Глава 18

На пороге была ОНА. Ее можно было называть по-разному.

Той, что подарила мне первую надежду, что я не умру в этом мире голодной смертью. Или же мои первым клиентом. Моим самым приятным и тихим посетителем. Моим постоянным и надежным клиентом. Истинным последователем валерианово-спиртового культа.

А теперь и самым преданным мне (или валерьянке?) существом в этом мире.

Потому что только истинно преданный разумный (а сейчас я была в этом уверена — без разума как иначе отыскать меня здесь?) последует из благополучных светлых земель в страшные темные земли.

Да, да. На пороге сидела уже знакомая крыса, преданно заглядывая мне в глаза.

— Доброго утра. Настоечку валерьяны, уважаемая? — спросила я, отходя от двери и пропуская своего первого посетителя в аптеку.

Крыса деловито вошла. Честное слово, если бы она была человеком, я уверена — такую походку можно было считать модельной! Да и сама она выглядела как-то… интеллигентно? Шерстка гладкая, лапки чистые. Я ее только по чуть нестандартному окрасу узнала и маленькому шраму у уха.

— А где клиент? — растерянно спросил Шорсейн.

Он сидел на втором стуле за стойкой, выполняя роль то ли охранника, то ли моральной поддержки.

— Тут, — улыбнулась я довольно, кивая в сторону крысы.

— Лерия… Это не клиент, это крыса. Ты смеешься? — скептически заметил Шорсейн, когда привстал и заметил посетителя. — Мне выгнать ее?

— Это клиент, — возразила я совершенно спокойно, после чего сняла с полочек настойку валерьяны и поставила на стойку. — Не смей выгонять, даже если кто-то тебе не понравится.

— Клиент берет товар и платит за него, — фыркнул Шорсейн, видимо, все еще думающий, что я его разыгрываю. — Сомневаюсь, что…

Именно в этот момент я выставила руку, в которую тут же прилетела монета. Между прочим, денежная единица темных земель, да еще и не маленькая. Подготовилась прекрасная любительница валерьянки.

— За эти деньги будет две настойки, — сказала я крысе.

Та, ничуть не растерявшись, запрыгнула прямо на стойку, положив передо мной веревку. Ну, все как обычно. Я завязала на шее крыски ее покупку, после чего та шмыгнула к выходу и протиснулась в не до конца закрытую дверку.

— Приходите еще, — автоматически закончила я, после чего повернулась к Шорсейну.

Ну, судя по его выражению лица, он только что испытал величайшее потрясение в своей жизни.

— Лерия, что это было? Кто это был?!

— Крыса-валерьяночница, которая совершила покупку.

Как-то неловко называть такого преданного и постоянного клиента алкоголиком.

— Как она это сделала?!

— Лапами.

— Зачем?!

— Ну, видимо, хотела снять стресс, — наугад сказала я.

— Какой стресс? Что такое стресс?!

— Большое волнение. Нервное напряжение, — объяснила я, а потом все же аккуратно уточнила: — Эй, Шорсейн, все нормально?

— Не считая того, что я только что увидел крысу, совершающую покупки? Да, нормально. Но, пожалуйста, дай мне тоже, что ты дала ей. Кажется, мне тоже надо снять этот… стресс.

— Тебе нельзя ничего с валерьянкой, — сказала я, сочувствующе похлопав Шорсейна по плечу. — Но могу налить водички.

— Налей, — попросил оборотень. — Положусь на свое воображение, представлю, что это вальерьяново-мятный коктейль.

— Хорошее воображение, — пробормотала я под нос, доставая кувшин с водой и чашку из шкафа для личных вещей.

— Воображение? Мое воображение — ничто в сравнении с реальностью, — хохотнул Шорсейн, взял предложенную воду, выпил залпом и скривился. — Не работает воображение, не работает. А точно валерьянку нельзя? Ну очень надо!

— Увы, — ответила я, стойко проигнорировав жалобно сложенные ушки и попытку сделать умильные глазки. — Совсем точно.

— Крысе! Даже крысе можно! А мне нельзя, — горько сказал Шорсейн.

— Заметь, разумной крысе, раз уж речь зашла о моем посетителе, — ответила я, после чего улыбнулась грустному Шорсейну.

— Никогда не представлял, что крыса-посетитель, покупающая валерьянку, — такое хорошее событие в жизни аптекаря, — покачал головой оборотень, который, если судить по выражению лица, почти принял реальность. Смирился, так сказать.

— Ну, ты же сам сказал, что не работает у тебя воображение, — рассмеялась я. — И да. Приход такого беспроблемного покупателя — действительно хорошее событие.

Ну, собственно, на сегодня хорошие события и завершились, словно я выбрала лимит. Посетителей не было. То есть, вообще. Если бы сегодня ко мне с утра не пришла крыса и не порадовала своим присутствием, то я бы уже плакала. Про себя глубоко в душе. А пока где-то там глубоко было лишь сплошное недоумение: почему? Да, место не оживленное, но люди по этой улице ходят, практически во все другие здания заходят, а мою аптеку как будто обходят стороной.

Да, многие еще не знают, что за аптека такая. Но на стенде есть вся информация! Какая-то из служб, что меня проверяли перед открытием, принесла огромную доску, похожую на школьную, только светло-желтого цвета. И я подробно расписала, что, от чего и для кого продаю.

Безопасность? Так вон, прямо на вывеске после слова «аптека» висит значок в форме длинной темной башни. Его выдают, когда убеждаются, что все продаваемое тут полностью безопасно, никто не отравится.

Да и сама аптека миленькая и хорошенькая! Не зря мы с детьми столько колдовали над ее оформлением.

Тем не менее, в аптеку так и не зашел ни один человек. И если еще до обеда я была спокойна и относилась к этому довольно философски, то после обеда, посмотрев на занервничавшего Шорсейна, поняла — дело швах. Что-то пошло не так с моей аптекой. Конечно, Рэйвен не бросит, с голоду помереть не даст, да и посоветовать что-то сможет, но нельзя же быть такой нахалкой и пользоваться симпатией и положением хорошего мужчины без веских причин?

Уже под вечер, когда я решила закрывать входную дверь, спустился Мик со второго этажа:

— Что? Так никого и не было?

Я расстроенно помотала головой, после спросила:

— Вы заметили что-нибудь необычное?

Дети, которые успешно завершили все порученные им задания, были отправлены на второй этаж понаблюдать, что же происходит на улице. Мне вроде как несолидно, Шорсейном командовать неудобно, а вот Нае и Наю развлечение в самый раз.

— Почти ничего, вот только одна странность все же была. Все, кто проходил мимо нашего дома, почему-то не только не приближались, но даже и не смотрели. Может, конкуренты? — задумчиво сказал Мик.

— И обходили аптеку стороной, — добавил Най, скривившись. — На проделки конкурентов не похоже.

— А на что похоже?

— На то, что наш дом прокляли.

Я вздрогнула. Стыдно признаться, но всякая подобная мистика меня… пугала. И хотя я понимала, что в реальности ее не существует… Так, стоп. В моем прошлом мире, возможно, ничего такого и не было, но здесь-то даже магия была!

— П-проклятье? — неуверенно сказала я.

— Он шутит, никакого проклятья на доме быть не может, — фыркнул Мик. — Всем известно, что нельзя проклясть предметы. Только людей.

Э, вот именно последнего уточнения мне до полного счастья не хватало.

— Здорово, — не удержалась я от кривой улыбки.

— Они запрещены, — заметил Мик, а потом посмотрел на меня настороженно и сказал: — Сестрен, а ты чего так побледнела? Неужели проклятий боишься?

— Там нечего бояться, — заверил меня Най. — Если тебя проклянут, то ты даже не почувствуешь, пока не умрешь. Это не больно.

Я не знаю, что у меня за выражение на лице было, но Шорсейн непривычно строго рявкнул (взмявкнул? Взрыкнул? Странный такой звук):

— Давайте не будем пугать Лерию, а то она в обморок упадет!

Вот это он точно угадал. Меня аж подташнивать стало от нервов и страха, поэтому я без капли стеснения подтвердила:

— Упаду. Потом ловите.

— Ну, Шорсейн словит, — уверенно заявил Най. — Он же оборотень, а у них реакция ого-го какая, да и рядом стоит…

— Я не буду ловить, — сказал Шорсейн, испуганно глядя на меня. — Мне потом Рэйвен как словит, как словит! И по голове, и по хвосту, и по ушам, и до вызова на дуэль. А тут… падать недалеко, пол мягкий, вон шторка плотненькая на окне — как раз успею под Лерию подкинуть.

Падать в обморок мне расхотелось. А комментировать слов Шорсейна — и подавно. Что за глупости он тут рассказывает? Рэйвен абсолютно не ревнив, к тому же, как наедине (ну, почти) с Шорсейном оставить на несколько дней — так пожалуйста, а как словить — так ревность? Пф-ф-ф, кажется, Шорсейн либо слишком мнителен, либо у него человекофобия. И навряд ли последнее, иначе бы я не застала бы пару раз картины, когда Ная сидела на шее у оборотня. В прямом смысле слова.

— Ладно, если дом не проклят, я не проклята, то давайте пока чуть отдохнем, перекусим. И посмотрим, что будет завтра, — предложила я. — Все согласны?

— Я не согласен, — тут же возразил Мик. — Сейчас еще не поздно, многие лавки открыты, особенно те, где еда продается. Я пойду прогуляюсь, соберу сплетни, разузнаю, что к чему.

Что ж, хорошая и здравая мысль, если бы не одно но: в Мике легко распознать приезжего. Темные и светлые пусть и одевались похоже по фасону, но разница была как в ткани, так и способах ношения одежды. Все штаны светлые носили поверх обуви, а вот у темных было принято заправлять штанины в обувь. Мик в своей обычной одежде мигом себя выдаст, а при чужом болтать не станут. Более того, Мик выглядел почти как взрослый, а потому, если он куда-то не туда случайно вмешается, то может и пострадать. Светлые хоть и жестокие гады, но они знали, что Мик еще подросток, а потому сдерживались. А вот темные…

Собственно, эти доводы я изложила Мику, который со мной согласился. Почти согласился. Видела я в его глазах этот хитрый огонек, подсказывающий, что есть у него какой-то план, определенно есть. Спросить об этом плане я не успела, потому что в дверь постучали:

— Кто там? — спросила я, чуть усмехнувшись.

— Я, — спокойно сказал Рэйвен, чей голос показался мне пусть и уставшим, но весьма радостным.

— Ваше Темнейшество! — Шорсейн обрадовался не на шутку.

Если бы я не стояла около двери и не открывала ее, боюсь, оборотень бы уже бросился снимать ее с петель.

— Как вы тут? — спросил Рэйвен, проходя в дом.

Дорожный плащ весь в пыли, да и обувь весьма потрепанного вида — Рэйвен точно не в башне своей сидел. Зато предположительно дальняя поездка отлично объяснила мне его отсутствие. И даже чуть согрело тщеславное девичье сердечко, в котором уже появилось небольшое (пока) место для одного великолепного мужчины, — причина, по которой это Темнейшество сюда и носа не навернуло, оказалась тривиальной.

— Лерия, с открытием аптеки, — улыбнулся Рэйвен, даже не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос. — Шорсейн, надеюсь, ты со всем справился. Най и Ная. Вы, кажется, умудрились не замучить Шорсейна до смерти, спасибо. Мик, можно тебя на пару слов?

Рэйвен говорил дружелюбно, тепло, словно мы знали друг друга много-много лет. Да и детям его внимание понравилось. И даже настороженность Мика, который послушно подошел к Рэйвену, куда-то ушла. Ну, это зря Мик не насторожился.

— Какая пара слов? — спросил подросток, когда подошел поближе к Рэйвену.

Тот панибратски закинул руку ему на плечо и, улыбнувшись не хуже чеширского кота, сказал:

— Специальная пара слов! Должен же я со своей кровинушкой, со своим сыном давно утерянным поздороваться отдельно?

Я с удовольствием полюбовалась на шокированное лицо Мика: нечасто невозмутимого подростка кто-то заставлял теряться. Пожалуй, впервые на моей памяти, не считая меня. Потом я полюбовалась на слегка ехидное выражение Рэйвена. В принципе, и на самого Рэйвена полюбовалась тоже: красивый же мужчина, почему бы и нет?

— Что ты, сыночек, не стесняйся, обними давно утерянного отца, — со смешком сказал Рэйвен. — Привыкай, в конце концов, вся Темная Башня теперь знает, что у меня почти взрослый внебрачный сын, которого я бросил не пойми где, а теперь поселил в своем бывшем доме, скрывая от чужих глаз.

Безмолвный призыв о помощи Мика я проигнорировала, более того, даже не пыталась сдержать улыбку: Рэйвен-то не лишен чувства юмора и способности с чувством и расстановкой подколоть.

К моему огромному сожалению, Мик пришел в себя быстро. Посмотрел на меня, прекрасно понимая, что будь хоть какая-то опасность, я бы тут не смеялась, посмотрел на ржущего Шорсейна, и воскликнул:

— Папочка! Я так рад тебя встретить!

Я бы его похвалила за актерское мастерство, если бы он смог сдержать смех. Не смог.

— Ладно, сыночек, с тобой мы потом отдельно поговорим, — фыркнул Рэйвен. — Мне весьма интересно узнать, почему при въезде в город меня в первую очередь поздравили с новоприобретенным наследником, а когда я поинтересовался, что и как, то мне так и не смогли ответить более или менее внятно, откуда он у меня взялся. Но зато четко рассказали, где мой сын разместился и как он выглядит. И, о чудо, описание совпало с тобой полностью.

Мик чуть виновато потупился, а потом вздернул подбородок, явно готовясь защищаться. Эх, он слишком часто вел себя как взрослый, от чего я забывала, что Мик всего лишь подросток с непростой судьбой. И пока еще не понимает, что от таких как Рэйвен, защищаться нет смысла: это не тот человек, который позволит делом или словом обидеть ребенка. У меня не было розовых очков, я понимала, что у Рэйвена будут какие-то неприятные черты. Но бить слабых — морально или физически — явно не в его характере.

— Если со мной потом, то с кем сейчас? — тут же зацепился за фразу Мик.

— Как с кем? — удивился Рэйвен. — Конечно, с Лерией! Только мне бы присесть после дороги, сутки в пути, ехали без остановки.

— И пожрать? — деловито осведомилась Ная.

— И пожрать, — не стал отрицать Рэйвен.

На кухне Рэйвен опустился на деревянный стул с таким видом, будто это ортопедический матрас был. Я под руководством Наи с Наем разогрела еду. Самой мне не давали — опасались, что будут страдания. Мои по потерянной еде, которую я либо сожгу, либо уроню, конечно. Ну, простите, что вся эта кухонная утварь этого мира такая странная, что я не знаю, как к ней подступиться!

После того, как перед Рэйвеном оказался скромный ужин, я села напротив, а вот остальные почему-то присаживаться не торопились.

— Шорсейн, мы идем наверх, — сказала Ная.

— Хорошо, идите, — сказал оборотень, не понимая, что это не простая констатация факта, а толстый намек.

— Мы — это значит я, Най, Мик и ты, — улыбнулась Ная.

— А… — если Шорсейн и хотел возмутиться, то не успел: детишки потащили его наверх.

Милые маленькие сводники. Или понимающие и внимательные детишки, которые запомнили, что поговорить хотели со мной. И не только маленькие: Мик, закрывая дверь кухни, даже подмигнуть мне умудрился. Ах ты ж… сыночек!

— Как у вас тут дела? — спросил Рэйвен, когда ополовинил тарелку с едой.

Я постучала ноготками по столу, задумываясь, надо ли рассказывать все Рэйвену. О нет, я вовсе не думала строить из себя сильную, независимую и гордую девицу, которая убьется, но сделает все сама, а потому замолчит о проблемах. Это глупо. Во-первых, ну какая я сильная и независимая, если бы не магический контракт, Рэйвен и отправленный им Шорсейн мне под бок? Во-вторых, вдруг моя проблема решается щелчком длинных и идеально ровных пальцев Рэйвена, а я тут комедию ломаю? Просто он был таким уставшим, голодным, что у меня совесть не позволяла загружать его лишней информацией.

— Мне есть что рассказать, но давай ты сначала поешь, выспишься, а после я загружу тебя своими проблемами?

— Не получится поспать, — сказал Рэйвен. — Нам нужно срочно прямо сейчас организовать свидание.

— Чье? — спросила я настороженно.

Разумеется, я прекрасно поняла. Но спрашивать, какую таблеточную дивизию прямо сейчас, почему срочно и что делать, если я хочу спать, Рэйвен еще больше хочет спать, а не свидание, я посчитала чрезмерным.

— Наше.

— А почему сейчас-то?

— А можно я не буду отвечать на этот вопрос? — спросил Рэйвен, проникновенно глядя мне в глаза.

— Почему? Неужели такая ужасная причина?

— Ужасней не придумаешь! Любому мужчине, который посмел бы сказать такое понравившейся девушке, я бы посоветовал отрубить голову за ненадобностью — с первых слов будет ясно, что голова лишь для красоты, — ответил Рэйвен.

— То есть, ты предполагаешь, что если у мужчины голова на плечах исключительно для красоты, то ее можно и снести? — рассмеялась я, мысленно отметив, что я — понравившаяся девушка.

— Нельзя, конечно, — вздохнул Рэйвен. — Но только потому, что убийства запрещены. Но иногда так хочется, так хочется!

— Так что за причина? Контракт шалит? Разве не рано? — удивилась я.

— Лерия, — сказал Рэйвен.

Я взглянула и едва не подавилась: зачем на меня такие соблазнительные улыбки направлять? Не то что не действует — вроде бы действует, но, в конце концов, я немного не в том возрасте и душевном состоянии, чтобы на это дело повестись и забыть обо всем остальном.

— Что? — насторожилась я.

— Ты можешь представить, что мне просто очень не терпится побыстрее пригласить тебя на свидание и пообщаться на едине? — спросил Рэйвен, неожиданно кладя свою руку поверх моей.

Приятно. Ладонь на удивление шершавая — кто бы ожидал это от человека, который занимался аналогом офисной работы? С другой стороны, и фигура, и этот запылившийся плащ активно демонстрировали, что Рэйвен не только за стулом сидеть горазд. Руку я отнимать не стала: хочет за мной ухаживать — так я совсем не против. Впервые мечта моей мамы, в которой я встречаю достойного мужчину на своем жизненном пути, не вызывала у меня отторжения.

— Представить-то я могу… Воображение у меня богатое, но лучше бы ты правду сказал, — ответила я.

— Сказать — не скажу, но могу показать.

— Показывай! — смело сказала я.

Ну, я такая смелая была, потому что уверовала в непогрешимую адекватность и благоразумность Рэйвена. И совсем не была готова к тому, что тот резко начнет снимать с себя вещи. Сначала мужчина встал, скинул с себя легкий верхний плащ на стул, потом зачем-то принялся расстегивать камзол.

Я настороженно уставилась на Рэйвена, после чего встала и сделала пару шагов назад. Назад к такой удобно стоявшей кочерге. Если Рэйвен чего не того про меня подумал, потрогав мою руку, то моя совесть не будет страдать, когда я его слегка приласкаю железной фиговиной. Как-то я предпочитала более степенное развитие событий.

— Лерия? — позвал меня Рэйвен, снимая с руки какие-то плотные наручи. — Зачем тебе кочерга?..

Недоумение быстро сменилось пониманием.

— О, светлых раздери, прости, Лерия, прости, — выругался Рэйвен. — Я забыл, что у тебя рабочая травма.

— Рабочая травма?

— На раздевающихся мужчин и показы всего лишнего и непонятного. Ты не подумай, я только руку с печатью хотел показать, — Рэйвен продемонстрировал мне свое запястье, на которым ярко горел какой-то знак, а сама кожа казалась до ужаса воспаленной. — Стыдно признаться, но именно из-за этого я немного тороплюсь со свиданием.

— Извини, — выдохнула я, тут же отпуская кочергу.

Зараза, ну как так можно было? Рэйвен ведь приличный мужчина, ну о чем я подумала?!

— Не извиняйся, — неожиданно серьезно сказал Рэйвен. — Ты все правильно сделала — мне нужно было нормальным языком все объяснить. И лучше ты кого-нибудь случайно огреешь железякой, чем пострадаешь. Не волнуйся, я знаю, что делать с трупами. Лерия, зачем ты тыкаешь мне пальцем в щеку?

— Проверяю, настоящий ли ты, — честно ответила я, а после, взглянув на воспаленное запястье, спросила: — Может какое-то лекарство приложить? Выглядит болезненно.

— Лучшее лекарство — свидание с тобой, — ответил мне Рэйвен.

— Тогда предлагаю вылечить тебя прямо сейчас без лишних разговоров.