Обрывает моё дыхание, заставляя сердце разогнаться до сотни

Позволительно разрешить себе запрещать©

Ника

Такси. Эмоции на сто́пе. Решительность на максимуме. Пауза. Моральная и отчасти физическая. Мне не больно. Мне пусто. Мне не одиноко. Рядом есть единственный понимающий близкий. Мне… Никак. Я будто зависла в моменте. Это даже не ожидание. Это… Не свершившееся настоящее. Обманутые надежды. Пресность. Матрица, давшая сбой. Момент перезагрузки.

— Так и не хочешь узнать куда мы едем? — осведомляется брат.

Лёшка никогда не навязывается. Он умеет говорить вовремя и правильно ставить вопросы. Он вообще много чего умеет. И быть рядом в нужный момент тоже.

Мотаю головой и укладываюсь на его плече. У нас с собой нет багажа. На мне те же самые вещи, в которых прыгала в воду: свитер в обтяжку, джинсы и кеды. Куртка брата. Мужская, но пахнущая совершенно иначе. Не так, как привыкла. Не тем запахом, от которого прежде горела вся, а не только пропахшая им кожа.

— Я не хочу думать, Лёш, — шепчу, отгоняя назойливые ассоциации. — Просто знаю, что ты сделал всё так, как просила. Спасибо.

Целует поверхностно. Куда-то в макушку. Прижимает к себе крепкой рукой. Я не спрашиваю о том, как он уладил вопросы с выпиской в клинике и чем объяснился с родителями.

Знаю. Удалил. И объяснился.

Он умеет из любой ситуации находить выход. Он способен решить даже то, что ни у кого не решится. Нас не станут искать. Ему не станут звонить. А мне… Мне некуда. Я при нём. Значит под защитой. Значит в полном порядке.

— Я тебя люблю, — подытоживаю всё о чём думается. — Прости, что редко говорю об этом.

— Я знаю, малыш, — убаюкивает своим спокойным и рассудительным. — И люблю тебя не менее сильно. Отдыхай пока едем. Тебе нужно восстановить силы.

«И себя…» — продолжаю его фразу мысленно. По кусочкам. Восстановить и собрать. Бероев раздробил на такие мелкие части, что теперь я вся один сложный пазл. Начнёшь подбирать похожие детали, а в результате придёшь к тому, что десяток необходимых всё же где-то потеряны. Не сходится картинка. Не получается запланированное. Всё не так, как прежде. Всё через…

— Спи и не морщись, — пресекает дальнейшие рассуждения брат. — Полчаса точно есть в запасе. Используй по максимуму. Отдыхай.

— На сколько ты со мной? — шепчу, упираясь в стальное плечо.

— Пока не прогонишь.

— А дальше?

— Дальше-ее…, — растягивает и усмехается. — Ник, я не знаю. Твои действия не подвластны ни одному расчету. Ты импульсивная, резкая, упёртая, сильная. Я не знаю куда тебя занесёт. Но, если это потребуется, я приложу все усилия к тому, чтобы ты стала счастливой.

Тяну голову вверх и плавно чмокаю в щеку. Укладываюсь и закрываю глаза.

Не важно куда. Главное с тем, в ком до предела уверена. А всё остальное… И все, пусть останутся здесь. Я улечу налегке. Без багажа. Без лишних мыслей. Чувств. Без глупых переживаний.

***

Португалия. Эрисейра

Несколько дней спустя

Опустошение. Единственное, что приходит на ум в тишине небольшого уютного отельного номера. Светлые стены собирают на себе солнечных зайчиков. Темная отделка деревом контрастирует с общим пространством и идеально гармонирует с моим внутренним миром.

Там та же тьма. Пустая. Непроглядная. Чернь. Грязь. Мусор.

Свежий ветер над побережьем не способен растворить в себе это чувство. Солнце, тихое и прохладное, не согревает оледеневшее сердце. Внутренности болят. Мысли навевают депрессию. Душа ноет. Сильно.

— Прогуляемся по побережью? — выдергивает из себя брат.

Он укрывает заботой и не оставляет в одиночестве все эти дни. Выгуливает. Высиживает. Выговаривает. Излечивает меня, приводя к тому самому опустошению, что неминуемо накрывает при мыслях: «Что я? Кто я? И что с этим делать?»

Он помогает смириться с новой реальностью, да только, её границы ещё иллюзорны и не слишком очерчены. Несколько новых комплектов одежды в шкафу. Обезболивающие на столе. Паспорт, наличные и карта брата в сейфе. Что ещё надо для старта?

— Набьешь мне один знак на предплечье? — прошу, обращаясь к его умениям, о которых раньше и не задумывалась. Тело спортсмена должно быть чистым. В идеале. Да, только с моей карьерой покончено. Там на обрыве. И хочется это запечатлеть. Чтобы не забыть. Не перевести в разряд глупостей. И не повторить. Не навернуться на одних и тех же граблях. Позже.

— Ты же умеешь. Не бросил? — вытягиваю его на разговор, который не собиралась вести, но сейчас всё сложилось: забыть, перечеркнуть, ограничить визуально и физически.

— Не бросил, — сообщает брат. Передаёт свой телефон с открытой фотогалереей. — Ты же знаешь, меня всегда привлекала кропотливая работа. Сосредоточенность. Монотонность. Это хобби разом совмещает в себе все критерии.

Листаю рисунки выполненные на чужих телах: красивый курсив в буквах и надписях, символы, очертания. Лёшка всегда обладал огромным запасом талантов, помимо учебы, борьбы, языков, — чем только не занимался.

Мама обоснованно считает, что в нём скрыт невообразимый потенциальный пласт, а всё, за что не возьмётся — получается идеально. И точно. В отличие от того, что выходит у меня… Да только, в его ситуации, это не лёгкость и врождённый талант, удача о которой все говорят. Это работа. Над собой. Над умениями. Над обстоятельствами. Планомерная. Долгая. Это стремление достичь, научиться. На подобные вершины не взбегают, на них карабкаются. Я знаю… И мои уже позади.

А его работу вижу в каждом эскизе на фото. В каждом результате, прекрасно воплощённом на чьей-то коже.

Портфолио брата уже перевалило за сотню. Изящных. Красивых. Жёстких и точных линий. Рисунков, идеально подходящих хозяину. Символизирующих его сущность.

Зависаю на одном снимке. Недавнем, судя по маркировке. На нём запечатлена женская грудь, прикрытая тонким кружевом. Лямки бюстгальтера опущены, а по бокам к предплечью, чуть выше сосков набиты симметричные крылья. Пушистые. Нежные. Как мягкая подложка под мужские ладони, если они заходят взять эту грудь в своё обрамление. Интересная идея. Безумно сексуальная и какая-то трепетно нежная.

— Тебя невеста не ревнует?

— С чего бы вдруг? — ухмыляется, а смотрит серьёзно. Пробирает. До жути.

— Ты провёл наедине с этой девушкой слишком много долгих, приятных часов.

— Как точно подмечено, — заключает брат. — Не ревнует. Но начнёт. Если не вытащу эту занозу из задницы.

— Ты…, — начинаю и не хочу продолжать. В этом мире ещё должно остаться что-то нейтральное. Настоящее. Вне бесконечной лжи и измен. И если даже Лёшка не способен на это, то кто? И зачем…?

— У меня с ней ничего нет, — его ухмылка говорит об обратном. Пусть не на физическом плане. Морально. — Но именно она заставляет меня задуматься над правильностью данных клятв и взятых на себя обязательств. И не спешить со свадьбой.

— Кто это? — на снимке ни цвета волос, ни отличительных черт. Лишь красивая работа в портфолио.

— Сестра Берса, — обрывает моё дыхание, заставляя сердце разогнаться до сотни. За секунды. При моей и не моей подвижке ассоциаций, воспоминаний. — Это мой подарок на её день рождения, — продолжает он. — Если не выкину Бероеву из головы, придётся сдвинуть планы к чертям и начать растить для себя, — издевается, отмечая серьезным взглядом мой нездоровый румянец. — А ты? Ник?

— А я…, — запинаюсь и киваю. Зачем-то. — А я хочу знак «табу» перечеркивающий его инициалы. На предплечье. Нет, — мотаю головой и опять зачем-то утвердительно и часто киваю. — Под сердцем, Лёш. Хочу под сердцем. Зачеркни всё что было. Пожалуйста.