делю с тобой завтраки из-за какой-то бумажки с подписями?

Она смотрит на мою протянутую руку, но не делает ни движения навстречу:

– Тогда зачем?

Я глубоко вздыхаю.

Потому что когда я увидел тебя снова, Николь… я понял, что все эти годы пытался найти кого-то похожего на тебя. Кого-то с таким же огнем в глазах. И всегда терпел неудачу.

– Тайлер, перестань ходить вокруг да около. Ты влюбился в меня?

Я молчу. Потому что, если скажу это она разорвёт контракт и я потеряю её.

– Потому что я хочу узнать тебя лучше, – отвечаю просто. – Не девушку, которая думает, что должна быть с мужчиной за деньги. А настоящую Николь. Ту, которая любит яблочный пирог и носит татуировку дракона. Ту, которая смеется, запрокинув голову, когда по-настоящему веселится. Ту, которая смотрела на океан сегодня утром так, словно он мог ей что-то прошептать.

Она смотрит на меня долго.

– Зачем это всё, Тайлер? К чему эти игры? Условия контракта ясны – никакой любви.

– А кто говорит о любви? – я позволяю себе хищную улыбку. – Я говорю о любопытстве.

Я наконец касаюсь её руки, нежно проводя большим пальцем по запястью, где бьется пульс.

– Условия нашей сделки остаются в силе. Но я обещаю тебе кое-что, Николь, – я понижаю голос до бархатного шепота. – Когда ты будешь сравнивать каждого мужчину со мной. Они все проиграют. Все до единого.

Её зрачки расширяются, а дыхание становится чуть прерывистым – маленькая победа, которую я засчитываю себе.

– Самоуверенность тебе к лицу, – выдыхает она. – Но не думай, что ты первый, кто пытался меня впечатлить. В моей жизни были мужчины, поднявшие планку достаточно высоко.

Провожу большим пальцем по её ладони, чувствуя, как она невольно вздрагивает:

– Знаешь, в чем разница между мной и ними, Николь? – мой голос становится глубже. – Они пытались впечатлить тебя. А я собираюсь показать, кто ты на самом деле – даже те стороны, которые ты прячешь от себя самой.

Подношу её руку к губам и целую кончики пальцев один за другим.