Всегда проще найти виноватых

Одно решение может быть принято совершенно по-разному©

Берс

Третий вечер на неделе проходит в компании одной и той же девчонки. Сегодня четверг. Завтра пятница. Считай ежедневно игнорю друзей. Занимаюсь полной фигнёй и стараюсь уверить себя, что в этом есть некий смысл.

Выгуливаю и воспитываю младшую Капы. Неосознанно слежу за тем, как реагируют на неё недоумки-погодки или дебилы моего возраста. Прицениваюсь. Прицеливаюсь, если быть честным. Показательно собираю кулаки в нужный момент, и не могу найти повода, как с этой милоты плавно слиться.

У меня уже есть младшая сестра и роль, которую сейчас выполняю — начинает порядком подбешивать. Сам втянул и её, и себя, а в итоге понимаю, что весь этот идиотизм не выдерживаю.

Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной, если их не связывает секс. Вот так. Просто. В противоречие логике! Невозможно ощущать полный комфорт с человеком, когда не имеешь связи физически. По-любому в процессе общения возникает желание тактильных контактов. Вечно мысленно бить себя по рукам? Запрещать одно, второе, третье? Гасить возбуждение, ненавидеть бесконечный список «нельзя»; сжимать челюсти, когда хочется выматериться на этот счёт или эмоционально сорваться?

Нет, блядь. К чёрту. Проще прекратить мучить друг друга и возводить высокие неприступные крепости. Нихера хорошего из этих полумер не выйдет. А смешать секс с дружбой? Дружбу с хорошим количеством секса? Сейчас тоже не тема.

Алекс Гэр не дотягивает до моего счета всего на два или три. Впереди очередная выездная стыковка сборной. Три недели. Девчонки, перед которыми после не возникнет необходимости оправдываться при встрече. А тут она… Обязательства. Обстоятельства. Противоречия.

— Бероев, ты сегодня совсем далеко, да? — возвращает к реальности тихий и уже родной голос с лёгкой ноткой сарказма.

— Ник, нам с тобой…, — усмехаюсь скользя по ней взглядом. Светлые кудри усыпали плечи. Скрыли воротник моей куртки. Пришлось утеплить, ведь она, как обычно, оделась не по погоде. Словно ночью совсем и не мёрзнет: выбралась из дома в тонкой кофте, идеально очерчивающей талию и грудь, в дырявых джинсах и лёгких кроссовках. Удобно. Просто. Чертовски привлекательно, если осматривать всё досконально. Смаковать те или иные параметры. А так… Как картинка из глянца. Смотреть можно, фантазировать тоже, трогать нельзя.

Трогал же уже. Помню. Как трогал.

Опускаю взгляд на брусчатку, которой уложена площадь вокруг композиции из десятка фонтанов. Каждый из них оригинально подсвечен и работает круглые сутки. Свет. Звук. Бесконечное число лавочек и мест отдыха. Полумрак. Романтика.

— Пора завязывать, — чеканю серьёзно. — Не получается у меня с тобой дружить. Сейчас. После тоже навряд ли получится.

Молчаливо подходит, касаясь ладонью моей щеки. Плавно ведёт, снизу вверх вызывая внутри ощутимое дребезжание. Напряжение. Нервное и физическое. Вопреки нежному и мягкому жесту.

Поднимаю на неё глаза. Отстраняюсь корпусом назад. Пользуется моментом и забирается на колени. Стыкуется. Глаза в глаза. Пятая точка в районе члена. Бедра расправлены в стороны. Держится. За мою шею и по плечам.

— Маленькая, что ты творишь? — хриплю, упираясь носом в тонкую кофту, что очерчивает плотное кружево.

— Я тебя соблазняю Бероев, — шепчет смеясь, а сама наклоняется и проводит кончиком языка по ушной раковине. Обдаёт кожу жаром дыхания.

Сковываю руки под собственной курткой. Очерчиваю пальцами тонкую талию.

Глушит слух сладким стоном. Доводя до черты за которой граничит безумие. Когда не смущает ни секс на лавочке в парке, ни камеры на которые явно со всех сторон попадаем.

Затыкаю в себе желание высказаться. Перехватываю её шею губами. Позволяя вдохнуть в полной мере. Запах, что давно ассоциируется лишь с ней. Мягкий. Спокойный. С ноткой бунтарства. Прохожу языком, вспоминая вкус. Матерюсь про себя трехэтажным.

— Хочу с тобой туда, где тепло и светло, — шепчет, то сглатывая, то замедляя дыхание. — Хочу тебя видеть и чувствовать… Везде, — растягивает все внутренние пружины, чтобы въебать с размаху по разыгравшейся фантазии.

— Здесь почасовой рядом, — топлю, явно, думая не мозгами. Они в очередной раз блокированы. Стоило только пропустить сквозь себя её токи. Впитать аромат возбуждения.

— Стас, я без документов, — шепчет, собирая дыханием мурашки по коже.

— Договорюсь.

— На пару часов?

— До пяти и по холоду трезветь за город.

Пальцы хаотично вверх и вниз по позвоночнику. Бездумно тянутся к белью, собираясь поднырнуть под застёжки. Освободить грудь. Взять всё, к чему лишал себя доступа.

Наклоняется, выдыхая ощутимое облако. Тянется к моим губам, и выгибается навстречу всем телом.

— Я очень тебя хочу, — шепчет с полуприкрытыми. Блокирует совесть. Заволакивает, точно своими пушистыми ресницами. Не вижу цвета щек. А жар чувствую. Её температурный столбик ползёт выше и выше. Ощущаю от ладоней. Иссушаю глотку чужим дыханием.

Целую. Положив на всякую сдержанность. Слишком долго терпел. Представлял и додумывал.

Захватываю её рот. Подчиняю язык. Порабощаю губы. Скольжу руками везде, где хочу. Наслаждаюсь. Не корю ни за что. Заполняю башку обилием белого шума.

— Первый час, — считывает циферблат на моей руке. Просит, исходя ощутимой дрожью от нетерпения: — Поехали в отель. Стас, пожалуйста.

— Никс, Златка права, я — подонок, — каюсь. И не могу сказать большего, слишком реалистично представляя, как резану её душу. Отпустить сейчас. Закрыть страницу. Трусливо отсидеться в сторонке, в надежде, что она ничего не узнает.

— Да плевать мне на Златку и её правоту, — давит смехом. Чистым и отчасти озлобленным. — Я тебя люблю, — едва не складывает пополам, загоняя невидимое острое шило под нижние ребра. Прокалывает высокой тональностью, глуша дыханием переходы и паузы. — Ты же знаешь. Стас. Я очень сильно. Тебя. Люблю.

Девяносто один. Долбит на репите в висках. А сгребаю пальцами ту, которой вообще не должно быть в этом гребаном списке. Если бы не Гэр…

Да. Всегда проще найти виноватых, чем признаться в грехах. Мне уж точно. Вот и сейчас. Виной всему её запах. Голос. Настрой. Полумрак. Отель в пешей доступности, до которого вполне донесу на руках. Всё вокруг. И черта. Отделяющее безумие. Шаг за которую я давно уже сделал.