Глава 13

Я замерла, не в силах поверить.

В свою удачу, разумеется. Потому что ничем, кроме удачи, объяснить такое стечение обстоятельств невозможно. Я весь день ломала голову над тем, почему Рэйвен так настаивал на поездке на пмж на темную сторону, как в этот же день я получаю возможность узнать правду!

Неужели этот мир решил компенсировать мне все плохое из прошлого разом? И людей, требовавших вернуть им деньги за препарат, который они никогда у нас не покупали? И которого у нас в аптеке не было никогда! И тех, кто просил примерить вагинальные свечи, и тех, кто советовал мне народные рецепты? И, возможно, даже тех людей, которые влетали с криком, что им презерватив достался бракованный! И надо заменить, срочно заменить! Вот вам использованный — а мне дайте хороший!

Едва не хихикнув со своих же мыслей, я постаралась притвориться статуей и внимательно прислушалась.

— Шорсейн, Шорсейн, я думал, что хотя бы ты поймешь, — рассмеялся Рэйвен. — Ладно, попробуй отгадать, раз спросил.

После этих слов я больше верила, что Рэйвен именно глава какой-то Темной Башни. Властный и уверенный тон не оставлял сомнений в том, что он строгий начальник. Эдакий биг босс. Теперь бы понять — это его истинное лицо или же тут дело в общении с разными людьми. Потому как мне куда больше нравился его вежливое и теплое отношение, а не вот это слегка высокомерное.

— Ты ведь знаешь, какая моя основная цель? И как человека, и как Темнейшего, и как Главы Темной Башни?

— Процветание темных земель? — спросил Шорсейн.

— Слишком пространно, — ответил Рэйвен.

— Более быстрый прогресс в науке? Поднятие уровня жизни темных? Расцвет Темной Башни? — задавал вопросы Шорсейн, но, видимо, по лицу Рэйвена понимал, что что-то не так. — Не уступать светлым землям по уровню развития?

— Последнее уже горячее. И как ты думаешь, чего нам не хватает, что сравниться со светлыми?

— Да всего хватает, — совершенно по-кошачьи прошипел Шорсейн, словно его оскорбляло само предположение, что темным чего-то не хватает. — Наши маги не уступают их магам, представители вымирающих племен уже давно сидят на темных землях, потому что им дороги их уши, хвосты и прочие части тела, которые светлые обзывают непотребством и за которые грозят сжечь в первородном огне. Наши ученые работают денно и нощно, стараются так, что ни одно лаборатория не прожила еще дольше двух недель…

— О, уже две недели жива? — перебил Рэйвен. — На новый рекорд идут, неплохо, неплохо. Ладно, подскажу еще. У светлых есть что-то, в чем они опережают нас. И, заметь, из-за этого развитие их городов идет семимильными шагами. Не догадываешься?

— Попаданцы? — судя по тону, Шорсейн уверился, что попал в точку.

— Мо-ло-дец! — сказал Рэйвен. — Полезные попаданцы. Совет по развитию в большинстве своем состоит из Светлейших, которые оставляют на своих землях практически всех полезных людей из другого мира. И именно попаданцы приносят из своих миров передовые знания, которые помогают светлым достичь быстрого прогресса.

— Поэтому вы решили похищать полезных попаданок? — ляпнул Шорсейн. — И начал с этой Лерии?

Я сама поморщилась — что за глупое предположение? Понятное дело, что Рэйвен преследовал другие цели.

— Ты дурак? — вздохнул Рэйвен. — Или опять съел кучу пирожных с валерьяновым корнем?

— Последнее. Но всего лишь десять штучек! — воскликнул Шорсейн, а потом быстро перевел тему:- Но нам же тоже сюда отправляют попаданцев…

— Шорсейн, ключевое слово здесь — полезные. Я глава Темной Башни, ученый с высшей магической степенью, и мозги, и фантазия у меня работают превосходно. Но даже я не могу представить, чем может быть полезен темным землям человек, работающий в секс-шопе, переворачиватель пингвинов или же девушка, которая на полной уверенности сказала, что ее работа — дарить радость своим внешним видом! И если мы за эту радость не платим, да и вообще ее не испытываем, то нам нужно к лекарю!

— Глава, может вы не будете мучить меня вопросами и расскажете все как есть? — жалобно спросил Шорсейн. — Я знаю, что у нас все грустно, но я не могу понять, как связано то, что Совет не дает нам попаданок, а вы променяли встречу со Светлейшим из совета, готовым нам помочь, на доставку этой Лерии на темные земли.

— Шорсейн, а ты изучал историю совета по развитию мира, а также его состав и нынешние функции? — осторожненько так поинтересовался Рэйвен.

— Обижаете, — ответил Шорсейн. — Совет по развитию мира состоит из тридцать одного человека, двадцать восемь из которых светлые. Ну, это сейчас состоит, раньше их было меньше.

— А теперь напомни, по какому принципу распределяют попаданцев.

— На общем собрании большинством голосов, — вздохнул Шорсейн. — Глава Башни, вы так и будете меня спрашивать?

— Если говорить какие-то вещи напрямую, то они расслабляются и прекращают мыслить быстро и гибко. Другим людям такую роскошь я могу предоставить, а вот личному помощнику — нет, — отрезал Рэйвен.

— Глава, скажите честно, вы мстите мне за ту эмоциональную характеристику в дилижансе? — спросил Шорсейн.

— Нет, — ответил Рэйвен, после чего добавил с легким смешком: — Если только немного. Ты знаешь только основной способ распределения полезных людей из других миров. Но тогда как бы к нам на темные земли попадали бы полезные попаданцы? Надеюсь, ты не думаешь, что у Светлейших есть совесть, а потому они делятся кем-то с нами?

— Тогда что?

— Каждый член совета имеет право выбрать для своих земель одного попаданца ежегодно. Из наших в совете только трое, поэтому сам понимаешь, какова ситуация. Именно поэтому я так стремлюсь попасть в этот совет.

— Но туда не попасть, — вздохнул Шорсейн. — Сами же знаете, что для получения должности нужно согласие больше половины членов совета. И опять мы упираемся в то, что там светлых большинство. Именно поэтому вы должны были встретиться с тем Светлейшим! А не тащить с собой девчонку!

— Думаешь? Есть ведь и второй путь в этот совет, — почти что самодовольно сказал Рэйвен. — Он намного сложнее. Но нередко удача улыбается ради справедливости.

— То есть, вы хотите сказать, что второй способ попасть в совет связан с Лерией?

— Именно. Любой маг-амбидекстр может претендовать на должность, если он поспособствует развитию мира, открыв непревзойденный талант. Например, найдет недооцененную советом девушку из другого мира, которую совет посчитал бесполезной и сослал на границу.

— А этого будет достаточно? — удивился Шорсейн. — Она ведь всего лишь травница, пусть и с невероятными навыками, но этого недостаточно, чтобы ее назвали непревзойденным талантом только из-за высокоэффективных зелий с травами. Тут надо что-то такое, из-за чего в совете ни у кого не останется и шанса возразить.

— Конечно, этого недостаточно. Представь, Шорсейн, что будет, если тебя вдруг отправят на границу для сражения с теми же земляными червями? Ты соберешь отряд, припасы, которые почти не портятся, несколько зелий, потому как у них небольшой срок годности, а также кипу трав, которые не всегда сможешь приготовить правильно. И ты, и твой отряд будут испытывать неудобства, страдая от ран, которые простым отваром из котла не вылечить.

— Спасибо, конечно, Ваше Темнейшество, но давайте вы будете фантазировать о чем-то более приятном.

— Не вопрос, — ухмыльнулся Рэйвен. — Представь, что тебе не нужно тащить ни травы, ни зелья, а только ма-а-аленькие круглые штучки, которые куда сильнее и эффективнее любого флакона с качественным травяным настоем. Как думаешь, такого изобретения достаточно, что человека, его создавшего, назвали непревзойденным талантом?

— Вы сейчас серьезно? — в голосе Шорсейна сквозило восхищение и даже мурлыканье.

— Абсолютно. Эта вещь называется таблеткой. И Лерия знает, как эту таблетку сделать. Сложности есть, но, думаю, с этими сложностями справлюсь и я.

Я крепче сжала кулаки, опустив голову. Знала ведь, что есть подвох. Но кто бы мог подумать, что подвох будет таким? Это слишком…

… это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Если Рэйвену так нужна эта таблетка, то ему очень и очень будет нужен тот, кто ее сделает, то есть, я. Ну, и мое расположение. Из этого сам собой напрашивается вывод, что меня и детей если уж и не будут всячески холить и лелеять, то обижать стопроцентно не станут.

Немного неприятно, конечно, что Рэйвен специально подставился на проверке. Пусть он этого не озвучил, но после слов Шорсейна сомнений почти не было. Но оценивая свою ситуацию сейчас, я слон. Большой довольный слон!

Особых отличий темных земель от светлых я не увидела, а вот отношение точно будет разным, потому что одно дело, когда тебя приняли за бесполезного человека, которого сослали подальше, да еще и не особо волновались, если вдруг помру при магической проверке, а совершенно другое, когда ты уникальный специалист, способный сделать то, что очень нужно одному очень хорошему человеку, который может хорошо позаботиться обо мне и детях.

Я едва не потерла довольно руки — ну красота же! И почему Рэйвен мне об этом раньше не сказал?

Я себе голову сломала, размышляя, зачем я понадобилась Рэйвену, тем более, когда он сказал, что специалистов у них хватает. Разобрать на органы? Продать в рабство? Нет, я указала в контракте, что этого нельзя делать со мной и детьми, но вдруг что-то похожее не учла? Сделать любовницей? Последнее, будем честны и откровенны, не то что слишком меня пугало. Рэйвен был как раз в моем вкусе, да и своим поведением большую часть времени вызывал симпатию и приятное удивление. Тяжести носил, дверь открывал, падать не давал, еду готовил, в аптеке день отстоял, да еще и на следующий согласился…

Обычно чем лучше казался человек, тем серьезнее где-то был подвох.

А тут Рэйвен всего лишь хотел, чтобы я сделала таблетку, да еще и со всеми возникающими сложностями планировал помочь. Да я сама была очень даже не против сделать эту таблетку, потому что страшно жить в мире, где ты можешь лечиться только настойками, которые при серьезном заболевании не спасут.

— Идеально! — воскликнул Шорсейн так резко, что я вздрогнула и едва не вскрикнула.

Ну, в принципе, он хорошо описывал мое нынешнее состояние, однако кричать мне не стоило. Во-первых, подслушивание — не очень благовидное дело, а во-вторых, я хотела еще что-нибудь интересное услышать, раз уж есть такая возможность.

— Вот и я о чем, — улыбнулся Рэйвен.

— И какие прогнозы? Как быстро она сможет сделать эту таблетку? Мы успеем подать заявление до наступления зимы?

— Не знаю.

— Эм, вы не успели уточнить у нее все эти нюансы? — осторожно спросил Шорсейн.

— Я у нее ничего вообще не спрашивал, да и на эту тему мы не разговаривали, — отчеканил Рэйвен. — Она пока не знает, что нужно сделать эту таблетку, а также то, как сильно это повлияет на темные земли.

— Ваше Темнейшество, а можно узнать, почему? — Шорсейн спрашивал необычно мягким голосом, словно чуть более резкий звук спровоцирует то ли извержение вулкана, то ли меторитный дождь.

— Потому что у меня принцип — не смешивать работу и отношения.

— А у вас отношения? — голос Шорсейна дал самого настоящего петуха.

— Возможно, пока я об этом тоже не знаю. Не спрашивал. Скажем так, отношения потенциальные, я не исключаю, что мне откажут, — совершенно спокойно заявил Рэйвен, от чего я не смогла сдержать вздоха удивления — вот это уже покруче и, пожалуй, поинтереснее таблеточек. — И да, напомни мне, кто из принцев темных земель обладает самым безобидным, но идиотских характером?

— Ко всем светлым этих принцев! — эмоционально прошипел Шорсейн. — Вы мне лучше объясните, как вы, Ваше Темнейшество, умудрились влюбиться за такое короткое время?!

— Может я влюбчивый человек? — издевательски протянул Рэйвен. — Увидел чудесные рыжие волосы, прекрасные э-э-э, в общем, просто прекрасные глаза — и пропал?

Ну-ну, конечно, влюбчивый, так я и поверила. И дело тут совсем не в том, что Рэйвен не помнит цвет моих глаз — кому этот цвет вообще сдался? Я вот тоже пару раз была влюблена, какой цвет глаз? Если я хотя бы узнавала этих людей — уже хорошо. Это, конечно, сарказм, до сих пор не могу забыть, как проштрафилась с тем хирургом.

А Рэйвен слишком уж спокойный для влюбчивого, да и какой-то откровенной симпатии, выходящей за рамки дружественной, я не обнаружила. Хотя…

— А не от больших ли перспектив вы пропали? — фыркнул Шорсейн.

Вот это уже ближе, но не соответствует моему впечатлению о Рэйвене.

— Шорсейн, — холодно сказал Рэйвен. — Я разве похож на человека, который использует женщин подобным образом?

— Нет, конечно, нет, — тут же вздохнул Шорсейн. — Иначе вы бы не улетали от очень нужного нам спонсора, которая питала к вам определенные чувства, на только что созданном параплане.

— Это была необходимость, — отметил Рэйвен. — Наши ученые так старались, но никто не решался его испытать. Как руководитель башни я обязан был испытать его.

— Ага, прямо в тот момент, когда пришел наш спонсор, была лютая необходимость влететь в лабораторию, схватить параплан и даже не выслушав до конца подробный инструктаж, испытать его, выбежав в окно десятого этажа башни.

— Я хотел порадовать наших ученых, — Рэйвен оставался невозмутим.

— До смерти. До вашей смерти, — пробормотал Шорсейн.

— Я маг, заклинание левитации я освоил так давно, что уже и не помню когда. К тому же, параплан действительно сработал. А та леди… пообщайся ты с ней хотя бы полчаса, то сиганул бы вообще с крыши башни, — заметил Рэйвен. — Ладно, Шорсейн, разумеется, я пока в Лерию не влюблен. Но она мне действительно нравится. Она совершенно отличается от всех, кого я знаю. В положительную сторону.

А вот это уже было приятно: знать, что тому, кто понравился тебе, понравилась ты. Но к чему он обещал меня познакомить с принцами?

— Тогда почему бы не поговорить с ней откровенно?

— Потому что, Шорсейн, я не хочу, чтобы она посчитала, будто моя симпатия связана с выгодой. Даже ты так подумал, хотя знаешь обо мне много. А что подумает Лерия, которую я только-только привел на эти земли, если я одновременно предложу ей встречаться и создавать такую нужную всем нам таблетку? Подозреваю, что ничего хорошего. Увы, я не смогу доказать ей, что все слова, которые я тут говорю, — чистейшая правда. Это ты понимаешь, а у нее нет повода доверять мне в такой двусмысленной ситуации. К тому же, у нее уже есть негативный опыт общения кое с кем из совета, поэтому не хочу ее пугать.

Как бы ему намекнуть, что меня так примерно раз в неделю в аптеке тут пугать пытались? Я уже такая привычная, что даже если толпа зайдет и начнет делать это синхронно, то только вздохну и выйду в другую комнату, предварительно заперев дверь. А насчет доверия Рэйвен прав. Вот только подслушанному разговору я верила.

— И как вы тогда планируете действовать?

— Своим чередом, — загадочно ответил Рэйвен. — Не смотри так удивленно, я знаю, что делаю. В конце концов, у меня предостаточно опыта. Правда, отношения с ними не были особо серьезными, но как ухаживать за женщиной, я знаю.

— А с таблеткой что? Она ведь важнее, — заметил Шорсейн. — Тоже своим чередом? Если так, то чем Лерия тут заниматься будет?

— Настои и настоечки делать, как минимум. Между прочим, с твоей любимой валерьянкой.

— О! Валерьяна-а-а, — радостно протянул Шорсейн. — У меня ощущение, что я ее прямо сейчас чувствую. Такой слабый, но приятный аромат… Странно, я ведь никогда не приносил валерьянку в кабинет, откуда пахнет?

— И моим указом запрещено проносить что-либо, связанное с валерьянкой, на этот этаж. Тебе уже чудится после твоих пирожных?

— В том-то и дело, что нет! Я ее чую!

Я подняла руку и принюхалась. Ну точно! Я же перед отъездом крысе наготовила запас, а запах еще не выветрился!

— И где же ты ее слышишь? — Рэйвен не верил.

Спасибо ему, у меня есть время свалить от кошака, который изображал из себя валерьянового наркомана! Я медленно сделала шаг назад.

— Да у двери слышу! — сказал Шорсейн.

Когда я делала второй тихий шажок, дверь передо мной распахнули.

— Лерия? Что вы тут делаете? — Шорсейн побледнел так, что даже кончики ушей, покрытые короткой шерсткой, стали казаться светлее.

— Стою, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимость и напоминая себе, что лучшая защита — нападение. — Рэйвен пригласил меня в свой кабинет, если у меня возникнут вопросы. Вопросы возникли, поэтому я пришла в кабинет Рэйвена.

— Но… это не кабинет Рэйвена, а мой кабинет, — растерянно сказал Шорсейн.

— Перепутала, — улыбнулась я. — Разрешите уйти?

— Лучше пройти, — тут же выпалил Шорсейн, впуская меня внутрь.

Подавив желание сбежать куда глаза глядят, я зашла в кабинет. Да, у Рэйвена был чуть другой, но какого… какого они так похожи?!

Шорсейн смотрел на меня, я смотрела на Шорсейна и улыбалась. Улыбаться, когда происходящее выходит за рамки ожиданий, — полезное качество, что не единожды спасало меня при работе в аптеке. Ну, и тут пригодилось.

— А-а-а! Вы в-в-все слышали, д-д-да? — Шорсейн сообразил, что произошло, и запаниковал еще больше, чем раньше.

И куда больше Рэйвена. Последний же стоял спокойно, разглядывая меня некоторым сомнением, будто не до конца осознавал, что я тут стою.

— Что ты слышала? — спросил Рэйвен.

— Все, — честно созналась я. — От создания таблетки до твоей симпатии. И не вижу никаких проблем.

Последнее я выпалила для подстраховки. Проблемы я кое-какие видела, но не настолько критичные, чтобы заострять на них внимание. Особенно, когда меня поймали на бесцеремонном подслушивании.

— Вот и отлично! Понятия не имел, как рассказать тебе обо всем, чтобы ты не надумала чего лишнего. А так ты точно знаешь всю ситуацию без прикрас. И, если я правильно услышал, то все в порядке?

— Абсолютно, — подтвердила я, понимая, на что Рэйвен намекает.

— Все сложилось так идеально, что даже удивительно, — сделал Рэйвен свой вывод.

— Да, я тоже так думаю, — кивнула я.

— Вы! Вы! Я тут один, что ли, переживал за всю ситуацию и за ваши еще не завязавшиеся отношения больше, чем за недоеденные валерьяновые пирожные? — прошептал Шорсейн, но его вопрос мы с Рэйвеном оставили без ответа.