Глава 14

Первый откровенный разговор с Рэйвеном состоялся на следующее утро. И совсем не потому, что Рэйвен не хотел поболтать со мной предыдущим вечером, когда я так удачно все подслушала. Хотел, наверное. Вот только я — нет: полученную информацию надо было взвесить, разложить по полочкам и понять, как использовать для себя и детей наилучшим образом. И при этом не обидеть одно Темнейшество, которому я нравилась.

Почему не обидеть? Ну, грех обижать мужчину с такими стальными нервами, с такими разнообразными навыками, положительными качества характера, да еще и с хорошим вкусом. Если я нравлюсь мужчине, то априори плохого вкуса у него быть не может. По крайней мере, так утверждали мои родители, близкие родственники, друзья и даже бабульки, которым я продавала двадцать препаратов по одной пластинке и улыбалась, слушая, сколько, чего и от чего они пьют. А не верить их словам у меня не было ни единой причины.

В общем, вечером под шумок, создаваемый Шорсейном, я удрала, успешно избежав разговора. Спасибо эмоциональному котяре, который был в шоке от нашего поведения, а потом долго-долго утверждал, что нельзя же так с хрупкими женщинами — правду-матку прямо в лоб, без вообще каких-либо пиететов! Это Рэйвену со мной повезло, а другая бы туфлей в лоб зарядила. Чем Рэйвен заслужил подобный акт насилия? Этого не поняла ни я, ни сам Рэйвен. Оставалось предполагать, что у оборотня явно был не самый удачный опыт общения с противоположным полом.

На вопрос, а как надо было, Шорсейн, кстати, тоже ответил. Надо нежно, предварительно извинившись. За что? Да какая разница! Лучше извиниться и сказать, что не прав, а потом уже найдется за что. Что-то мне подсказывало, что Шорсейн был дамским любимчиком. И моим он стал, потому что только благодаря тому, что он качественно отвлек Рэйвена, я смогла выскользнуть из кабинета и умчаться в выделенную комнату.

И вот после того, как я все обдумала, сладко поспала (ну, два часа на сон, оставшиеся после моих размышлений, попросту не могли быть несладкими), плотно поела вместе с бодрыми детишками, даже попробовала местный аналог кофе — спасибо словоохотливой блондиночке, имя которой я так и не запомнила, за совет — я-таки дошла до кабинета Рэйвена. Точнее, меня туда привела та же самая служанка, что и подавала завтрак. Видимо, кто-то вчера впечатлился моей способностью ориентироваться в пространстве.

Я вошла в кабинет, даже не пытаясь скрыть любопытство. Что ж, ничего удивительного, что я перепутала его с кабинетом Шорсейна, ведь помещения выглядели как близнецы. Тот же стол почти в центре комнаты, те же шкафы с книгами и свитками, несколько стульев и кресел, маленький передвижной столик с кувшином и стаканами. Разве что у Рэйвена комната казалась более строгой и аскетичной: никаких украшений, ваз с цветами или картин на стене, если не считать таковыми прибитые гвоздями (обычными строительными!) чертежи странных объектов, листки с химическими формулами и математические расчеты.

Рэйвен кивком предложил мне присесть в кресло напротив его рабочего места:

— Лерия, извини, пожалуйста, срочная работа. Надо решить с горящими проектами — давать одобрение или не давать, а то… некоторые уже извелись, ожидая разрешение приступить к работе.

— Чудесная работоспособность! — поддакнул Шорсейн и протянул Рэйвену приличную кипу бумаг.

— Жаль, что не направленная в нужное русло, — пробормотал Рэйвен, после чего взвесил листы в руке и сделал выводы: — Так, десять минут — и готово.

Шорсейн вежливо покхекал, после чего доложил еще три таких же кипы:

— Ваше Темнейшество, проекты для одобрения.

— М-м-м, несколько десятков минут, — со вздохом заключил Рэйвен, после чего пояснил для меня: — Если не разберу, то они такого начудят, а мне потом ломай голову, зачем мы это сделали, куда использовать и есть ли предел той степени стыда, которую я способен ощутить. И самое важное — куда утек наш бюджет. И искать каждый раз именно мне.

— То есть, меня вы уже не считаете, да? Я так тут… для украшения стоял… — обиженно сказал Шорсейн.

— Тебя хватает на десять минут, а после начинается! То валерьяновые пирожные трущишь, то обивку на кресле портишь, а в последний раз вообще в окно за птичкой сиганул! Так что да, ты тут исключительно для украшения и десятиминутной моральной поддержки, — отрезал Рэйвен, начиная просматривать бумаги и сортировать их на три стопки.

— Иначе с ума сойти можно! И обивка — это нервное. А птица — это предел всему, отчаяние. Нельзя такое на трезвую голову и целые лапы проверять, — вздохнул Шорсейн, после чего выхватил стопку и тоже стал сортировать.

— Так, вот это, вот это и это продвинуть вперед, пусть делают как можно быстрее, — Рэйвен по воздуху притянул к себе папку из кожи и вложил туда три листа. — Это что? Что? Лизун? Какой такой лизун? Пресветлые задницы советников светлого совета! Объясни мне, что это за лизун?!

— Ну, это такая цветная субстанция, которая липнет к поверхностям, но не липнет к рукам, — заученно ответил Шорсейн.

— Отлично. Зачем нам цветная субстанция, которая липнет к поверхностям и не липнет к рукам?

— Это весело? — неуверенно сказал оборотень.

— Весело? Также весело, как зонтики для обуви? Или трусики для рук? Что там у нас еще было интересного? Прикуриватель от солнца?

О, кажется, что теперь я все точно поняла.

Я получила ответ, как Рэйвен смог выдержать аж день в аптеке и даже согласился на второй. Работенка у него та еще… Интересная, как и изобретения. Я честно держалась, стараясь не заржать. Смогла же я как-то с серьезным видом трясти одинаковые баночки с одинаковым препаратом, чтобы покупатель по звуку определил — на заводе или в подполье сделаны…

— Вы говорите так, словно я виноват в том, что мы выделили финансы на это дело…

— А кто еще?! — неподдельно возмутился Рэйвен. — Не я же подписывал разрешение на начало этих исследований.

— Меня напугали до смерти!

— И как же?

— Руководитель проекта… Передо мной встали на колени, умоляя выдать минимальное пособие… — Шорсейн издал душераздирающий взмявк, словно кто-то наступил ему на хвост и с минуту не убирал ногу. — Что все что угодно… хоть раздеться прямо в моем кабинете и исполнить все мои фантазии… если я не подпишу разрешение, то прямо сейчас меня начнут уговаривать подобным образом!

— Слушай. Руководитель этого проекта, если не ошибаюсь, Брюгер Фенс. Мужчина в два с половиной метра ростам, с такими мышцами, которым поголовно завидуют наши воины и кузнецы, с животом, который способен убить, если он слишком резко развернется. И Брюгер выглядит на человеческие пятьдесят лет. Я нигде не ошибся? — спросил Рэйвен, получив кивок, скептически спросил: — И он предлагал все это?

— А вы думаете, я трепетная барышня, чтобы так легко испугаться до смерти? — возмутился Шорсейн. — Это действительно страшное зрелище! Но я держался до конца — я дал им минимальный бюджет!

Бедный котик — иначе тут и не скажешь. Хотя я понятия не имела, можно ли так говорить. Вдруг для оборотня сравнение с животным, чьи уши и хвост он имеет, оскорбительно?

— Ну все, все, ты молодец, я тебя не виню, разбирай проекты дальше, — утешил оборотня Рэйвен. — Лерия, если хочешь смеяться, то не запрещено. Иначе шутка про лопнуть от смеха может стать не такой уж шуткой.

— Нет-нет, я кремень, — улыбнулась я профессиональной улыбкой.

В конце концов, Рэйвен с Шорсейном действительно быстро разобрались с работой. Дурацких проектов было не слишком много, просто в память что-то странное и абсурдное въедается обычно куда сильнее, чем нормальное.

— Что ж, Лерия, ты готова теперь поговорить насчет вчерашнего? — спросил Рэйвен, как только Шорсейн унес одобренные бумаги.

А Темнейшество-то проницательное! Сразу понял, про мою вчерашнюю неготовность…

— Расскажи мне, что ты имел ввиду под непревзойденным талантом. Это образное определение? Как ты планируешь помочь мне в создании таблетки, потому как я не знаю, как преодолеть отсутствие электричества, без которого машина не заработает. И что будет после создание таблетки? — я внимательно смотрела на Рэйвена, стараясь уловить малейшее изменение в эмоциях.

Слишком уж умный он. А умные люди довольно редко говорят чистую правду, как показывает практика. Но, как я ни старалась, понять, что Рэйвен где-то привирает или недоговаривает, было невозможно.

Непревзойденный талант — это не просто какая характеристика. Это звание, которое давало человеку множество преимуществ: от ежемесячных пособий на жизнь и на исследования до положения в обществе, которое не уступало магам и аристократам. Но и стать талантом такого уровня нелегко.

— Первая проблема — титул нельзя получить сразу, — сказал Рэйвен, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Надо же, у нас даже похожие привычки есть.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты последовательно должна получить титул «Редкий талант» и «Исключительный талант», — сказал Рэйвен. — Не смотри так удивленно и недоверчиво, поверь, для твоих навыков это не трудно. Совет легко раздает эти два титула, потому как они практически никаких преимуществ не дают. Достаточно показать им что-то новое и хотя бы относительно полезное. Сделаешь эти, как ты говорила, свечи. И попросишь совет испытать на себе.

— Рэйвен, а создание таблетки действительно твоя цель? — шепотом спросила я, даже брови нахмурила.

— Промежуточная цель. Конечная, все-таки, вступить в совет, — ответил Рэйвен, пожимая плечами. — Хотя это тоже промежуточная. А вот уровнять прогресс светлых и темных земель… Стой, а почему это ты спрашиваешь?

— Рэйвен, мне кажется, что ты бессовестно врешь, — вздохнула я.

— Эм, а почему вру? — Рэйвен действительно растерялся.

— Откуда же мне знать? — спросила я. — Понятия не имею, почему ты отказываешь прямо сказать мне, что куда больше получения таблеточки тебя интересует перспектива создания ректальных свечей. И, предположу, потолще и с интересными эффектами, верно?

— А… — протянул Рэйвен, а потом до него дошла моя шутка и он громко рассмеялся. — И как ты догадалась? Эх, меня раскрыли! Как же так?!

— Слишком уж зловещее лицо у тебя было, когда ты рассказывал, как члены совета на себе будут проверять действие свечей, — рассмеялась я.

— Я потренируюсь в следующий раз. И ты ни за что больше не узнаешь, какой я коварный и злой глава Темной Башни, как я хочу заставить членов совета страдать, — поддержал мою шутку Рэйвен, после чего нахмурился: — Вот шутка-шуткой, Лерия, но перспектива хоть косвенно поиздеваться над этим советом вдохновляет так, что я чувствую себя готовым работать больше по двадцать часов в сутки.

— Неужели в совете все такие гадкие? — сочувственно спросила я.

— Не все, — честно ответил Рэйвен. — Но большинство. Не считая темных и нескольких светлых, которые прекрасно понимают, что такой дисбаланс в развитии наших земель ничем хорошим не закончится, все остальные — закоренелые снобы, консерваторы и…

— И? — спросила я.

— На твою фантазию, — великодушно предложил Рэйвен, после пояснил: — Я не могу такие слова говорить при девушке, которая мне нравится.

Что ж. Если Рэйвен хотел меня смутить, то у него это отлично получилось. Никогда не встречала таких прямых мужчин, которые так быстро понимают свои чувства и так легко их выражают. Это… мило? И приятно.

— Кхм… Давай вернемся к совету и его гадостям, — попросила я, понимая, что сейчас не готова поступить как барышня из классического романа и броситься к Рэйвену с криком, что он мне вроде как тоже нравится.

— Я бы предпочел более приятные темы для обсуждения. К тому же, если говорить о гадостях, то разве ты сама не поняла, что представляет из себя совет, когда тот га… кхм, снял штаны перед тобой?

Отвращение и злость на лице Рэйвена порадовали: приятно осознавать, что такое поведение не вызывает у него даже легкого понимания. И спокойно. Значит, с жизненными позициями и ориентирами у Рэйвена все в порядке.

— Меня больше интересует тот момент, какие особенности получения этих званий? Мне надо будет делать свечи и таблетки прямо тут и везти туда? Нужна будет презентаций? Есть ли какие-то подводные камни? Не может ли совет просто сказать, что все сделанное мной — ерунда?

— Давай отвечу на последний вопрос сначала, — сказал Рэйвен. — Может, по идее. Нам, скажу так, не единожды отказывали, хотя можно было бы пропустить. Но здесь есть маленький нюанс. Если совет решит, что изобретение недостаточно полезно, чтобы дать человеку соответствующий титул, то этот человек может не дать использовать свое изобретение на светлых землях. Патент, защита и все такое. Если они признают изобретение полезным и дают тебе титул «Непревзойденный талант», то технологию изготовления таблетки или же, если не получится ее повторить, то саму таблетку, ты должна будешь предоставить светлым. В совете, конечно, сидят и узколобые дураки, но умных людей намного больше. Они не смогут отказаться от подобного.

— Рэйвен, ты мне ответь честно. Меня после такого точно не запрут где-нибудь в темном пыльном помещении не заставят и дальше всеми силами, но уже под конвоем способствовать «развитию мира»?

— Какие у тебя интересные… опасения, однако, — сказал Рэйвен, глядя на меня задумчиво-презадумчиво. — Честно, Лерия, я бы сейчас очень хотел сказать, что побуду твоим защитником, уберегу от подобной участи и иже с ним, но не буду.

— А почему? — спросила я. — Слишком проблемно?

— Слишком бессмысленно, — улыбнулся Рэйвен. — Тебе и так ничего не грозит, а я не настолько беспринципен и бессовестен, чтобы врать, даже если мне очень хочется выглядеть в твоих глазах как можно лучше. Как я уже говорил, «Непревзойденный талант» сродни титулу. И привилегии должны быть реальными. Единственный способ превратить их в таковые, а не оставить номинальными, — это заключить магический контракт с членами совета. Если кратко о содержании… То твой контракт со мной — урезанный прототип, не более.

— А если не кратко? — тут же заинтересовалась я.

— Ты выбираешь, где жить, исключительно сама. Как работать, на кого, какие цены устанавливать на то, что ты сделаешь. И в случае, если тебе угрожают или к чему-то принуждают, то ты всегда можешь обратиться за защитой к совету. И, в отличие от распределения, они защищают отлично. Поэтому твои опасения беспочвенны.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мало мне защиты от Рэйвена, так я еще и от совета ее получу. И впрямь опасаться будет нечего, разве что…

— Ага, новый вид защиты — снятие штанов, — я не удержалась от ехидного смешка.

— Идиоты есть везде, — вздохнул Рэйвен. — Но даже они знают, чем грозит несоблюдение условий магического контракта.

— И чем же? — спросила я.

По правде сказать, это вопрос волновал меня давно. До сего дня я слышала лишь то, что маги не нарушают контракты, но почему — никто мне так и не сказал. Мик не знал, Най с Наей тем более, а больше я ни с кем не завязала близкое знакомство. Не у крысы же спрашивать?

— Есть два варианта нарушения магического контракта — случайный и осознанный. В первом случае все довольно неплохо: на теле мага появляются магические плетения, которые выглядят как полосы и начинают зудеть. Если исполнение контракта игнорировать, то зуд превратится в боль, но разумные маги до такого обычно не доводят.

— А сознательный?

— Тогда сразу приходит боль. Магические плетения изначально имеют белый цвет, но со временем переходят в черный. Если и после этого маг не намерен соблюдать условия контракта, то полосы начинают кровоточить, а нерадивый маг умирает, — совершенно спокойно сказал Рэйвен, после чего, видимо, заметил, как я побледнела, и добавил: — Тебя это не касается, не бойся.

Я, конечно, бесстрашная: и алкоголикам в боярышнике отказывала, несмотря на угрозы пожаловаться на меня президенту, и бабулькам безрецептурное не продавала, улыбаясь в ответ на обещания проклясть меня до седьмого колена вечной молочницей, и даже спорила с людьми, которые швыряли в меня коробочки от лекарств. Но представлять человека, который в прямом смысле слова будет истекать кровью, слишком жутко!

— Извини, — сказал тихо Рэйвен. — Я не должен был все это рассказывать, все же твой мир отличается от нашего.

— Все нормально, — улыбнулась я, беря себя в руке и решая побояться как-нибудь потом. — Я же сама попросила.

Рэйвен кивнул, соглашаясь с моими словами, но неподдельное участие и так и не ушедшее легкое беспокойство во взгляде помогли успокоится окончательно.

— В общем, если ты не против попробовать получить этот титул, то можно уже начинать постепенно готовиться, — сказал Рэйвен.

Не против? Да я обеими руками «за»! Вы меня извините, но упускать такой шанс? Да ни за что! Я не тщеславна, но столько плюшек упускать — грех.

— Я абсолютно не против, — уверенно ответила я.

— Вот и отлично. — Рэйвен после моих слов аж расслабился, а потом размеренным тоном сообщил о планах: — У тебя впереди полгода, чтобы сделать и порошки, и свечи, и таблетки. Я помогу всем, чем смогу. Если что-то надо, то приходишь ко мне и говоришь. Если вдруг меня не будет на месте, то ты всегда можешь найти Шорсейна. Я дам ему соответствующие указания. Да и сам буду в первое время навещать вас с детьми. Касательно таблетки. У нас два химика, которые делают субстанции разного рода, переговоришь с ними, решишь, с кем тебе удобнее работать. А потом можно и заняться созданием таблетки.

— А электричество? Без него не запустить таблеточную машину, — сказала я. — Это куда более серьезная проблема, чем отсутствие субстанций.

— Вовсе нет, — загадочно улыбнулся Рэйвен. — Возможно, через месяц все решится само собой. Но если нет — тогда подумаем. Электричества у нас нет, но электричество — это что-то похожее на молнию, а маги, умеющие работать с этой стихией, имеются. Но я практически уверен, что этого не понадобится. Не спрашивай, пусть будет сюрпризом.

Что-то напрягали меня такие сюрпризы… Да и вид у Рэйвена как у обожравшегося сметаны кота. Подозрительно.

— Тогда что мне делать сейчас? — спросила я.

— То, что и планировала. Сначала выберем тебе подходящий дом, обустроим, я покажу тебе город, поставлю на довольствие. На первое время, — тут же добавил Рэйвен, увидев, что я нахмурилась.

Помощь помощью, но благотворительность мне не нужна. Сомневаюсь, что это довольствие могут получать те, кто не состоит на королевской службе. А я вроде как не слишком жаждала. На себя-таки работать предпочтительнее.

— Потом познакомимся с химиком, а потом будешь делать то, что хочешь. Кстати, а что ты хочешь делать?

— Работать, — честно ответила я. — Сейчас середина недели, непривычно, что я ничего не сделала.

Ага, ощущение, что чего-то не хватало, преследовало меня с момента, как я села в кареты. Любовь к работе — это диагноз. Рэйвен издал смешок, после чего сказал:

— Тогда давай выберем тебе отличный дом. А моя работа как раз потерпит — пусть Шорсейн еще денек пострадает.

Рэйвен поднялся из-за стола, собираясь покинуть кабинет, но я не торопилась. Сидела в кресле с невозмутимым видом, словно нет ничего такого, чтобы остаться здесь в отсутствие хозяина.

— Лерия, у тебя есть еще какие-то вопросы?

Проницательный Рэйвен. Но и мне в этом качестве не откажешь.

— Только один, — сказала я, задумчиво постукивая по подлокотнику кресла костяшками пальцев. — В тот день, когда ты отправился на магический допрос к светлым магам, и они узнали, что Темнейший… Ты подставился специально?

Рэйвен этого вопроса определенно ждал — ни капли удивления или растерянности. Движения спокойные, лицо расслабленное, словно я спросила его о том, что он предпочитает на завтрак.

— Что будет, если я не отвечу? — спросил он, не меняя выражения лица.

— А что может быть? — нахмурилась я, не совсем понимая, на что он намекает.

Ну, не ответит — так не ответит. Мне, конечно, интересно, но способов заставить Рэйвена говорить у меня нет.

— Например, ты откажешься создавать таблетку, получать титул, назовешь меня подлецом и дашь мне пощечину? — предположил Рэйвен, судя по всему, на полном серьезе. — Порядок этих действий, кстати, может быть произвольным.

М-м-м, вот это неожиданно. Я считала, что Рэйвен лучшего мнения обо мне и моем уме. Я не использую свой главный козырь по такой мелочной причине. Но вывод напрашивался сам собой, и я не преминула его озвучить:

— То есть, ты специально пошел туда, чтобы подставиться сам и подставить нас, да?

— То есть, мое предположение верное? — передразнил меня Рэйвен.

— В корне неверное, — ответила я. — Я не идиотка, чтобы отказываться от таких преимуществ только из-за обмана, который, в принципе, пока не принес мне каких-то серьезных проблем. И, надеюсь, не принесет. Да и мужчин по лицу бить бы не стала.

Последние слова я произнесла особо выразительно и встала с кресла. Что же, я выяснила все, что хотела, можно и за нашим домиком идти. Я не успела сделать и пары шагов, как Рэйвен заговорил:

— Твое предположение тоже неверное. Не в корне, но частично. На магический допрос я шел лишь с желанием помочь, подставить себя и тебя у меня не было ни малейшего желания и намерения. Но врать, что все там произошло случайно, не буду. У меня был весомый повод сделать так, чтобы Светлейшие узнали о моей истинной сущности, поэтому, Лерия, надеюсь, что ты не станешь думать обо мне слишком плохо.

— Не стану, — кивнула я.

— Доверяешь? — лукаво усмехнулся Рэйвен.

— Трудно не доверять тому, кто умрет мучительной смертью, если не поможет мне нормально обустроиться на темных землях, — заметила я, отзеркалив улыбку Рэйвена.

Мужчина в ответ лишь рассмеялся. Ну, чувство юмора — прекрасное дополнение к неплохому характеру. Неожиданно Рэйвен резко прекратил смеяться, после чего сказал:

— У меня тут в голове одна фраза всплыла, потому появился один вопрос. Ты мужчин не стала бить бы в принципе или в принципе по лицу?

— Последнее, — улыбнулась я. — И да. Не спрашивай, куда бы я ударила. Уверена, ты не хочешь об этом знать.

— Что-то мне подсказывает, что и впрямь не хочу, — пробормотал себе под нос Рэйвен, после чего распахнул дверь и жестом предложил мне пройти вперед. — Вместо бесполезной и наверняка печальной информации давай выберем тебе отличный дом. Или, если хочешь, ты сможешь остаться в Темной Башне и стать официальным исследователем.

— Благодарю, но нет. Мне нравится возможность развивать свое дело, — честно ответила я, выходя из кабинета.

Рэйвен вышел за мной, закрыл кабинет, а потом шепнул что-то прямо в дверь. Я успела заметить странное колебание, похожее на рябь на воде. Магия, да? Надо бы узнать о ней побольше. Безумно обидно попасть в магический мир, но остаться обычным человеком.

— Как скажешь, — ответил Рэйвен, поворачиваясь в мою сторону: — Детей заберем сейчас или когда останется два-три наиболее подходящих варианта?

Вспомнив ехидство Ная, дотошность Наи и молчаливое упрямство Мика, а также все пункты в контракте, которые они дописали без моего ведома, я сказала:

— Потом покажем детям.