Глава 15

Мы с Рэйвеном осмотрели больше десятка домов. И нынче я согласилась бы на первый обычный двухэтажный дом. Только вот с обычными домами вышла загвоздочка…

— Лерия, мне нужно больше критериев для выбора дома, — сказал Рэйвен, зачеркивая в своем свитке очередной адрес. — Я не могу понять, чем тебя не устроили все предложенные варианты.

О, конечно, совершенно неясно, что меня не устроило в пяти- или шестиэтажных домах, в которых не против была бы остановиться даже сама королева. Да туда мои потенциальные клиенты зайти постесняются! Даже ювелирная лавка напротив одного из домов выглядела скромнее. И, разумеется, любой вор обойдет стороной, узнав, что там только одинокая девушка с тремя детьми. Да и попросту страшно было залить каким-нибудь настоем белый пол из непонятного, но точно дорого материала. А что уж говорить о всяких статуэтках и украшениях? Нет, я-то уклонюсь — у меня опыт работы в аптеке, где при поднятии руки выше десяти сантиметров был слишком высокий шанс разбить стеклянную банку с БАДом из ничего и от всего. Эта банка была истинным монументом — стояла там три года, стоила не меньше этого самого монумента и целенаправленно никогда не продавалась: такой груз на своей совести не выдержал бы ни один специалист.

Но у детишек-то подобного опыта нет! Там зацепят, тут столкнут, здесь разобьют… И все будет очень методично, совершенно случайно и, что самое неприятное, со слезами, расстройствами и клятвенными заверениями, что обязательно отработают. Я, конечно, планировала детишек как-то наказать за самоуправство, но поселить их в таком месте — слишком жестоко. Да и я сама предпочитала что-то поскромнее.

— Рэйвен. Нам нужен обычный дом. Два или три этажа, подвал, обычные стены, минимум украшений, прочная мебель. Все, — вздохнула я, сворачивая за Рэйвеном в какой-то переулок.

Сейчас мы, устав от шума центральной улицы, шли какими-то проулками и жилыми двориками, где не толпился народ и можно было совершенно спокойно поговорить. Торговая улица меня, конечно, впечатлила. Торговые дома, выставленные перед ними лавки с товаром — чтобы привлечь внимание, вывески. Немного шумно, но никаких зазываний, характерных для рынков, я не слышала. Все было довольно спокойно, интеллигентно, я бы сказала и очень разнообразно. Сначала было очень весело, я даже заглянула в лавки непрямых конкурентов — травников и знахарок, приятно удивилась количеству клиентов и маленькому ассортименту лекарств. Мне с моими знаниями будет где развернуться и чем завлечь.

— Я понял тебя, — Рэйвен неожиданно встал как вкопанный, а потом резко сменил направление: — Кажется, я знаю, что тебе подойдет. Единственная проблема — улица там довольно тихая, поэтому может не быть такого притока покупателей.

— Зато жить будет комфортнее, — ответила я, после чего попросила: — Веди.

Ну, Рэйвен и отвел меня.

В дом моей мечты.

И почему он сразу его не показал? Двухэтажный дом с подвалом был идеален со всех сторон и во всех местах: не слишком маленький и не слишком большой, с отличным торговым залом — большим, светлым. За торговым залом огромное помещение, которое как раз подойдет для создания лекарств. Уютный второй этаж, уже полностью меблированный и отремонтированный буквально умолял меня здесь поселиться прямо сейчас! А купальня? Да она еще более невероятная, чем рост цен на лекарства! Кто бы мог подумать, что в мире, где нет электричества, доставки еды и пластыря, найдется такое великолепие? Три бассейна с водой разного размера и глубины, выложенные натуральными отшлифованными камнями, статуя с кувшином, из которого льется вода. Ну почти что современный душ. И обслуживать ничего не надо — все работало благодаря какой-то хитрой магии, которую Рэйвен пообещал постоянно проверять.

Я оббегала весь дом не меньше трех раз, пока не признала, что недостатков практически нет. Села на услужливо подвинутый ко мне стул и счастливо улыбнулась.

— Этот дом, да? — сделал вывод Рэйвен. — Я почему-то был уверен, что ты выберешь в центре города. Например, с кованной оградой и большим задним двориком.

— Тот дом мне понравился, но у него три огромнейших минуса, — сказал я, с удовольствием осматривая просторную комнату, где я планировала сделать торговый зал.

— Да? Какие же?

— Во-первых, он слишком велик даже для десятерых. Во-вторых, он прямо в центре очень шумной улицы, работать там хорошо, но жить — не очень. И в-третьих, совсем рядом стоит лавка травника.

— Тебе не стоит бояться конкуренции, твои лекарства ничуть не уступают.

— Возможно. Но тогда открытие аптеки пройдет тяжелее, да и сам травник мне спасибо за отобранных клиентов не скажет. А с травниками я предпочла бы сотрудничать. И, кстати, не только с травниками. Ты говорил, что у тебя есть знакомые химики, которые могут делать субстанции. Я хочу сделать порошки.

— Сейчас у нас два химика, — сказал Рэйвен. — Но я познакомлю тебя с одним — Антором. Со вторым, Карфеном, я бы посоветовал тебе не сотрудничать, хотя в своем первом мире он работал как раз над компонентами, которые потом использовались для создания лекарств. Или сотрудничать с осторожностью.

— Почему? — удивилась я. — Он… обманывает?

— Вовсе нет, — нахмурился Рэйвен. — Да и человек он неплохой, с ним легко поладить, можно без проблем договориться, но…

— Но что? — подтолкнула я это Темнейшество к ответу.

— Эта история не должна разойтись, — все же начал Рэйвен. — Наши солдаты, которые сражаются на границе с пустошью, нередко подвергают свои жизни опасности из-за нападающих монстров. Поэтому им позволено использовать некоторые… опасные вещи в критической ситуации. Понимаешь, когда стоит вопрос — либо умереть, либо получить неожиданные побочные эффекты, то второй вариант предпочтительнее. И поэтому им разрешено использовать субстанции, которые делают наши химики. Всего немного вещества на кончике ножа может вытащить темного мага с того света. И Антор, и Карфен делали эти вещества, вот только от субстанций Карфена многим магам было плохо: головокружение, потеря сознания, тошнота, рвота… У веществ Антора похожее тоже было, но не в такой степени. Мы подозреваем, что Карфен делал что-то не так. Поэтому предлагаю сейчас передохнуть, перекусить и отправиться на встречу с Антором.

Это было неожиданно. Почему-то мне казалось, что субстанции не использовались в лекарственных целях, ведь даже от трав был значительный эффект. А насчет Карфена… Мне в голову пришла неожиданная идея.

— Рэйвен, скажи, а субстанцию пробовали обычные люди? Ту, которую делал Карфен?

— Нет, конечно! — Рэйвен возмутился. — Как можно? Тем более, повторюсь, мы используем все это лишь в одном случае — когда стоит вопрос жизни и смерти.

— Тогда я предлагаю сначала зайти к Карфену, а не к Антору. У меня есть пара догадок, почему так происходит.

— О, и какие идеи? — тут же оживился Рэйвен.

— Чтобы их высказать, мне сначала нужно понять, что за вещество кому и в каком количестве давали, — сказала я, не торопясь озвучивать все свои предположения.

— Шабрураз. Для заживления ран и уменьшения боли.

— Что? — спросила я, чувствуя, как у меня дергается бровь от дивного названия неведомого зверя.

Нет. Этого не может быть! Рэйвен казался таким великолепным, почти идеальным, не мог же он быть из тех… кто коверкает названия лекарственных веществ с абсолютно невозмутимым выражением лица и полной уверенностью в своей правоте?! Какая потеря…

— Шабрураз, — терпеливо повторил Рэйвен, а когда заметил мой скептический вид, добавил: — Я ничего не путаю, поверь, встречал наименования и ужаснее за время своей работы. Лекарства в разных мирах разные, названия могут не совпадать.

— Я должна увидеть это название своими глазами, — не поверила я Рэйвену ни на грамм, а потом сообразила: — Стой, а если и сами вещества разные? Вдруг они не смогут приготовить то, что мне нужно?

— Что-то сходное, я уверен, найдется, — спокойно сказал Рэйвен. — Два наших химика из разных миров, но половина веществ, которые они могут сделать, совпадают. К тому же, есть такая вещь, как химические формулы. И они, как мы успели заметить, везде одинаковы. Знаешь химическую формулу — можешь приготовить нужную субстанцию. Я не вдавался в подробности, слишком узкая область знаний. Лучше тебе это дело с нашими химиками обсудить.

— Обсудим, — кивнула я, вставая со стула. — Но для начала я хочу расспросить, какие эффекты были от субстанций с одинаковым действием, как их давали, чтобы понять причину побочных реакций на субстанцию, сделанную Карфеном.

Доза? Индивидуальная реакция организма? Нежелательные примеси? Или слишком чистая субстанция, дающая максимальный эффект? Я склонялась к последнему по одной простой причине: для магов даже травяная настойка была сродни чудо-таблетке с мгновенным эффектом. На что была способна субстанция — оставалось только догадываться. Тут и разница несколько десятых миллиграмма могла сказаться.

— Для этого ходить к химикам не нужно, все результаты использования в свитках в Темной Башне, — улыбнулся Рэйвен. — Пойдем посмотрим? Только прежде оформим на тебя дом.

Рэйвен кивнул на выход, и я пошла за ним. Дождавшись, пока Рэйвен закроет дом, я сказала:

— Я бы сначала показала его детям. Должны же они одобрить дом, вдруг не понравится. Все-таки это место, где им жить долгое время.

В том, что дом им придется по вкусу, я не сомневалась. Слишком неприхотливы, слишком привыкли радоваться даже мелочи, так как они могут пожаловаться на такой уютный дом? Я до сих пор не могла забыть их реакцию, когда я показала в предыдущем доме их спальни. Она не была чрезмерной: всего одно «спасибо», одна благодарная улыбка. Но то, как Най, словно не веря в происходящее, неуверенно гладил ладошкой кровать, словно драгоценную вещь, заставляло меня отворачиваться, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. А ведь я совсем не эмоциональный человек.

— А вот с контрактом они с тобой не посоветовались, разве не стоило бы и тебе поступить также, чтобы они почувствовали ситуацию? Решить за них, поставив перед фактом, — заметил Рэйвен, после чего мягко улыбнулся: — Ты слишком добрая, Лерия. Не то что мне это не нравилось, но с таким характером тебе придется нелегко.

— Думаешь? — усмехнулась я. — Видишь ли, Рэйвен, я знаю этих детишек намного лучше тебя. Они кажутся веселыми и легкомысленными, но все иначе. Тяжелое детство заставило их быстро повзрослеть, куда быстрее чем следует. Они настолько нетребовательны, что могут даже не задуматься, что в моем единоличном выборе дома что-то не так. Думаю, они хотят видеть меня частью семьи, но пока не чувствуют.

— Если ты им не скажешь, что не показала дом нарочно из-за их правок в контракте, то они и не поймут, верно? — сообразил Рэйвен. — Так не проще сказать?

— Не проще, — покачала я головой. — Если я так поступлю, то они решат, что я делаю это им назло. И сделают что-то назло мне. Все это превратится в замкнутый круг. И вместо спокойных детей я получу агрессивно настроенных ежиков. К счастью, доброта и стыд им совсем не чужды. Эй, не смейся, они действительно очень добрые!

Рэйвен старался: давил смех изо всех сил, но он упрямо прорывался. Ну, в чем-то я его понимаю: детей, которые грозят облить кипятком, трудно считать такими уж благодушными. Но это с точки зрения Рэйвена. А вот с моей точки зрения все было иначе, такая детская забота даже умиляла.

— Извини, — повинился Рэйвен. — Продолжай, пожалуйста. Я все равно не совсем понимаю, к чему ты ведешь.

— Они уже сами понимают, что поступили неправильно, вмешавшись в мою личную жизнь. А если не поняли, то Мик им разъяснит — он очень умный парень. Когда я поступлю не так, как сделали они, то эти совестливые дети определенно почувствуют стыд. Было уже подобное, проходили. И это ощущение стыда заставит их задуматься о своих поступках в будущем. Конечно, будь на их месте менее сообразительные, совестливые и благодарные дети, то такое бы никогда не сработало, а сыграло против меня. Но, к счастью, у Ная и Наи есть эти черты характера, что позволяет мне не опускаться до угроз и наказаний, а использовать некоторые манипуляции. Хотя наказание за контракт у них все-таки будет, для закрепления, так сказать. Слишком сложно?

— Отнюдь, я понял. Ты…

— Очень хитрый гадкий взрослый, — без капли стеснения сказал я. — Возможно, когда-нибудь они догадаются, какой я манипулятор, и убегут.

— Не думаю, — сказал Рэйвен. — Детей не обманешь — они слишком хорошо чувствуют, когда их любят. А это самое главное. Все остальное, думаю, они смогут простить.

Все обсудив, мы с Рэйвеном вернулись в Темную Башню. Перво-наперво мы отправились по моему настоянию в выделенную комнату, чтобы проверить детишек. Бумаги об исследовании, конечно, важны, но дети — важнее. Хотя бы из вполне логичных опасений, что они могут случайно немного навредить башне. Или не случайно. Или не немного. Не уверена, что мои нынешние финансовые возможности позволят покрыть нанесенный вред, а эксплуатировать Рэйвена немного совестно.

Дети так-то послушные, но иногда бывали «интересные» случаи. А с учетом того, что в Темной Башне, как я поняла, хватало всяких необычных вещей и необычных людей, а Мик не всегда мог за ними уследить… В общем, пока мы поднимались по лестнице на третий этаж, я поделилась опасениями с Рэйвеном, на что тот посмеялся:

— Разумеется, никто бы не оставил детей без присмотра в таком месте. Темная Башня — не игровая площадка, хотя некоторые ученые под моим началом считали иначе. Пришлось переубеждать.

— Успешно? — не удержалась я.

— Более чем. Возможно, мнение не изменили, но поведение — точно, — улыбнулся Рэйвен такой хитрой-прехитрой улыбкой. — Хочешь узнать как?

Что-то не завидую я этим ученым, которые Его Темнейшество умудрились вывести из себя.

— Покорно благодарю, но нет, — мотнула я головой. — Думаю, без некоторых знаний мой сон будет крепче и стабильнее. А за детьми кто присматривает?

— Шорсейн, кто же еще? — удивился Рэйвен, открывая передо мной дверь, ведущую в холл третьего этажа. — Разве можно доверить их кому-то еще?

— Жестоко, — заметила я. — А в чем он провинился-то?

— Почему жестоко? — спросил Рэйвен, но я прекрасно видела, что он лукавит.

— Загладят и зажмякают до смерти, — предположила я.

— Ну, не до смерти, хотя шерсть может выпасть. А провинился… Жрал пирожные с валерьянкой во время моего отсутствия. Четыре коробки нашел за камином — забыл замести следы за собой. Вот теперь пусть отдувается.

Шорсейн действительно отдувался по полной. Най с Наей осадили его с двух сторон, внимательно изучая пушистый хвост и не менее пушистые уши. Шорсейн стоически терпел не только детишек, но и подшучивания Мика, который стоял в сторонке и с легкой насмешкой наблюдал за ситуацией, однако ни Ная, ни Наю не останавливал. Да и послушались бы они? Признаюсь, я сама не против была потрогать пушистые подвижные кошачьи ушки, но опасалась, что мои действия не так поймут: Шорсейн все же не кот, а я не ребенок, чтобы так его тискать.

Мы перекинулись парой слов, договорившись, что Шорсейн покажет детям дом. И, если дом понравится, то все наши пожитки переместит туда. После чего, под дружные пожелания побыстрее разобраться с работой, покинули комнату и отправились за записями о шабруразе.

Название, конечно, такое себе. Сейчас я даже понимала людей, которые смеются над названиями лекарств. Нет, логично, почему смеются над пердоланом, лохеином или дристаном, но моя профдеформация не позволяет мне понять, что не так с папазолом или аторвастатином. Но, пожалуй, благодаря шабруразу мое понимание станет немного лучше.

Рэйвен завел меня в комнату, заставленную стеллажами вдоль и поперек, помог найти свитки и журналы об этом лекарстве, после чего усадил за большой письменный стол прямо тут же.

— Может, хочешь что-то бодрящее? — поинтересовался мужчина.

— И сладкое к нему, — не стала отказываться я, после чего вспомнила, что сегодня только завтракала, даже не пообедав, и мечтательно сказала: — Кусок мяса-а-а-а.

— У тебя. Однако, специфическое понятие сладкого, — рассмеялся Рэйвен, садясь напротив.

— Я не я, если голодна, — вспомнилась мне рекламка из моего мира.

— Последний раз я такую фразу слышал от нашего оборотня-генерала. Если тебе интересно, то все закончилось тем, что он сгрыз треть мечей в оружейной, — засмеялся Рэйвен. — Зато потом все сообразили, что количество провианта надо срочно увеличивать. И больше не пытались не доложить еды в тарелку оборотня.

Я усмехнулась, но ничего не сказала, погружаясь в изучение записей. Я четверть часа листала журнал, поражаясь дотошности заполнявшего. Возраст, время, место, количество, все возможные реакции во всех подробностях. Но меня интересовало совсем не это. Самую важную информацию я найти не могла.

— Рэйвен, а препарат давали на кончике ножа? Никак не отмеряли? — поинтересовалась я, не найдя ничего дозе.

— Почему же, по половине грамма ровно, — сказал Рэйвен. — А на кончике ножа я для наглядности сказал.

— А почему половина грамма? А с чем-то смешивали? В воде растворяли? — тут же поинтересовалась я. — Или просто использовали в чистом виде? И какие у тебя предположения, почему так по-разному сработало лекарство?

Однако Рэйвен сначала ответил лишь на последний вопрос:

— Предположение одно — Карфен изготовил не шабрураз, а что-то другое. Я не верю, что такой специалист как Карфен сделал что-то неправильно, а после отдал нам бракованное вещество. Значит, шабруразом назвали разные вещества, иначе бы они не смогли настолько сильно отличаться по эффективности. Но, судя по твоему выражению лица, я не прав.

— Да, не прав. Позволь объяснить.

— Тогда подробно и с самого начала, — попросил Рэйвен. — Даже то, что тебе кажется незначительным.

— Или записать? — спросила я.

— Не стоит, — чуть высокомерно улыбнулся Рэйвен и пояснил: — У меня абсолютная память. Достаточно раз услышать или увидеть, чтобы запомнить практически навсегда. Исключительно удобная способность без единого минуса.

— Правда, без единого? А как же запросы на одобрение исследований слаймов? Или зонтиков для ног? — не сдержалась я. — Ты уверен, что хочешь запомнить это навсегда?

— Кхм, я слегка преувеличил, — Рэйвен даже не пытался отрицать. — Но давай о деле.

Дело так дело, куда же без него? Но он сам напросился на лекцию о лекарствах, так что пусть терпит: о своей профессии я могла говорить долго, с большим удовольствием и, что хуже всего, напрочь игнорируя несчастный вид собеседника, которому обычно надоедал мой рассказ.

— Лекарства в нашем мире состоят из действующего вещества и вспомогательных веществ. Действующее вещество — то, которое обеспечивает сам эффект от лекарства, — я начала рассказывать. — Есть вещества, которые снимают боль, есть те, что понижают температуру. Но чтобы оно подействовало, оно должно попасть в человека в нужном количестве, иначе никакого результата не будет.

— Это как с дрожжевым тестом? Если добавить слишком мало дрожжей, то ничего не выйдет? — привел сравнение Рэйвен. — Если добавить сорок грамм на один килограмм муки, то все будет отлично. Но если добавить всего десять, то никакой разницы между тем, что добавил или не добавил, не будет.

Я на пару секунд задумалась и кивнула:

— Да, идеальный пример. Это количество мы называем дозой. Доза минимальная, которая позволяет проявится лечебному действию, и максимальная, превысить которую нельзя, иначе можно получить неприятную побочную реакцию, вроде тошноты и рвоты.

— Но для нашего случая это не подходит, верно? Мы использовали одну и ту же дозу шабрураза для лечения, — сказал Рэйвен.

— Да, — подтвердила я. — Доза тут не при чем.

— А что при чем? Вспомогательные вещества? И что это такое?

— Вспомогательные вещества — это то, что добавляется к действующему веществу, чтобы сделать лекарство лучше. Например, исправить горький вкус. Или чтобы улучшить растворимость в воде. Они действительно важны при создании лекарства.

— Тоже не наш вариант. Мы использовали, говоря твоим языком, исключительно действующее вещество, а воздействие на людей было разным, — Рэйвен покачал головой, а я улыбнулась и продолжила:

— То, как подействует лекарство, зависит от многих факторов. В моем мире были лекарства, у которых действующие вещества одинаковые, но работали они по-разному. Это происходит из-за различий в том, как готовят лекарство, какого качества субстанции действующего и вспомогательных веществ, как они сочетаются друг с другом.

Помню, было время, когда в интернете гулял списочек с названиями известных оригинальных препаратов, которые закономерно были достаточно дорогими, а рядом их дешевая замена. И сколько у нас в аптеке было народа, которые вот с этим списочком с гордым видом подходили к кассе и требовали, чтоб им только замену! Не смели разорять, предлагая дорогое! Не будут они за название платить.

Доказать, что эффективность-то у этих препаратов будет разная, не получалось. Я тогда с грустным видом приводила пример колбасы. Вся колбаса из мяса (ну, по крайней мере, это предполагается), вот пять видов из говядины. Но разве же на вкус они одинаковы?

Разумеется, никто не слушал. Осознание пришло лишь тогда, когда люди купили, некоторое время попользовались и поняли, что вот эта обезболивающая мазь что-то совсем не так обезболивает, как предыдущая. Да, легче, но не снимает быстро. Да и вот от этих таблеточек что-то желудок болит, хотя раньше никогда.

Нет, я ничего не имею против лекарств подешевле. Иногда случается так, что они лучше более дорогих. Правда, такое редко бывает. Но если аналог может быть лучше другого аналога, он все равно не превзойдет оригинальный препарат, который проверили не только лабораторными методами, но и на людях, проведя не одно испытание.

Я вынырнула из воспоминаний и сразу же обратила внимание на чрезвычайно задумчивого Рэйвена.

— Я был не прав, — сказал мужчина. — Всю эту информацию нужно записать, разложить по полочкам и дать нашим лекарям, чтобы изучали. В принципе, я мог бы слушать это вечно — не так часто ко мне в руки попадает такой кладезь знаний, но времени не так много, а нам еще дом надо не забыть оформить, если дети его одобрили. Поэтому сейчас расскажи мне, пожалуйста, какие у тебя предположения по поводу веществ, сделанных Карфеном и Атором.

Кладезь знаний, да? Я еле удержалась от усмешки. Интересненькое дело вырисовывается. Я Рэйвену нравлюсь как девушка или как кладезь знаний? В любом случае, время покажет. Да и всегда приятнее, когда мужчине нравятся твои мозги, а не только внешность.

— Если вы брали одинаковое количество одного и того же действующего вещества, то тут дело могло быть в двух вещах: индивидуальной реакции организма или в примесях. Так как реакция повторилась у нескольких людей, то первое я исключила. Значит, остались примеси, причем тут может быть прямо противоположные варианты. Когда субстанция создавалась, то очистка могла быть недостаточной, из-за чего в лекарстве остались примеси, которые негативно воздействовали на организм.

— Невозможно, — тут же ответил Рэйвен. — Мы все проверяем при помощи магии. Если бы там содержалось что-то, что может нанести настолько заметный вред, как случилось с шабруразом, то магия восприняла бы это как яд.

— Значит, в одной из субстанций были примеси, которые снижали лечебный эффект. И, следовательно, доза была высчитана неверно: для лечения тем, что сделал Карфен, нужна была меньшая доза. А то, что вы увидели, — последствия передозировки. В моем мире, разумеется, что-то подобное бы не случилось. Но здесь у магов поразительно высокая чувствительность к препаратам — все действует в несколько десятков или даже сотен раз сильнее, поэтому такой вариант имеет право на существование. Осталось лишь проверить.

— Как интересно! — воодушевленно сказал Рэйвен. — И как ты собираешься это проверить?

— Сходить к обоим химикам и попросить у них образцы, чтобы сравнить. Разумеется, многое я не сделаю — нужного оборудования тут нет, но попробую что-то придумать.

Кроме того, чтобы проверить зрительно на однородность, идей у меня не было. Но не буду же я об этом говорить Рэйвену? В конце концов, его восхищенный взгляд и мягкая улыбка чертовски приятно согревали не только самолюбие, но даже мое закаленное сердце.

— Тогда пойдем, — предложил Рэйвен, а потом вдруг резко вздохнул.

— Что такое? — спросила я.

— Забыл дать тебе еще один материал исследования, — ответил мужчина. — Мы собрали описание реакции на шабрураз у всех, кто его применял.

— О, давай я тогда по дороге посмотрю? — предложила я.

Получив на руки тоненькие бумажные листочки, вышла следом за Рэйвеном, просматривая бумаги краем глаза. И остановилась буквально через двадцать шагов, после чего присмотрелась к полученным бумагам еще внимательнее.

— Что такое? — спросил Рэйвен. — Что-то случилось?

О да-а-а, случилось. Вот что бывает, когда ты думаешь, что умная, предположения тут сложные строишь, чувствуешь, какая молодчина, что выдвинула столько теорий, догадалась о таком!.. Еще и взгляды всякие восхищенные ловишь.

А потом оказывается, что догадываться и не надо было — ответ лежал прямо на поверхности. Что нужно было искать не сложные вещи, а подумать о человеческой натуре.

— Рэйвен, ваши химики предоставляли вам шабрураз просто так или за деньги? — спросила я.

— За деньги, а к чему вопрос?

— К тому, что все предыдущие предположения неверны, — сказала я, после чего демонстративно потрясла листками: — И все ответы прямо здесь.