Глава 16

— Ты специально говоришь загадками? — вздохнул Рэйвен.

— Ага, — не стала скрывать я. — Разжигаю твое любопытство и обмозговываю свою догадку.

— Ну, с первым ты справилась отлично, — сказал Рэйвен. — А как со вторым?

— Тоже ничего. Вы нормально-то химикам платили?

— Обижаешь, — сказал Рэйвен. — Я не люблю пустые траты, но достойный труд должен оплачиваться достойно. Например, за полтора килограмма шабрураза все химики получили выплаты, равные двум зарплатам зажиточного горожанина. Конечно, где-то треть от этих выплат — ингредиенты, необходимые для получения лекарства. Трава, из которой готовят шабрураз, стоит немало. Да и само изготовление требует много сил и умений. Однако две трети оставалась в карманах изготовителей, так что они не в обиде.

Я покивала, осознавая, что попала в точку.

— В этих бумажках реакция мага на прием препарата. Я не знаю, какая умница заставила их расписывать все ощущения так подробно, но спасибо ей, потому что в противном случае искали мы ответ довольно долго. Вот, видишь разницу?

Рэйвен взял бумаги в две руки и перебегал глазами с одного листа на второй. После чего сделал сказал:

— Один из магов назвал шабрураз отвратительно горьким и чуть вяжущим однородным порошком. А второй сказал, что порошок сладковато-горький, неоднородный и даже на зубах хрустит. Хочешь сказать, что в порошок что-то примешали?

— Не просто что-то, а сахар. Думаю, больше никакой другой сладкой субстанции тут нет? К тому же, сахар никак не влияет на реакцию организма, поэтому его довольно часто добавляют к препаратам, чтобы убрать неприятный горький вкус, — выдвинула я свое предположение.

— Тогда, если сделать выводы из всех твоих объяснений, чистый шабрураз без примеси превысил максимально допустимую дозировку и вызвал все эти серьезные последствия? А второй, размешанный с сахаром, был ниже по дозе, поэтому проблем не возникло.

Я согласно кивнула, от чего Рэйвен вздохнул, потер виски, а потом ругнулся:

— И как хватило наглости?! Неужели жизнь совсем недорога?

— Рэйвен, но я могу быть не права, — осторожно заметила я. — Всегда остается пара процентов, что там было что-то другое.

— Будем надеяться, что все-таки что-то другое, — сказал Рэйвен. — Иначе от казни Антора не спасет ничего.

— К-казни? — спросила я, чувствуя, что покрываюсь холодным потом. — Не тюрьма, а именно казнь?

— Да. То, что он сделал, недопустимо. Речь не о деньгах или обмане. Он сознательно ввел в заблуждение нас всех, из-за чего мы неправильно посчитали количество шабрураза и подвергли жизнь магов опасности. Он предложил давать по половине грамма для эффекта, но не предупредил, что эта половина грамма у него разбавлена. А у Карфена — нет. Нам очень повезло, что никто не умер, — ответил Рэйвен. — В любом случае, сейчас мы должны выяснить все чуть подробнее, а после, когда будет больше подтверждений, я передам это дело темным дознавателям. Каждый должен заниматься своим делом. Я — помогать ученым и продвигать науку, а дознаватели — расследовать подобные случаи.

— Что-то мне боязно создавать таблетку, — я криво улыбнулась, чувствуя легкий страх.

Рэйвен тут же заметил мое состояние, улыбнулся как можно мягче и сказал:

— Тебе нечего бояться. Одно дело, когда мы соглашаемся на эксперимент. А совершенно иное, когда человек сознательно подвергает других опасности.

Я посмотрела на Рэйвена, который продолжал улыбаться той улыбкой, которая призвана успокоить напуганных детей, и почувствовала себя увереннее. Но эта уверенность мигом испарилась, превратившись в растерянность и смущение, когда мужчина заправил мою выбившуюся прядь обратно за ухо и едва ощутимо погладил по голове.

— А-а-а, — выдавила я многозначительное.

Не то что бы я так сильно терялась перед лицами противоположного пола, но, скажем так, Рэйвен сумел меня удивить таким отношением. Прежде, чем я спросила, что это было, Рэйвен уже отошел от меня с абсолютно невозмутимым видом.

— Давай все-таки сходим к Карфену, уточним у него парочку деталей.

А потом мы-таки добрались до нужного места. Рэйвен вошел в помещение без стука и за руку втянул меня за собой.

— Он все равно не услышит, даже если выбить дверь, — пояснил свою бесцеремонность. — Уже пробовали. Карфен немного… увлеченный.

Я пожала плечами — разве я похожа на человека, который будет цепляться к подобной мелочи? В конце концов, я никогда не делала замечания даже тем покупателям, которые предпочли войти в аптеку через открытое окно торгового зала. И не только тогда, когда аптека закрывалась на перерыв, но и когда дверь была вполне себе открыта. Мы с коллегами долго гадали зачем, а потом сошлись во мнении, что некоторые не ищут легких путей.

Я осмотрела помещение. Лаборатория Карфена была классическим образцом химической лаборатории. Кроме привычных колб и сборных аппаратов, встречались и непонятные для меня вещи странной формы и еще более странного цвета. Кое-что светилось: видимо, даже работа химика не обошлась без магии. С другой стороны, как иначе в таких условиях сделать что-то вроде субстанции?

— Карфен, добрый день, — сказал Рэйвен погромче, отвлекая мужчину от переливания неизвестной жидкости из колбы в пробирку.

— Ваше Темнейшество! — тут же откликнулся высокий мужчина.

Молодой. Или хорошо сохранился. В этом мире некоторые люди и тысячу лет могли прожить, а выглядеть как вчерашние студенты. Светлые волосы туго завязаны в хвост, причем не куцый, как часто встречала, а такой… красивый, густой и идеально прямой. Изящные очки на чуть длинноватом носу ни капли не портили впечатления, а улыбка завершала образ интеллигентного и привлекательного молодого человека. Красивый. Но с Рэйвеном не сравнить. Не дотягивает Карфен ни по темпераменту, ни по харизме. И когда я обнаружу у Рэйвена какой-нибудь серьезный недостаток, а?

Рэйвен тут же представил нас друг другу, после чего совершенно бессовестно расхвалил мою профессию и кратко ввел Карфена в курс дела.

— Лерия возьмет у тебя несколько субстанций на пробу для изготовления лекарств. Скорее всего, она станет твоим постоянным заказчиком.

— А…

— Относись к ней так, словно это я у тебя покупаю, — спокойно сказал Рэйвен.

— Но для лекарств мои субстанции не совсем походят, — нахмурился Карфен. — Не лучше ли попросить их у Антора? Вы же помните, что случилось с шабруразом.

— Ах да, касательно него. Могу я взять образец? — спросил Рэйвен. — Тут новые обстоятельства открылись, не спрашивай. А насчет остального не беспокойся, думаю, вы с Лерией все обсудите и сможете договориться.

Карфен грустно вздохнул, но кивнул в сторону пронумерованного стеллажа с маленькими ящиками:

— Тридцать четвертый номер. Только не экспериментируйте больше, — попросил он. — Мне и средства против вредителей нормально делать. Должен же этим кто-то заниматься?

Должен, конечно, но Карфен явно не в чистом восторге от нынешнего занятия. Что ж, оно и хорошо. Если благодаря мне у Карфена получится заниматься более интересным делом, то и скидочку он мне на субстанции даст. Стоимость материала меня волновала больше всего. Цену после слов Рэйвена он навряд ли заломит, но даже справедливая стоимости может ощутимо ударить по карману.

Рэйвен пошел к стеллажу за субстанцией, а Карфен завел разговор:

— Какие вещества вас интересуют, госпожа Лерия?

Через минуту разговора с Карфеном я ощутила поразительное профессиональное взаимопонимание, почти родство душ, если говорить о рабочих вопросах. Я такого даже с бывшими коллегами не чувствовала, когда мы обсуждали запросы покупателей вроде легенького безобидного антибиотика на травах или масла на водной основе, а также ответы на вопросы, в чем разница между пятью и десятью миллиграммами, почему в аптеке пахнет лекарствами и как таблетка понимает, что нужно лечить.

— Тогда я оставлю вас ненадолго поболтать, — улыбнулся Рэйвен. — Потом вернусь и провожу домой.

А разве я сама не должна помочь понять, что не так? И почему Рэйвен ни о чем не спросил Карфена? Спросить я не могла: если бы Рэйвен считал нужным, то сам сказал. Выйти и поговорить не вышло — Карфен только что спросил об оплате, поэтому я, решив не гнать лошадей, вернулась к разговору.

Я провела в лаборатории Карфена не один час, перечисляя все что мне нужно, и обсуждая всевозможные нюансы. Где-то приходилось что-то уточнять, где-то даже формулы вспоминать, но в итоге результат меня удовлетворил. Да и вариант оплаты, который мне предложили, порадовал. Карфен дает вещества в долг на целый месяц, пока моя аптека не начнет приносить ощутимый доход. Для него это тоже риск: львиная доля заработка Карфена складывалась не из платы за исследования, а из продажи другим людям того, что он сделал. Поэтому вдвойне приятно было, что он вошел в мое положение, посчитал аптеку надежным делом и отложил оплату. Конечно, почти на девяносто процентов такое отношение — заслуга Рэйвена, но десять-то точно мои!

— Госпожа Лерия, вы еще не закончили? — В дверном проеме показалась голова Шорсейна. — Я за вами.

А я, кажется, только что поняла, какой у Рэйвена существенный недостаток. Отсутствие милых кошачьих ушей с кисточками на концах! Вот у Рэйвена я бы точно не постеснялась попросить потрогать. А если бы возмущался, то припомнила бы ему, что и сам он сильно не стеснялся.

— Да, мы все обсудили, — кивнула я, после чего повернулась к Карфену: — Тогда жду первые партии субстанций через три дня. Конечно, лучше всего было бы, если бы вы отправляли по готовности, но можно и все вместе. Рассчитаемся, как и договорились, через месяц после получения.

— О, я отправлю по готовности, да и за деньги не переживайте, — тут же ответил Карфен, подмигивая мне. — Его Темнейшество же поручился. Чуть что — я пойду к нему.

Так, кажется, с десятью процентами доверия я себе польстила, надо бы снизить до пяти. Или вообще до нуля. Видимо, Рэйвен своей фразой не о доверии ко мне говорил, а о возможности взять на себя все риски.

Когда я покинула лабораторию Карфена, то первым делом спросила у Шорсейна:

— А где дети?

— Дети наконец-то поменяли свои жестокие планы, — ухмыльнулся Шорсейн, обнажая несвойственные человеку клыки. — Вместо того, что оторвать мой хвост окончательно и повыдирать последнюю шерсть на моих ушах, они сейчас занимаются разнесением… э-э-э, то есть, я хотел сказать освоением вашего нового дома. Вполне возможно, что как только мы придем, то новый дом понадобится искать снова.

— Не понадобится, — улыбнулась я. — С ними Мик, да и не такие уж они непоседы.

Я не стала уточнять, что Ная и Най далеко не со всеми ведут себя так, как с Шорсейном. Видимо, чувствуют, что несмотря на внешнюю ершистость, этот оборотень мягкий и пушистый внутри, вот и пытаются сесть… на хвост и уши.

— Возможно, — не стал спорить Шорсейн. — Ладно, раз уж Рэйвен возложил на меня такую ответственную миссию — проводить вас до дома — то давайте пойдем прямо сейчас. Может, за валерьяновыми пирожными еще успею. Или…

Шорсейн неожиданно бросил в мою сторону осторожный, почти просящий взгляд, но я не дала ему продолжить фразу:

— А сам Рэйвен занят, да? Из-за этого дела с химиками? Сообщает вашим темным дознавателям?

— Э-э, а зачем им сообщать? — удивился Шорсейн. — Рэйвен еще не потерял хватку, чтобы не справиться с подобной мелочью самостоятельно.

Тогда почему он говорил о темных дознавателях? Я понимала, что вроде как не мое дело, но я-то уже в это дело влезло, даже мозги и знания к нему приложила! Но, разумеется, Шорсейну ни о чем сообщать не стала:

— Что-то перепутала, слишком много новых впечатлений. А раз много новых впечатлений, то надо заняться одним очень важным делом.

— Каким же? — спросил Шорсейн.

— Воспитанием и наказанием, — улыбнулась я, от чего мужчина весьма резко побледнел и начал вещать о том, что он преувеличил, дети отличные и совсем не надо их наказывать.

Добряк. Как я и думала.

— Шорсейн, я не собираюсь их пугать, чего-то лишать или делать больно. У меня совершенно другие методы. Да и не твой хвост с ушами причина, — фыркнула я.

— И какие же методы?

— Скоро узнаешь.

В отличие от Рэйвена, любопытство Шорсейна было намного сильнее его благоразумия. Вместо того, чтобы насторожиться, оборотень кивнул и сказал:

— Тогда я хочу узнать побыстрее.

Отказывать Шорсейну не было ни малейшей причины, потому мы отправились к моему новоявленному дому. И лишь подходя к двери, я вспомнила, что дом на меня так и не оформили. Не то что я не доверяла Рэйвену, но вдруг я не имела права торговать в чужом жилище? У светлых на границе, например, открывать магазин можно было лишь в своем доме, иначе штраф или тюремное заключение. Кто же знает, что тут у темных? Когда я уточнила этот момент, то Шорсейн ответил просто:

— Проблемы могут возникнуть только в одном случае: если владелец дома пожалуется, что ты тут осуществляешь торговлю без его ведома и желания. Но не думаю, что Рэйвен опустится до чего-то подобного.

Рэйвен? Этот дом принадлежит ему? Не могу сказать, что где-то у меня зашевелилась совесть из-за отобранного дома: в конце концов, Рэйвен сам притащил меня на темные земли, лишив пусть и не лучшего, но все-таки приемлемого жилья. Да и бедняком он не казался…

— Конечно, — ответил Шорсейн. — А кому еще?

— Ну, например, Темной Башне, — предположила я. — Правителю темных земель. Или какому-нибудь принцу, которого Рэйвен упоминал.

— Так Темная Башня полностью принадлежит Рэйвену, — фыркнул Шорсейн. — А правители, принцы… скорее всего, они беднее самого Рэйвена.

— А… — начало я, а после захлопнула рот, не зная, с чего начать.

— Рэйвен создал проект Темной Башни с нуля, — сказал Шорсейн, поняв мою растерянность. — Раньше Рэйвен сражался с тварями на границе, когда тут еще не было так спокойно. А потом вроде как основные гнезда уничтожили, воевавших отозвали. И настала пора заняться другим делом. Кто послабее, тот пошел в наемники или трактиры охранять, кто посильнее — отправились во дворец правителя темных земель. Рэйвен тоже мог. Более того, кто-то из родителей у него не из последних темных был, он бы и звание повыше получил, и в качестве командующего бы стал. Но Рэйвен сказал, что война закончилась — и не нужно пытаться продолжать ее в нынешней мирной жизни. Поездил по миру, собрал особенные племена, которым вечно не было места, вернулся в центр темных земель и построил Темную Башню за свои собственные средства.

Шорсейн не скрывал восхищения. И я его понимала: на словах пусть и звучало просто, но на деле колоссальная работа, требующая недюжинного таланта, силы воли и решимости. Хорошо, очень хорошо, что у Рэйвена не было никаких кошачьих ушек, иначе я бы ни за что не поверила в существование такого человека.

— Понятно, — кивнула я и вошла в дом. — Впечатляет.

— Не то слово, — подтвердил Шорсейн. — За ним многие последовали. И, как видишь, совсем не зря. Да и…

Договорить мы не успели, потому как раздался топот детских ножек. Ног. Ножищ. Иначе объяснить дикий грохот я не могла.

— Сестрена! Мы же этот дом окончательно забрали, да? Он крутой, классный, — с несвойственным ему восторгом и без всяких предисловий сказал Най.

— Забрали, забрали, — подтвердила я.

— А мы можем выбрать комнаты? — тут же спросила Ная.

— Можете, конечно. Более того, вам еще придется выбирать себе кое-что в комнаты, — сказала я, вспоминая, что в этом доме нет всего нужного.

Мебели для торгового зала было предостаточно, но вот постельного белья, небольших стульев и столов, за которыми детям удобно было бы заниматься (а я не отбросила плана отправить мелких в какую-нибудь школу), шкафов для одежды не хватало. Что уж говорить о предметах гигиены и других «расходных» вещах. По крайней мере, из того, что я успела отметить при осмотре. Конечно, я не буду зря тратить деньги, перепроверю дом на наличие нужных вещей еще раз, но похода на местный рынок не избежать.

— А когда мы пойдем выбирать? — радостно спросил Най.

Най обожал покупать новые вещи. Раньше он всегда отнекивался, презрительно называл меня транжирой и глупой взрослой дамочкой, которая не знает цены заработанным деньгам. Прятался, презрительно поджимал губы, заставляя меня усмехаться — уж слишком забавно такое выражение смотрелось на детском личике. А потом Мик мне рассказал, что кто-то из учителей раз купил Наю то ли игрушку, то ли зеркало, а потом потребовал отдать взамен кулон, оставшийся от родителей. Выручил тогда Мик, причем именно тогда, как я поняла, и завязалась крепкая дружба между ними. Но с тех пор Най боялся, когда ему пытались что-то купить. Разбирались мы с этим страхом упорно, но не очень долго — гибкая детская психика упрощала дело. В общем, разобрались так, что стало все наоборот.

— Не сейчас. Позже. После наказания, — улыбнулась я.

— К-какого наказания? — неуверенно уточнил Най, глядя на меня жалобно-прежалобно.

Ну-ну, как будто что-то такое меня возьмет. Как будто я не вижу, что он все понял.

— За что? — спросила Ная с видом безжалостно оскорбленной невинности.

— За пункты в контракте.

— Но мы хотели как лучше! — воскликнула Ная. — Разве можно наказывать нас за наши добрые намерения?

Теперь на меня смотрели три пары глаз с умоляющим выражением. Да-да, именно три. К детям присоединился Шорсейн. Ему даже говорить ничего не нужно было, все читалось в глазах.

Но я была абсолютно безжалостна:

— Не за добрые намерения. Сами знаете за что. Знаете ведь?

— Знаем, — грустно ответили брат с сестрой.

— А что за наказание? — спросила Ная. — Надеюсь, ты просто отлупишь нас ремнем?

— Когда это я применяла к вам силу? Бить детей — отвратительно, лишняя жестокость ни к чему.

— То есть, ты предполагаешь, что твои оригинальные наказания — это совсем не лишняя жестокость, — пробормотал Най, но громче спросить не осмелился.

— Никогда, — вздохнула Ная. — Но это не мешало надеяться. Так что за наказание?

— Вы будете учиться делать бумажные капсулы для порошков. Пока они не выйдут абсолютно идеальными.

— Бумажные капсулы? Это еще что такое? — спросил первым Шорсейн.

— Название намекает на орудие пыток, — задумчиво сказала Ная. — Мы выживем после того, как эти капсулы сделаем?

Шутки шутим? Надо поддержать! Я сделала максимально неуверенное лицо:

— Возможно. Но как я могу гарантировать такие вещи? Дети нынче такие хрупкие…

Все трое одновременно побледнели.

— Лерия шутит, — заметил Мик, который вышел откуда-то из подсобного помещения.

И что он там делал?

— Шуточки у сестренки… — надулась Ная.

— Вашим под стать, — фыркнул Мик. — Ладно, что за бумажные капсулы и зачем они нужны? Точнее, как срочно?

— Пока не могу сказать, — честно ответила я. — Ты осмотрел дом? Много тут работы?

Дети облегченно выдохнули. Синхронно с Шорсейном. Вот же кошачья гипертревожная нянька! Если бы не знала, что он помощник Рэйвена и получает наверняка немало, то попробовала бы нанять для присмотра за детьми. А так… А так я попробую спросить об этом у Рэйвена, вдруг получится все добровольно-принудительно организовать.

— Завались работы, — буркнул Мик. — Ладно еще первый этаж, мебель я тут немного подвинул, кое-что собрал и поставил, кухню с обеденным столом мы разгребли, а на втором этаже темные разбери что. Э-э-э… Или светлые?

— Рэйвен любит ругаться маразматичными Светлейшими, — подсказал Шорсейн.

— Вот-вот, на втором этаже вообще комнаты то полупустые, то захламленные. Разгребать так и разгребать, — тяжело вздохнул Мик.

Он и впрямь выглядел вымотанным, словно ни на секунду не присел, как его отправили в этот дом. А ведь и правда мог не присесть.

— На меня чуть стул со шкафа не упал, — пожаловался Най.

— Хорошо, — хлопнула я в ладоши, привлекая к себе внимание. — План такой: сначала приводим в порядок три-четыре комнаты на втором этаже, где будем жить, потом я показываю, как делать бумажные капсулы. Запакуем туда по небольшой порции сахара — и потренироваться хорошо, и в деле пригодится. А я в это время займусь обустройством аптеки.

— Боюсь, так быстро все сделать мы не успеем, — заметил Мик. — Мебель тяжелая, поднимать ее могу только я один, пока расставим — уже время сна подойдет…

— Может, я помогу? — заметил Шорсейн. — Оборотни очень сильны и выносливы…

Это он зря.

— Тогда я первая! — радостно объявила Ная и, схватив оборотня за руку, потащила на второй этаж. — Я уже выбрала комнату и знаю, что туда поставить, а что выставить, куда переставить и где что поменять.

Шорсейн не соврал: он играючи двигал мебель одной рукой (или лапой?). Поставил. И переставил. И потом снова переставил. И еще раз. Нет, Шорсейн ничего не путал, все делал правильно, это в Нае проснулся дизайнерский талант. Мол, вот сейчас она точно понимает, что так будет лучше.

Но прежде, чем я успела вмешаться, Мик бесцеремонно схватил Наю за шкирку и сказал:

— Пойдем-ка ты на кухне поможешь мне крупы расставить.

— Но я все расставила…

— А я понял, как сделать так, чтобы было лучше. Пошли-пошли, надо переставить снова.

Най злорадно улыбнулся, глядя на кислое выражение лица сестрицы, на которой сработал закон бумеранга, после чего утащил покорного Шорсейна помогать с обустройством своей комнаты. Что ж, пока дети оккупировали нашего помощника, я спустилась вниз.

Пока меня не было, дети отлично постарались: все наши вещи были разложены на полках в примерно том порядке, что и в предыдущем доме. Готова поставить еще не сделанную таблетку на то, что это Най постарался: его памятью можно было только восхищаться.

И стал понятен настойчивый вопрос, действительно ли это наш дом. А то все обратно собирать…

— Лерия, а когда ты собираешься открывать аптеку? — спросил Мик, выходя из двери, за которой были подсобные помещения и кухни.

Видимо, закончил воспитывать Наю.

— Завтра или послезавтра, — ответила я.

Честно признаться, я хотела открывать аптеку после того, как начну делать порошки. Но поняла, что пока этого делать не стоит. Порошки, мази, свечи, таблетки — никто из местных жителей еще не знал, что это такое. И новые товары в новом месте могут вызвать недоверие и отторжение, а не сработать в качестве завлекающих товаров. Поэтому я планировала воспользоваться тем, что есть, завлекая первых покупателей, а чуть позже сразу запустить порошки и присыпки.

— А мы успеем?

Ответить я не успела, потому как кто-то постучал в дверь. Неужели Рэйвен пришел навестить?