Я видела в этом знак

Иногда гениальные идеи настигают нас в самых идиотских ситуациях©

Ника

Моё поведение все последние дни — это две разные вселенные. Хочешь не хочешь, а начнёшь задаваться вопросом: не способствует ли подобное раздвоению личности? С семьёй и на учёбе одна, со Стасом совершенно другая. Словно отпускаю себя и позволяю жить так, как хочется. Бездумно. Свободно. Подчиняясь эмоциям. Пропуская их через себя и сияя, как призма, радугой из переливов.

Несколько дней подряд Бероев приходил чуть позже одиннадцати. Забирал меня. Тихо. Без особого обсуждения маршрута. Вёз. Куда-то. Показывал красивые места. Поблизости. И далеко за городом. Позволял надышаться прохладным воздухом. Согревал своей курткой. Рассказывал о том, что связано с каждым из мест, и просто разговаривал со мной. О разном. И много.

Просто! Вопреки его репутации неисправимого бабника. Разговаривал и не переходил черту, возле которой и меня заставил остановиться.

Никогда не считала себя той, кто способен поддерживать любые темы, а с ним… Всё выходило само собой и получалось интуитивно легко. Без напрягу. Как будто мы последний десяток лет только и заняты тем, что общаемся друг с другом. Наедине. С горящими глазами и чистыми улыбками.

Я видела в этом знак… Бероев…

Чем был Стас занят днями? Эта тема негласно стала запретной. Так же, как и послабления с моей стороны о чувствах, что порой не давали покоя.

Он особо и не рассказывал про свой график. Я старалась не спрашивать. Не углубляться в темы, с которыми возникали какие-то трудности.

Мне хватало наших вечеров…

Вру, конечно.

Мне было их слишком. Много. Через край, по сравнению с тем, что было ранее в моей жизни. Но это совершенно не значит то, что я стала бы сопротивляться предложению разделять с ним и остальное время на протяжении суток.

А пока…

Мама всегда учила, что завидовать плохо, но и не предупреждала о том, что любовь может каждого сильно испортить. Разбаловать. Оголить самые скрытые желания. Взрастить в груди препротивнейшее чувство собственности.

Я старалась держаться первые дни, но, с каждой вылазкой из дома в компании Стаса, убеждалась в том, что начинаю молчаливо завидовала всем тем, кто может наблюдать за ним днём. И меня безусловно бесили все те незримые люди, кто мог следить за футбольной тренировкой на поле, причислять себя к числу фанатов и сидеть на трибунах, бесстыдно выкрикивать фамилии и имена игроков, наставляя тех на победу.

Я же… Не могла всё это делать открыто. Не привлекая внимание родных и соперниц. А так хотелось… Наплевать на всё: начать приходить в перерывы на поле, любоваться им, делать ставки на игры.

Огласи я весь список желаний, Стас наверняка бы одернул и щёлкнул по носу, заявив, что тем самым буду отвлекать и мешать, а мне… Мне… Мне… Мне бы очень этого хотелось. Быть рядом с тем, кто пленил не только сердце, но и запал в самую душу.

Две недели. Очередные. Только уже после возвращения Берса со сборов. Такой знаковый интервал, вызывающий желание сделать небольшую зарубку, где-то на стене в укромном местечке. В случае, если начать отмечать такие палочки с момента нашего первого поцелуя, то… их будет проставлено уже две… Да?

Эта мысль отчего-то приводит в дичайший восторг. На губах неминуемо возникает улыбка. Дурацкая и говорящая сама за себя. Щеки в миг заливает румянцем.

Сердце бешено стучит и я знаю, что означает этот посыл организма. Это желание побеждать, что неизменно рвется наружу. Я не могу слишком долго ожидать своей участи. Привыкла быть первой. Обязана быть лучшей! А здесь… Тоже соревнование. Только круче.

В общем, несложно было прийти к резонному мнению: надо срочно брать ситуацию в свои руки! Месяц, блин! Это же реально уже месяц прошёл и Бероев задолжал мне, как минимум, с десяток своих поцелуев! Надо срочно начинать забирать их все! Без остатка! Иначе долг перевалит за ещё одну сотню!

— Ник, мы опаздываем, — в который раз за это утро прикрикивает Златка.

Прячу глаза и стараюсь натянуть на лицо маску отчуждённости и беззаботности. Сестра слишком щепетильно присматривается ко мне все эти дни. Ищет нестыковки поведения вдалеке, не подозревая, что не видит происходящего у себя же под носом. Стас так часто бывает от неё всего лишь за стенкой, а она…

Злата всё пытается считать моё внутреннее состояние «после недоразумения с Берсом». Именно этим она привычно именует ту ночь. Или же использует нарицательное «происшествие». Происшествие, блин! Словно меня ненароком кто переехал!

Надо ли говорить о том, насколько далеко я посылаю её про себя, слыша подобные упоминания?

— Иду, — бросаю в сторону сестры, допивая глоток крепкого кофе. В случае чего, спишу цвет щек на действие горячего напитка с корицей. А лучше и вовсе отмолчусь под привычным ей ярлыком «ушла в себя. Временно лучше не трогать»

Именно эту идею я взращиваю в ней все эти дни. Злате, естественно, доложили про моё напряжённое общение в команде. Она разговаривала с тренером. Да и не только. Однако, на тренировки моё поведение не повлияло, тренер наоборот приписал мне повышенный коэффициент в достижениях и успеваемости, поэтому… Златке до сих пор приходится поднапрячься в поиске причины моей обособленности. Всё видимое для неё сводится к тому, что я поставила перед собой цель и иду к покорению новой вершины.

Так и есть. В принципе. Только Эверест нынче носит куда более укороченное название. И легко уменьшается в четыре заглавные буквы.

— Всё хорошо? — не унимается сестра со своим ежедневным сканированием. Ещё немного прищурит глаза и увидит съеденную мной булочку!

— Да, — парирую односложно. Чем меньше говоришь, тем сложнее поймать на лжи. А любой короткий ответ можно интерпретировать двояко. Здесь, как у азиатов, главенствует интонация.

— Ник, на мне сейчас слишком много дел! Впереди завершение первого семестра, я не могу как нянька продолжать бегать за тобой след в след и присматривать за каждым шагом!

— Ну и не надо, — облегчённо выдыхаю, в противовес её эмоциональному выпаду. — У меня сборы в самом ближайшем. Родители предупреждены. Да и вообще, если ты не забыла, то мне уже есть восемнадцать.

— Голова бы у тебя ещё была на плечах, — вздыхает, подталкивая меня к выходу. — Ты же как магнит для неприятностей. Взять того же Бероева! — взрывается более громким возле машины. Мама не слышит. Папа давно на работе. — Я всё понимаю: у тебя была профессиональная закрытая школа, вокруг не было подобных старшекурсников, но твою мать…! — заводит мотор, грузно выдыхая на руль. — Почему же ты выбираешь одного из самых отбитых?!

Игнорирую вопрос, в невозможности ответить на него односложно. Моё да или нет наведёт сестру на мысли и вовсе запереть меня в комнате. Знала бы она, что и это не спасёт от предписанной участи… Всё уже произошло. Так или иначе. Берс занял в моей жизни глубокую и свободную нишу. И ни один из тех, кого могут предложить на замену… С хорошей репутацией семьи или должным воспитанием… Наверное, уже не сравниться с тем, насколько мне легко и свободно рядом со Стасом. А все предрассудки и прочее…

— Поехали? — уточняю нейтрально. — Мы вроде опаздывали?

— Ты доведёшь меня до нервного срыва, — фыркает и выжимает педаль, а я привычно увожу взгляд в боковое окно. И улыбаюсь. Тихо. Самому верному. Своему решению взять всё в свои руки. И победить Бероева. Даже если в итоге мне предначертано ему сдаться.