Берс — есть Берс. Он всегда и во всем привлекателен

Не каждая победа приносит должное удовлетворение©

Ника

Первый день. Второй. Следующий… На третий просто перестаю писать Бесу.

Целенаправленно опускаю ненужное в прозвище и оголяю нутро того, кто без спроса захватил все мои мысли. Гоню его прочь. Стараюсь не думать… Сложно. Порой получается. Сносно.

Виски раскалываются от излишнего перенапрягу, но это же лучше, чем надевать розовые очки, правда?

Я не нужна. С этим приходится просто смириться. Взять волю в кулак. Что там ещё собирают в комплекте? Меня же с детства учили быть сильной? Так вот…

Не получилось с ним. Всё пошло наперекосяк. Разом. И сразу. Надо было слушать сестру? Нет. Не надо.

Две недели. Уже прошли с того самого утра.

Я не даю себе плакать все эти дни. Крепко сжимаю зубы при первом порыве. Не улыбаюсь. Стала слишком рассеянная. Вся в себе. Излишне задумчивая. При родителях ссылаюсь на слабость после болезни. Мама верит. Для правдивости слов хватило трёх дней которые я провела в постели. Пялилась на экран. На потолок. Пыталась понять где что пошло не так…

Мои сообщения до сих пор не доходят ему. Они остаются висеть в мессенджере рядом с одной серой стрелочкой.

Их уже несколько. Банальности, в след за коротким «привет». От трёх сообщений я и вовсе избавилась. Остался лишь след, что они удалены абонентом ещё до прочтения адресатом.

Две недели. Изматываю себя физически, чтобы не думать. Стараюсь загружать себя так, чтобы не иметь свободного времени.

— Как дела? — расточает Златка свои хитрющие улыбки, раз за разом присматриваясь ко мне в этот день. На часах шестой час вечера, а я только закончила свою тренировку. Сил нет. Желания разговаривать тоже.

— Завтра возвращаются футболисты, — напоминает, будто я об этом не в курсе. Каждый второй сегодня говорил при мне про их шедевральное выступление. Кубок взят. Академия продолжает удерживать за собой первое место. Сборную готовы носить на руках. Чествовать в полном составе. Ректор даже подписал спортсменам очередное долговременное послабление. Под шумок зачтут всё, что было не зачтено. Примут всё, что не сдано из-за истекшего срока.

Я в курсе, что он возвращается. Завтра. Победителем. Чемпионом.

Но, только радости, как и все остальные, от этой мысли, совсем не испытываю… Надо удалить все свои сообщения. Вплоть до «привет». Иди к черту, Берс. Там тебе самое место!

Грузно выдыхаю и продолжаю смотреть в окно. Златка едет медленно. Соблюдает все правила. А ко мне пристает. Словно и не понимает, что кроме прописанных на дороге есть ещё и человеческие или как там их обозвать? Те, межличностные, что пресекают нежелательное общение. Моя физиономия должна действовать на неё как «кирпич». Вроде как, остановись! Не надо раскручивать меня на диалог! И вообще, разговаривать о нём со мной тоже не надо!

— Надеюсь вы предохранялись и ты не окажешься в ближайшее время беременной? Сложно будет объяснить это папе, — фыркает со смешком, пытаясь свести фразу к дурацкой шутке, а по мне, так пересекает двойную сплошную. Переходит красную черту, за которой для неё нет разрешённого доступа.

— Надеюсь, когда-нибудь ты станешь той, с кем я смогу нормально общаться, а пока — иди в задницу, Злата! — затыкаю её не оборачиваясь.

Выдыхаю остатки нервного напряжения и закрываю глаза. Чтобы не видеть. Не думать. И вообще всё «не». Как минимум с ней. До дома. До спальни. А лучше до завтра.

Мама встречает на пороге тревожной улыбкой. Обнимаю её крепко и отмахиваюсь нежеланием ужинать. Ссылаюсь на усталость и неважное самочувствие. Прошу не кантовать до утра и ухожу в свою спальню. Под какие-то комментарии Златки. Глупые. Нелепые. Закрутила всё сама, так пусть сама и разруливает! Раз уж ей всегда и всё больше всех надо!

Запираю дверь на замок. Накрываюсь одеялом с головой. И пытаюсь уснуть. Прямо так. Не снимая учебную форму. Лишь скинув на пороге дома ненавистные туфли.

Укутываюсь плотнее. Прячусь от остатков света. Глушу в темноте своим мысли и чувства.

Всё завтра. И его взгляд. И его оправдания.

Усмехаюсь. Глухо. В голос. Нет, конечно. Опять наивные фантазии. Иллюзии. Кто я такая, чтобы Бероев оправдывался за свои поступки? Вычеркнул меня из круга общения? Занёс в черный список? Значит заслужила. Значит, так надо.

Всхлипываю. Несдержанно. И реву. Растираю слёзы сжатыми кулаками. Он приедет. Завтра. А я… Совершенно к этому не готова.

— Привет, — доносится поблизости. Испуганно вздрагиваю, осматриваясь по сторонам. Темно. Комната подсвечена отблеском фонаря с улицы. Окно открыто. Не зашторено.

Сажусь на постели и молча пялюсь на мужскую фигуру. Светлый ёжик слегка отрос. Вид потрёпанный, но не побежденный.

С трудом перебираю губами, ища ответ. В итоге ещё раз осматриваю его с макушки до пяток и тяжело выдыхаю.

Берс — есть Берс. Он всегда и во всем привлекателен.

Молчу. Слова перекрывают комом воспаленное горло. Столько слёз проглочено мною за эти дни. Все, которым я не позволила прилюдно пролиться. Солью снята вся слизистая.

— Обиделась? — давит Бероев мягкостью голоса. — Вижу. Обиделась.

Часы на стене остановились в районе одиннадцати.

— Цербер улёгся позже, — комментирует мой сбежавший взгляд. — Пришлось подождать в стороне.

Стараюсь говорить нейтрально, а фраза вылетает излишне быстро и порядком осипшим:

— Что ты здесь делаешь?

— Я обещал тебе попробовать дружить.

Совершает пару шагов ко мне, заставляя сжаться плотным комочком. Выпустить невидимые иглы. Сгруппироваться.

— Стас, мне не нужна твоя дружба, — обвиняю, стараясь не кричать в голос. Высказываю. Раз уж заявился сюда, чтобы услышать. — Мне необходимо было с тобой поговорить. Тогда. Пару недель назад. А не сейчас. И не так.

— Я был на сборах, — парирует мягким смешком. Издевается. Объясняя то, что и без него мне известно.

— У меня тренер никогда не отбирал телефон, а у тебя, полагаю, сразу по отъезду?

— Нет, — поджимает губы. Прячет руки в карманы. Выпячивает грудь. Встаёт в оборону, готовясь отражать мои последующие удары. А я и бить не хочу. Уже.

— Зачем ты здесь? — выдаю тише. Практически безэмоционально.

Ещё пару шагов. Садится рядом. Матрас ощутимо прогибается и я неминуемо кренюсь в его сторону. Ловит, заключая в объятия. И нет желания брыкаться. Сопротивляться его ауре и напору тоже.

— Я редко о ком думаю, Никс, — проговаривает так, что неосознанно ему верю. — О тебе думал. Много. И я вправду хочу попробовать с тобой дружить.

— Только дружить? — уточняю, интуитивно прижимаясь ближе и ближе. Впечатываюсь в него. Невольно потираюсь щекой о мужское плечо. Дышу, наполняя лёгкие вкусным запахом. Задыхаюсь, пропуская сквозь себя его ехидный ответ:

— Именно, Непобедимая. Просто дружить. Я перешагнул этот пункт. Надо попытаться наверстать упущенное.

— А если я не хочу?

— Тогда я тебя заставлю, — тихо смеётся мне в ухо и оставляет невесомый поцелуй на самой верхушке. — Я до тебя ещё ни с кем не дружил. Понятия не имею как это делать на практике.

— Я люблю быть первой, — шепчу, а сама укладываюсь на нём более удобно. Подтягиваю к себе одеяло. Форма порядком измята, а он, как всегда идеален.

Рука Стаса ложится на мою спину. Плавно гладит.

— Расскажи мне про эти дни, — прошу более расслабленно и прикрываю глаза. — Чем ты был занят?

Бероев фыркает надо мной. Выдыхает с неопределенным оттенком эмоций. Выдаёт хрипло:

— Я побеждал, маленькая.

— И победил. Я знаю, — подытоживаю смиренно. В его руках даже понятие «дружить» воспринимается мною иначе. В радость.

— Ещё не совсем победил, — комментирует неподвластно моему пониманию. Кубок есть. Звание у него тоже. А Берс продолжает. Уверенно и твердо. — Но скоро закрою и этот вопрос. Неминуемо. Первым.