У всех есть секреты, малыш

Соблазн — самое сложное с чем приходится сталкиваться. Разум так часто проигрывает сердцу©

Ника

— Привет, — кратко здоровается брат, как только я открываю глаза. Если он здесь, значит уже утро. Сменил на посту маму. Кто следующий: отец или Злата?

Смотрю на него, а состояние словно пьяная. В голове некий шум и картинка плывет, как при качке. Того и гляди словлю вертолёты. Подташнивает. Значит лёгкое сотрясение всё же присутствует. Тело ноет. Не так как вчера. В разы больше. Сегодня о своем существовании напоминает каждая клеточка.

Капельницы нет, но катетер стоит. Датчики неровно шкалят. На экране сплошные скачки. Резкие. Видимые невооружённым взглядом.

Меня учили обходиться без лекарств, не пичкать себя химией. Любой препарат слишком долго выводится из крови. Анализы перед соревнованиями обязательны. Травмы неизбежны. Да только сейчас, я бы с удовольствием попросила дополнительное обезболивающее. А лучше сразу двойную порцию.

— Привет, — натужно улыбаюсь настраивая фокус на любимом лице.

Чистые родные глаза смотрят на меня внимательно и настороженно. Без осуждения, которое была готова увидеть. Губы слегка поджаты. Мышцы напряжены. Желваки не играют, но моё состояние его удручает. Это видно. Это чувствуется.

— Прости, что не призналась, — искривляю лицо непонятной гримасой.

Я уже не понимаю, что болит больше: тело или душа? Кто бы мне сказал раньше, что такое возможно? Промолчала бы, поставив утверждение под сомнение. Сердце может болеть. Отбитые внутренности тоже. Но, нечто эфемерное, чего ни увидеть и ни пощупать? Как такое возможно?

— Всё нормально, малыш, — протягивает брат, накрывая мою ладонь своей большой рукой.

Опускаю глаза, а губы невольно ведёт. Кривит и потрясает. Костяшки его пальцев воспалены, стёсаны или сбиты. Покрыты свежим багрянцем.

Прослеживает мой взгляд, реагируя невольным смешком.

— Лучше одним другом меньше, чем одной сестрой.

Накрываю второй ладонью наши совместные. Выражаю молчаливое «спасибо». Не хочу говорить большего. Ни сейчас. Возможно и он не прав, но… На данном этапе вообще не понятно чью сторону заняла правда. Судя по всему, Бероеву досталось не слабо.

— Увезёшь меня? — прошу, обдумывая каждое из своих повреждений. Ни одно не тянет для обязательной госпитализации, а моральное состояние здесь опустится ниже любой допустимой планки. — Сейчас, — дополняю уверенно. — Пока не началась Златкина смена и я самолично не вздернулась от её нравоучений.

— Как ты себя чувствуешь? — сканирует глазами эмоции и пресекает малейшее желание приврать. — Малыш, только честно.

— На анальгетиках выдержу любой перелёт, а если уговоришь персонал на быструю капельницу, то вполне смогу сделать пробное сальто. Вчера хорошо отпустило. И если бы не добили снотворным…

— Куда ты хочешь?

Короткий вопрос. Правильный. И необходимый.

Вместо тысячи слов и уговоров не совершать новых глупостей.

Прямой взгляд, уверяющий в том, что он за меня и вполне может это устроить. Побег. Вне предписания системы. Любой маршрут, что задам в навигаторе. Поможет. Уехать. Улететь. Исчезнуть…

— Хочу к морю, — поджимаю губы, представляя тишину и покой. И ветер, перекатывающий синие волны. Тишину и мысли наедине с собой. Никого лишнего.

— В жару тебе сейчас особо нельзя, — Лёшка привычно подходит к вопросу со всей рассудительностью. Учитывает детали, которые мной не отмечены. Анализирует, подгоняет нужные варианты, отметает те, что не подходят под заданные критерии.

Тело ноет. Мышцы тянет на живую. Переломы ребер — так себе удовольствие. И если сверху не заметно, то внутри обязательно есть гематомы. Они сходят медленнее, чем обычные синяки. На полное восстановление требуется несколько месяцев.

— Пусть будет холод, — парирую тихой посредственностью. — Плавать мне сейчас всё равно нельзя. Пусть будет ветер или штиль. Не так важно, Лёш. Я просто буду сидеть на берегу и смотреть на воду. Мне нужна какая-то отправная точка в поиске нового смысла жизни. Спорта нет. Доступы к соревнованиям для меня теперь станут закрыты. Все достижения за последние годы — перечеркнуты. Кубки и медали можно выкинуть в мусор.

— Выберешь новый вид спорта. Начнёшь заниматься тем, что ещё не распробовала. А потом напишешь в ассоциацию петицию о восстановлении в статусе. Пусть всё утихнет. На всё своё время.

— Увезёшь? — выдыхаю в надежде.

— Увезу, — соглашается мягко похлопывая по нашим пальцам своей левой рукой. — Напишу отказ главврачу и заберу твой паспорт. Нам с тобой не повредит где-нибудь отдохнуть вместе, да? Многое надо обсудить и закрыть болящие темы, пока они не перешли в разряд гештальта.

— Как он? — не сдерживаюсь от вопроса. Выпаливаю то, что гложет, глядя на мужские ладони и пальцы.

— Сносно, — хмыкает брат. — Был бы в лучшей форме, если бы сопротивлялся. А так, надо отдать должное, Берс достойно принял от меня поздравления с победой.

— Прости, — поджимаю губы и отвожу глаза.

Не хочу представлять эту картину, а она всё же рисуется. Ярко. Достаточно красочной.

— Не переживай по этому поводу. Ну не я, так кто-то другой бы его всё равно изувечил. Это был жестокий спор и каждый участник должен был понимать, что так или иначе за всё придётся ответить.

Тяжело выдыхаю. Бронхи не выдерживают такого напрягу. Мышцы ощутимо колют, болят. Стараюсь говорить спокойно, но толку, когда кардиограмма и болевой шок транслируется на мониторе? Стараюсь. Больше ни для него. Для себя. Уверить. Что состояние Стаса мне сейчас безразлично.

— Я очень помешаю твоим планам, если выдерну из привычного цикла? У тебя учёба, невеста.

Он улыбается. Но в этой улыбке нет видимой радости. Она отчасти серьёзная, отчасти примиряющая с действительностью.

— В моей жизни тоже полно обстоятельств, которые надо спокойно осмыслить. Так что, нам будет о чем поговорить. У всех есть секреты, малыш. Ни одной тебе судьба подкидывает острые грабли. А сейчас я к главврачу и попрошу медсестру сделать тебе обезболивающее, окей?

— Спасибо, — не сдерживаю слёз, что он подтирает своей широкой рукой. Израненной. Навевающей новую порцию мыслей о Стасе.

Бероев… Смогу ли я когда-то спокойно дышать при упоминании о тебе, или в твоём присутствии? Общие знакомые, территориальные пересечения… Наши судьбы так долго шли параллельно, что их не развести с лёгкостью в разные стороны.

— Я скоро, — похлопывает по плечу брат. — Кстати, я купил тебе новый телефон и оформил ту же сим-карту. Сможешь восстановить данные и контакты через облако.

— Выкинь, — прошу кратко, но ёмко. Он понимающе кивает в ответ и не продолжает дискуссию. Поднимается, исчезает за дверью, а я стараюсь не давать волю слезам. Стараюсь. Вновь проигрывая прогнувшим меня обстоятельствам. Реву. Громко всхлипывая. Навзрыд. Реву. И очень надеюсь, что выпущу пар за время, что он не вернётся.